Чужой рассвет (СИ)
Когда она подошла к метеорологическому оборудованию, вновь включился автоматический светильник. Над головой ритмично постукивали лопасти ветряка. Девушка обратила внимание на прислоненную к сетке-рабице хозяйственную лопату с комьями глины на штыке. Оценила свежеприсыпанный землёй холмик. Понадобилось три минуты, прежде чем лопата в её руках уткнулась во что-то мягкое. Она осторожно копнула ёще два раза, раскидывая землю, и на свету матово блеснул циферблат часов. Их ремешок смыкался вокруг бледной человеческой руки, торчавшей из грязного лабораторного халата. Надетого на оранжевый костюм сотрудника полевой станции.
***
– Я… не знаю, как это произошло. Втроем мы прибыли на станцию, чтобы… Как же горло жжёт. Дайте воды, пожалуйста.
Брага наполнил пластиковый стаканчик из бутылки кулера и поднёс питье к губам майора. Тот жадно выпил всё до последней капли, чуть не сжевав сам стакан. Продолжил:
– Сдали по описи какие-то детали для работы научников.
– А наш груз? – не сдержался Немец.
– Ваш? Да, тоже был. Мы его ещё в прошлый раз тут припрятали, чтобы в эту ходку вам… передать. Спрятан в пустой таре с военной маркировкой в складском боксе. Научники в наши ящики не заглядывают…
– Так вы его не забрали? Почему?
– С учеными было что-то не так…. Тот, который нас встретил и бумаги подписал… нормальный. Когда же мы пошли к боксу и открыли его… На нас напали те, другие, которые там прятались. Или заперты были. Да, скорее второе.
– Почему вы так решили? Но главное, почему они на вас бросились?
– Они не люди… уже. Просто твари в человеческой одежде… научников. Они «обратились». Думаю, это следствие вируса. Мы сначала…
– Стоп! – Немец, предчувствуя сердцем недоброе, остановил майора. – Какого еще Miststuck («сука» нем.) вируса?!
Военный снова попросил пить. Брага снял с кулера всю бутыль и, осторожно наклонив её, тонкой струйкой полил содержимое в рот майору. Тот пил долго, и по мере этого процесса пожилой сталкер недоуменно смотрел на пустеющую емкость. Впрочем, армеец прервался на полутора литрах, мотнув головой, дескать, хватит. Дальше речь майора стала бодрее.
– На этой станции испытывали воздействие… какого-то вируса на зараженной радиацией флоре. Я не знаю всех тонкостей, у меня минимальный допуск. Скажу лишь, что центр разработки находится в Красновке. Наверное, у них есть вакцина, не может быть, чтобы не было. Они давно работают с этим штаммом.
– В чём суть работы вируса? Как он проявляется?
– Вы слишком многого хотите от простого экспедитора. Что я могу знать? Я видел, как сжигали мертвых подопытных животных. По слухам, после заражения они превращались в неуправляемых, бешеных существ с высоким болевым порогом.
– Может, это и было обычное бешенство? Ты ничего не намудрил? – подал голос
Короб, сидевший до сей поры тихо.
– Это не похоже на обычное бешенство. Здесь что-то стряслось, может утечка… Напавшие на нас уже не были людьми. Эти твари разорвали Мальцева, как старую тряпку. Семак, это мой… водитель, увернулся, но его ранили. Я одного из «этих» сам… застрелил. Почти весь магазин из АК… А он все шёл на меня. Остаток в другого добил, тот лишь повалился и снова встал. Я психанул и к машине дёрнул. Семак за руль вскочил… Ударили по газам. Была бы связь, я бы дал знать о случившемся… Но тот, нормальный, из научников, что груз по описи принимал, взял у нас рацию, как только мы на станции появились. Сказал, прошивку обновит… обещал, что можно будет гражданские волны из Европы слушать. В общем, пока обратно мчались, смотрю, с Семаком что-то не так, вроде бредить начинает. Хотел у него руль забрать, так он не дал. Ногу с газа не убирает, в рулевое вцепился – не оторвать. Вскоре я неладное почуял, пистолет успел достать… Тут он на меня и бросился. Хотя нет, это уже был не он, а нечто в его обличии. Я несколько раз выстрелил, потом машину крутануло, ударились, я сознание потерял. Когда в себя пришёл, он мертвый, в кабине… У меня голова кружится, всё плывет. Думал, сотрясение. Один в Зоне, вокруг никого. Но от места нашей с вами встречи недалеко было. Я к нему и пошел… Знал же, что явитесь за грузом, и надеялся, что вытащите. Пока шагал, совсем организму дурно стало. Пусть Семак меня несколько раз успел приложить, пусть авария, это всё понятно, но ощущения такие, будто гриппом заболел. Сложив в пути «два» и «два» догадался, что тоже мог заразиться вирусом.
– Так почему же ты, сволочь, сразу нам про вирус не сказал, когда пришел в сознание? – Брага не скрывал досады.
– Вы бы меня бросили. Что, скажешь, "нет", старатель? По глазам же вижу… не потащили бы.
Брага достал папиросы и, не обращая внимания на то, что находится в лазарете, закурил.
– Если это действительно вирус, и ты должен стать как этот Семак, как те, что на вас у бокса напали, почему же до сих пор не «обратился»? – Немец нервно облизал сухие губы.
– Не знаю. Может, ослабленный организм быстрее сдаётся. У меня-то царапины, а Семаку… чуть рёбра через грудную клетку не вытащили.
– Как же он машину вёл с таким ранением? – Брага крепко затянулся, и папироса жгуче затрещала, превращая крошки молотого табака в клубы сизого плотного дыма.
– Вот так и вёл… Чего страх с человеком не делает.
«А мы тогда решили, что водила грудь о руль проломил… – вспомнил мёртвого водителя Немец, – А оно вон как выходит».
– Погоди, – Немец зыркнул глазами на толстое стекло лазарета и быстро спросил:
– Как, говоришь, выглядел тот, «нормальный», из научников?
***
Сколько тел лежит в яме, Щука так и не узнала. Её вырвало, когда она пыталась лопатой отвалить в сторону третий раскопанный ею труп. Это был военный, с тела которого хищный зверь кусками отрывал мясо. Верхняя часть туловища держалась на позвоночнике, весь пах и низ живота отсутствовали, от объеденных внутренностей смердело кровью. Щука, стоя на коленях и упершись рукой в траву, извергла из себя остатки желудочной желчи. Поднявшись, девушка брезгливо вытерла рот носовым платком.
Немного придя в себя, вытащила из-за пояса единственное, но хорошо ей знакомое оружие – пистолет системы Макарова. Магазин скользнул в рукоять, сытно лязгнула затворная рама, дослав патрон в патронник. Щука поднялась и пошла к станции.
***
В лазарете неожиданно ожил висевший под потолком динамик.
– Минуту внимания, господа вольные старатели. С вами говорит начальник станции. Я с интересом прослушал вашу содержательную беседу и решил, что мне пора вмешаться.
Сталкеры недоуменно заозирались. А Немец встал и крадучись пошел к двери лазарета.
– Не удивляйтесь, все помещения станции оборудованы системой двусторонней связи. Вы слышите меня, а я слышал вас. И хотя вы иногда говорили тихо, я в целом понял суть диалога.
Немец взялся за дверную ручку.
– Поэтому, прежде чем поставить вас перед выбором, я готов для общего понимания сложившийся картины ответить на некоторые вопросы. Они у вас, несомненно, имеются. И да, помещение лазарета заблокировано, так что не тратьте понапрасну своё время. Смею заметить, у вас его катастрофически мало.
Сталкер рванул дверь, но та не подалась. Массивная, из цельного металлического листа с узким окном овальной формы, она надёжно преграждала выход. Немец потянулся к красной ручке с надписью «Аварийное открытие». Сорвал пломбу, дёрнул вниз. С шипением вышел сжатый воздух, но дверь даже не шелохнулась.
– Если вы захотите проверить стёкла на прочность, замечу, что они бронированные. Так что с вашего позволения я перейду к делу. К моему глубочайшему сожалению, все мы стали заложниками крайне неприятной ситуации. Некоторое время назад центральная научная лаборатория, расположенная в Красновке, разработала штамм вируса. Наша же полевая станция испытывала его на местной флоре, подвергнувшейся избыточному радиационному облучению. Цепь трагических событий привела к утечке вируса и попаданию его в организм научных работников. Всю губительную природу штамма мои коллеги испытали на себе. И будь я менее расторопным, случившееся могло окончиться гораздо худшими последствиями. Но теперь, когда я, как единственный выживший, делегировал на себя полномочия начальника лаборатории «Рассвет 13», ситуация не выглядит столь безнадежной.