Память Древних (СИ)
Судя по лицу Диармайда, он, кажется, сам понял, какую сморозил глупость. Гарн повел людей за ним, Деем, потому что надеялся, что тот внесет в их существование и путешествие хоть какую-то ясность, расскажет, что они теперь будут делать, как победят архонта, кто им поможет, или вообще скажет, что архонт вот-вот падет сам, и опасность скоро минует. Он, Гарн, не мог знать, что Диармайд сам уже несколько недель кряду точно также следует за другим человеком.
— Собирайтесь, — наконец, справилась с собой чародейка. — Найдите Фирина, напишите Даангвулу и идем. Времени в обрез. Командор, — Данан поклонилась по-воински, с нескрываемым почтением и таким безоговорочным доверием её опыту, словно Пятую Пагубу они прошли вместе.
Тальвада следом наскоро раздала несколько указаний: архонт подбирается, и на счастье их всех, его орды не бесконечны, сам колдун осторожен, он не растрачивает магические силы понапрасну, четко преследуя цель. Рессу она дала особое указание — «подготовить все к их выходу». Ресс засомневался в том, стоит ли размениваться на такие меры для чужаков, о чем и сказал, когда они с командором остались наедине. Однако Тальвада убедила: стоит. Она хорошо понимала, почему для даэрдинцев так важно до битвы с архонтом очутиться в Галлоре и как можно скорей.
Когда помещение покинул и Ресс, в него, не давая Тальваде ни расслабиться, ни улизнуть, снова юркнул Жал.
— Чего тебе, клыкастый? — не расположенная видеть еще кого-то, сощурилась Тальвада.
— У меня есть небольшая просьба, леди-командор, — сказал Жал прямо и вежливо. Он направился к эльфийке, но та остановила жестом:
— Не приближайся сильно близко. Надеюсь, ты понимаешь. Десяти шагов хватит, — сказала она и достала с пояса кинжал. Положила на стол перед собой. Жал покосился лениво: не поможет, если он захочет. — Так что там, Жал?
— Я не доверяю одному нашему товарищу…
— А, — перебила Тальвада. — Да, этому неугомонному ребенку я бы тоже не доверяла.
— Дей? Нет, он наивен и обидчив, как маленький, но он не опасен.
— Все глупцы опасны, — не согласилась Тальвада. Жал не стал спорить. Он здесь не за этим.
— Так или иначе, речь не о нем. Учитывая могущество, каким обладает Фирин, его знания о магии, его возраст, я думаю, про эльфийские реликвии он мог рассказать нам и сам. Но смолчал.
Тальвада приглушила интерес в глазах, взглянув на эльфа из-под полуприкрытых ресниц.
— Да и его упорное нежелание знаться с собственной родней… — пробормотала командор.
— Ну, это я бы записал в мелочи, хотя вам виднее, — снова уступил Жал и затараторил дальше шепотом. — Я много расспрашивал Данан о том, что было с ними прежде…
— Прав коротышка, не тем ты с ней занимаешься, — улыбнулась женщина.
— Если верить их рассказам, они встретили Фирина на корабле, на который внезапно напала Сотрясательница Бурь, которой отродясь не водилось в северных водах. Потом они очутились в подземном городе, где по странным обстоятельствам, никем не замеченный на них напал мертвый, но воскрешенный даизгар. Он убил Редгара, чем, судя по всему, превратил Диармайда в слабоумного мальчишку. Потом Фирин дошел с ними до Талнаха, где воочию изнутри увидел, что Талнах занят чем угодно, кроме подготовки к противостоянию с архонтом. Он также видел договоры Смотрителей Пустоты с правителями стран-союзниц, которые отчасти определили маршрут остальных. То есть он знал, где ловить их потом. И главное, все время, пока мы не встретили его в Руамарде, он был в Кадфаэле. Вы ведь наверняка следите за новостями, командор?
Следит, отозвалась эльфийка.
— Там ни одна гавань ни работает уже несколько месяцев. Кладбищенские Псы заняли город — и это только по слухам, потому что наверняка никто и не знает! Так как он туда попал и что там делал? И наконец, еще одно.
— Так это не все?
— Когда я пришел за Данан, он выжила только потому, что этот Фирин якобы наложил на неё защитные барьеры-печати, которые спасли от моего колдовства. Все они развеялись, кроме одной, вроде как израсходовались, чтобы сохранить Данан жизнь. Её подруга-телемантка, когда позднее Данан попросила её повторить то же самое, сказала, что о такой магии даже не слышала и уж точно никогда не пробовала. Больше того, на руке у Данан до сих пор осталась одна из таких печатей. Фирин утверждает, что это самое мощное из доступных заклятий, и что оно спасет её только в момент смертельного удара. Как и те, другие. Но что, если это тоже ложь? Что, если назначение этой печати — совсем другое?
— Думаешь, это маяк? По которому он нашел вас?
Жал мрачно кивнул.
— Если он заприметил её меч черт-те когда, какой ему был резон отпускать Данан из виду? Он сделал необходимые приготовления и вернулся к ней по этому маяку — и не где-нибудь, а в Руамарде, договор с которым был у нас на руках. Причины, согнавшие нас в подземелье гномов вы уже тоже знаете.
— К чему клонишь? — взгляд женщины снова вспыхнул — недобрым предчувствием. Несмотря на ее опыт, одна мысль, что она привечала это чудище за своим столом, сковывала горло страхом.
— К тому, — не скрываясь ответил эльф, понизив и приглушив голос до предела, — что возможно озерный эльф, которого Темный архонт на наших глазах в Лейфенделе преобразовал в новое туловище для себя, был не первым или, по крайней мере, не единственным с такой судьбой.
Тальвада смотрела на эйтианца, затаив дыхание. Намек был совершенно прозрачным.
— Предлагаешь накинуться сразу? — шепнула женщина. — Сейчас? Оставить его здесь и не пускать с вами?
Жал качнул головой:
— Нет. От знатных родов всегда остается генеалогическое древо. Найдите какие-нибудь заметки об этом Фирине или клане Илласэйл. И будьте готовы в случае необходимости делать то, что велит долг Смотрителям Пустоты.
— А Данан? — Тальвада качнула подбородком в сторону двери.
— Я уговорю ее, что так правильно. Она услышит.
— Она может погибнуть, если мы упустим момент, — бесцветным шепотом сказала командор, внимательно изучая лицо мужчины. — И не она одна.
— Я попытаюсь выиграть для неё хотя бы один лишний момент. Возможно дальше вы успеете, и это спасет ей жизнь. Которую я едва не отнял.
Тальвада прошлась по фигуре Жала скептическим взглядом с головы до ног и обратно.
— Кто бы мог подумать, чтобы эйтианец окажется так привязан к… к кому бы то ни было.
Жал опустил взгляд — и уголки губ в мягкой усмешке.
— Спасибо, к слову. За отдельную спальню и разрешение сходить в святилище без соглядатаев.
— Будешь должен. Не ты, так она. Почему, кстати, у вас вообще получилось?
Жал чуть заметно приподнял плечо:
— Она любит красоту в действии. В магии, когда получается. В сражении. В смерти. Она любит, когда делают легко и играючи — как она со своим мечом. Ей неважно ремесло, только страсть ремесленника. Потому что, мне кажется, что ей кажется, что в момент удовольствия от ремесла, ремесленник по-настоящему искренен и его можно изучить и понять. Ну или, — Жал откровенно и похабно усмехнулся, — я просто хороший любовник.
«Определенно, если ты нашел путь в её постель».
— О любовниках, Жал. Убеди Данан привести всех в тот храм, где вы были.
— Зачем?
— Увидишь.
Жал кивнул. Когда позднее он передал своеобразную просьбу-указание леди-командора, Данан согласилась не сразу. Однако и уговаривать её не пришлось: она, видимо, примирилась с той частью себя, которая не любила оттягивать события и чего-то ждать, и пообещала сделать, как велено. У входа в храм их встретили командор и Ресс. Когда провели внутрь, Жал, ободряя, встал у Данан за плечами, и приобнял за одно. Тальвада пошла первой, углубилась в конец помещения, за статуи Таренгара и Тирсагар и, в точности, как делала в доме Эгнир, толкнула какое-то едва заметное углубление. Здесь потайной проход открылся совсем рядом, в углу между восточной и северной стенами здания. Молча командор велела следовать за ней.
Проход оказался узким, довольно низким — Борво кряхтел — и, главное, коротким. Спустя всего несколько минут блуждания в потемках, они вышли в небольшое подземное помещение, освещение мягким сиреневым светом. Его можно было бы счесть за уже знакомый матовый блеск кристаллов, но на этот раз источник был совсем иным. Впрочем, и тут без амнирита не обошлось.