Второе счастье (СИ)
Поэтому других кандидатов на вакантную должность стукача у меня не было. Ещё одним свидетельством против Ирки было то, что та подружилась с Аллой чуть ли не сразу после разрыва той с Бобом. Кто был инициатором этого знакомства и последующей дружбы, Алла не помнила – просто разговорились на сейшене, потом встретились ещё разок – и стали лучшими подругами. В юности это происходит быстро – правда, Ирка была малость постарше Аллы и, наверное, поопытней в определенных вопросах. То, что в этой странной дружбе ведущей была именно она, я понял давно. Аллу же роль ведомой вполне устраивала – хотя она регулярно устраивала какие-то взбрыки, на которые Ирка вроде бы реагировала спокойно.
Я немного покатал в мозгу мысль на тему того, что тот случай, который привел пьяную Аллу на нашу кухню, был вовсе не случайным. Например, Ирка таким нехитрым способом – подсунув подруге немного выпивки сверх нормы – пыталась сделать так, чтобы та наконец рассталась со своей девственностью, которой, наверное, тоже завидовала. Я не мог не признать, что план был вполне рабочим – многие старшекурсники могли не сдержаться, обнаружив бесхозную, невменяемую и полуголую девицу на расстоянии вытянутой руки. Но удача была на стороне Аллы – во всяком случае, в этой версии истории. В прошлой моей жизни она умерла, так и не познав мужчину настоящим образом.
И за свои преступления против морали и нравственности Ирка заслуживала самого сурового наказания. Правда, наказание должно было соответствовать преступлению и тоже быть каким-нибудь морально-нравственным. Но с ходу я не мог сообразить, что это может быть – сейчас мои мысли почти целиком были заняты Чикатилой и его внезапным возвращением в мою жизнь. Возможно, с неё хватит и того, что жидкий ручеек импорта, который ей наверняка перепадал с Родиона и компании, иссякнет. Хотя эта стерва обязательно найдет нового спонсора – тут к Ванге не ходи. Впрочем, её новый хахаль уже не будет связан со мной и Аллой, так что и бог бы с ней.
***
Своё посещение гаража я начал с верхолазных работ – забрался на крышу, на которую закинул самопал, и вернул себе это мощное оружие. Стас делал его на совесть – с хорошей шестимиллиметровой трубкой и ударным механизмом, который позволял не связываться со спичками. Вернее, спички там всё равно использовались – сера с головок шла на своеобразный капсюль, – но в целом у этой модели не было задержки на то время, пока огонь не доберется до основного заряда. Нужно было всего лишь оттянуть затвор и поставить его на стопор. Потом нажать спусковой крючок – и сразу же после этого следовал выстрел.
В гараже на меня с обидой смотрела «Верховина», к которой я так и не прикоснулся. Я подошел к мопеду, проверил наличие топлива – что-то плескалось на дне бака, – и с двух попыток завел двигатель. Он работал ровно, без стуков, легко регулировался рукояткой газа, а сцепление надежно схватывало передачу вращающего момента на заднее колесо.
Конечно, когда я заменю все изломанные части, нужно будет и в движке покопаться, но вроде бы там никаких сложностей не предвиделось. Правда, заедала вторая передача, но тут надо было ковыряться и искать, что не так в коробке. Это была отработанная модель, доведенная почти до совершенства и напрочь убитая штурмовщиной и общим наплевательством советского производителя на права потребителей. В моем будущем нишу таких мокиков почти полностью захватили китайцы, которые были проще, надежнее и дешевле, а прибалты и украинцы с их «Карпатами» остались не у дел.
Правда, я по-прежнему не знал, что с этим мопедом делать. У меня была мысль перетащить его на дачу, совершив туда романтичный вояж с Аллой в качестве полезной нагрузки, если эта рухлядь, конечно, выдержит наш вес. Но всё это откладывалось на потом, когда текучка дел позволит выбраться в Сокольники и обзавестись запчастями. И надо бы уточнить у Елизаветы Петровны, на сколько меня пустили в этот бокс – возможно, уже через неделю я окажусь на улице вместе с наполовину разобранной «Верховиной».
В дверь аккуратно постучали.
– Входите, не заперто, – крикнул я и снова накрыл кепкой своё оружие.
В гараж просунулась голова «моржа». Он оглядел полутемное помещение и забрался внутрь целиком.
– Привет, Егор!
– Добрый день, – я не стал показывать радость от его визита, тем более что её и не было.
– Ты сегодня как-то рано, – Николай поискал глазами стул, но садиться на трехногое убожество не стал.
Я тоже встал, чтобы не смущать его – и закрыл спиной то, чем занимался на верстаке.
– Выходной, как-никак, – я развел руками. – И после вчерашнего надо развеяться.
– А что, ты ещё и вчера?..
– Нет-нет! – я улыбнулся. – Просто те ребята пожаловались в милицию, вот и пришлось целый день разбираться, кто на кого нападал и кто самый виноватый.
– Разобрались?
– Да вроде бы. Ко мне, во всяком случае, претензий у закона нет. А вот к ним могут и появиться, – очень кратко изложил я запутанную ситуацию.
Честно говоря, я и сам не до конца разобрался в оговорках и недомолвках Валентина. Но, кажется, основной добычей во всей этой кутерьме был отец Родиона, который совершил нечто неправильное с точки зрения нашего комитета, занимающегося государственной безопасностью. Но взять его на этой неправильности по каким-то причинам не могли – то ли он хорошо скрывал свою деятельность, то ли что другое было. И тут сыночек этого папы подкинул чекистам подарок, позволив раскрутить товарища за вмешательство в следствие или за преступный сговор – этого я как раз и не понял, да особо и не вникал, больше озабоченный активностью Чикатилы. В любом случае, нужный человек оказался в цепких лапках гэбешников, ну а дальше они могли раскручивать и собственные дела, используя его попытку посадить меня в качестве своеобразного капкана.
– Это хорошо, что претензий нет, – кивнул «морж». – Вижу, ты ещё не занимался мопедом?
Он бросил взгляд в сторону останков «Верховины». Я тоже туда посмотрел.
– Да нет, осмотрел и даже завел, но ещё не разбирал, – я поблагодарил богов, что мог хоть в этом не врать, – Но всё и так понятно. Надо до магазина добраться, да на толкучке там потолкаться, сюда, кажется, вилки и колеса не только родные подходят, ещё и от «Риги» можно использовать. Но это надо покумекать.
– В любом деле главное – покумекать, – согласился «морж». Я вот что подумал... А с двигателями ихними ты как, знаком?
– Ну так, настраивать умею, – осторожно ответил я. – Но они тут не самые лучшие стоят, да ещё и сделаны обычно кое-как... у нас же ведь план по валу, а вал по плану, а что там с продукцией происходит, никого не волнует.
– Вот о том и речь, – отчего-то радостно согласился со мной Николай. – Но ведь настроить-то можно?
– Можно, конечно, если руки из нужного места растут и запчасти есть.
– Вот! – он наставительно поднял палец вверх, словно я изрек какую-то важную мудрость. – А у некоторых и руки не из нужного места, и за запчастями бегать некогда. Многие жаловались – и заплатить, мол, готовы, лишь бы кто избавил от забот. Ты как на это смотришь?
Я мысленно вздохнул.
На предложение дорогого «моржа» я смотрел очень плохо, особенно в мае 1984-го. Года через два, после прихода Горбачева и начала эры свободного накопления капитала, частные автосервисы открыть можно легко, но заработать на этом будет достаточно сложно, если не связываться с криминалом и прочими непростыми делами. Надо иметь завязки на заводах, иначе запчасти выйдут золотыми, нужно налаживать логистику, рекламу и прочее, о чем сейчас никто понятия не имеет, а главное – суметь найти рабочих, не слишком испорченных позднебрежневским социализмом с его призывом тащить с работы каждый гвоздь. В общем, мороки много, выхлопа мало, особенно с малой формой вроде мопедов или велосипедов. Гораздо выгоднее выгодней будет сдавать на Запад то, что находится на балансе НИИ, в котором работает Николай, и то, до чего этот институт способен дотянуться на просторах нашей необъятной родины, а в обратном направлении везти, например, компьютеры.