Герой анархист против всех. Том 1 (СИ)

Люди единственная раса триединого мира, которая не смотрела на биологическое происхождение разумного. Даже в местном наречии людей не было разницы при обращении к представителю другого вида — люди всех называли людьми и всех это устраивало. Ты говоришь и вообще похож на человека? Значит человек! Тем более на языках этих же самых других видов — слово «человек» и «орк/гоблин/эльф» тоже имели одно и тоже значение в своем исконном смысле — разумный с двумя руками, ногами и головой.
Юраю нравилось жить в городе людей, а еще ему нравилось, что у людей так много разных кулинарных направлений. Разговорив очередного кока из совершенно немыслимого уголка мира, Юрай радостно записывал необычные рецепты себе в книгу. Юрай планировал, что когда-нибудь он сможет совершенствовать свое мастерство не только как гурман теоретик, но и как повар практик. Юрай откладывал деньги, чтобы открыть свой ларек быстрого питания. Засыпаю, каждую ночь, Юрай ярко представлял как к нему будут приходить покушать совершенно разные гости, которые будут рассказывать ему о своих странах и кулинарных пристрастиях. Юрай культивировал путь гоблина Илая и мечтал стать самым лучшим в мире поваром.
Но не каждый день Юрай мог добавить очередную монетку в свою копилку, и не всегда он мог беззаботно заснуть предаваясь мечтаниям. Случались дни, когда добивали даже самый непробиваемый орочий оптимизм. Сегодняшний день был одним из тех. И Юрай был грустен от того, что подвел своих товарищей и что еще хуже, ему придется залезть в свою копилку, чтобы оплатить жилплощадь и очень плотно покушать. Покушать на столько плотно, что на плохие мысли не останется ни сил не возможностей.
Странный человек со странным именем Серый интересовал Юрая. Странное имя, неумение читать и писать на местном языке, а так же то, что он был подозрительно сильным — заставляло Юрая испытывать профессиональный интерес. Ему хотелось расспросить Серого о том, откуда он и что принято есть у него на родине. Юрай чуял подкоркой черепа, что это будет очень интересная история. Но Юрай все никак не мог набраться решимости подойти с вопрос, одно дело засветиться перед морским поваром, которого скорее всего больше никогда не увидит, а другое дело — товарищ, который может проболтаться о необычном увлечении огромного красного орка. Юрай находился в нерешительности.
***
— Юрай, вообще дело такое. Нам нужно сформировать синдикат портовых грузчиков!
— Что сформировать?
— Профсоюз!
— Так, давай говори нормально, что это такое твой «профсоюз» и что ты от меня хочешь?
Орк и человек посовещавшись решили, что лучше не говорить на сухую, а спокойно обсудить это все под пиво. Ведь древняя земная мудрость гласила — что есть дела, в которых без литры пива не разобраться.
Хорошее и не дорогое пиво в порту не продавали, чтобы найти хороший напиток, так облегчающий страдания в жару и бонусом гарантирующий, что не подхватишь никакой кишечной инфекции от местной колодезной воды, можно было в тихих местах известных только местным. Орк был уже почти местный и такие места уже знал, а потому выступил проводником. Разговаривая не о чем конкретном два разумных добрались до местного скрытого паба. На самом деле вывеска о том, что тут есть пиво висела перед входом в полуподвальное помещение. Но из-за того, что вывеска уже была старой и пыльной, а вокруг было очень много других более ярких, чистых и рекламирующих всякое баннеров, она скрывалась в толпе. Кому нужно — те знали, а лишних людей тут не привечали. У паба была своя старая, сплоченная клиентская база, которая залетных не очень то и приветствовала. Юрай был частым посетителем, а потому к его гостю никаких вопросов быть не могло. Можно было считать, что Серый только что получил прописку среди местной публики.
Орк и человек набрали напитков и закусок и начали деловой разговор.
— Так что такое это твой «профсоюз»?
— Это объединение рабочих — в нашем случае грузчиков — в синдикат. Представители этого синдиката отстаивают интересы рабочих — грузчиков перед нанимателями.
 
— Гильдия…
— Нет, не гильдия. Гильдия — это монополисты, забрали себе жирные куски пирога и всех, кто не с ними, а не с ними почти все, выживают из своей области интересов. Хочешь вступить в гильдию, будь добр подвинься, поделись и не отсвечивай. А профсоюз работает по другому. Члены профсоюза заключают коллективное соглашение с предпринимателями на минимальную оплату труда и в случае чего всеми способами защищают условия этого заключенного соглашения.
— Ничерта не понял.
Выпили.
— Ну давай попроще объясню. У нас есть портовые грузчики, нас много и мы почти все друг друга знаем не напрямую конечно, но через две-три руки точно каждый знаком с каждым.
Выпили.
— Так вот! Я к чему. Мы имеем связи друг с другом, и мы можем консолидировать собственные условия, чтобы отстаивать собственные интересы. Например, нас сегодня кинули, что сделает профсоюз? Поднимет всех на стачки, и заблокирует работу порта, чтобы эти корабелы уже сами смотрели за своими и знали, что простого работягу обежать не гоже!
— Ну так и пошлют нас все нахрен с такими раскладами. Желающих работать всегда больше, мы не пойдем — наберут других.
Выпили.
— Ну, тут твоя правда. Безработица всегда была на стороне капитала.
— Кого-кого? Капитала?
— О! Это очень интересная история.
Выпили.
— Ты только послушай эти гребанные капиталисты, захапали себе кучу денег и теперь думают, что они хозяева жизни. Может быть у вас все еще не так, но у меня на родине, и-к. У меня на родине эти твари обворовали весь народ, а потом еще треба́ют проявить уважения, что граждане на их заводах и на их станках могут работать и получать зарплату. Ты прикинь?! Своровал под шумок, а потом все — ты бизнесмен!
— Странные дела ты говоришь, я и половины слов не понимаю. Ты пей-пей, выдыхается же.
Выпили еще раз.
— А еще у меня дома такая штука есть! Ты только представь… всего два слова «Пюрешка с Котлетой»…
Не знаю точно, что именно заставило орка заинтересовать в моей идей. Или парень проникся, или ему просто было любопытно, что такое "пюрешка с котлетой".
Я ему рассказываю про диктатуру пролетариата и как народ у меня на родине с оружием в руках выгрызал себе свободу из настоящего рабства и какой крови ему стоило уничтожить эксплуататоров как класс, а он меня внимательно слушает, а потом начинает уточнять что такое "картофель".
Я ему начинаю рассказывать про то как картошку внедряли у меня на родине, о том, что все думают, что Петр Великий картошку в страну ввез, пока был в Великом Посольстве, но на самом деле первые упоминания о картошке в Голландской бухгалтерии датируются уже после смерти Великого Царя. Он мне спрашивает откуда же "картошка" тогда появилась?
Я ему начинаю рассказывать про испанскую колонизацию и о том, как они картошку отбирали у местных индейцев и галеонами гнали её через океан — он проникся, а я окончательно напился…
  
Глава 7
 
Похмелье бывает разным. Каждый его переживает по разному. У меня похмелья нет!
Да здравствую магические миры с их магическим пивом!
Иначе никак не объяснить, почем же мое тело такое все из себя защищенное и прокаченное поддалось влиянию зеленого змия. Решил провентилировать данный вопрос и отправил в ближайшую лавку алхимика. После заскочу к орку, у него то похмелье точно будет. Проникшись тем на сколько крут «картофель» он не в шутку загрустил и глушил (а по другому и назвать) пивом свою тоску и перебрал.
***
Колокольчик на входной двери оповестил продавца о новом посетителе. Старый алхимик уже давно отошел от дел и передал управление лавкой своему племяннику, которого и обучает ремеслу в свободное от управления лавки время. Густав, а именно так звали молодого управляющего лавкой, не торопился перенимать ремесло дяди. Он разумно полагал, что можно просто брать на реализацию чужие зелья пользуясь именем дяди и репутацией алхимической лавки, про которую знали все жители этого района города. Бренд.