Память Древних (СИ)

— Эгнир, — сказала эльфийка с неясной для Данан тоской. — Ответ, за которым ты пришла, рядовая Данан.
— Эм… А? — Данан отвлеклась от собственных мыслей и созерцания женщины, которая, если верить Тальваде, обладала абсолютной магической свободой и силами сразу в трех — трех! — Домах колдовства.
— Ты сказала, что не понимаешь, как связаны Длань Безликого и Лейфендель. Вот твой ответ.
Данан стояла с раскрытым ртом и слышно дышала. Губы пересыхали, когда она пыталась уложить в голове узнанное.
— Значит, это все-таки Длань? — несколько разочаровано спросила Тегана и без разрешения коснулась пальцами вылепленного орудия. Значит, она зря себе придумала, что ответ слишком очевиден и на поверхности, зря сомневалась, будто есть что-то еще? Значит, они уже столько времени знали разгадку и никак не приблизились к ней, потратив впустую столько времени?
— Это Аладрис, — отозвалась леди-командор, и Данан от неожиданности одернула руку и отпрянула от статуи. Чего?! — Или, правильнее, — невозмутимо продолжала Тальвада, — Аль-Ладрис, «Голос Богов». Я ведь говорила, что Эгнир начинала свои поиски в пору величия Ас-Хаггарда. Посох, который она создала, как и большинство древних артефактов, был вымешан на крови рабов. Это стало главным пунктом в обвинении героини Первой Пагубы.
— И когда её не стало, — не своим голосом продолжила Данан новую мысль командора, — та темная эльфийка выкрала его и преподнесла собственному королю. Так Длань и стала королевским символом власти у темных эльфов?! Пх! Интересно, что король сделал в благодарность? Выдал предательницу за принца или убил?
— О! — усмехнулась Тальвада не по случаю весело. — Ни то, ни другое. Едва она коснулась посоха, он вытянул из неё жизнь. Ну, во всяком случае, так говорят.
— Посох? Сам по себе?
— Да. Аладрис обладал собственной волей. Эгнир назвала посох Голосом Богов, потому что, если верить легендам, он говорил с ней. Уж не знаю, имела ли она в виду в самом деле голос какого-нибудь Бога, но заметок о том, что «Чаровница Эгнир беседовала с Аль-Ладрис» у нас сохранилось много.
— Что с ним стало? — спросила Данан, взяв себя в руки. Если архонт охотится за этим посохом, говорящий он или нет, значит, важно понять, где его видели в последний раз.
Тальвада повела плечами, разминая корпус и шею. Свет окружающих светильников скользил по глянцевой поверхности металлической маски, делая её осязаемо обжигающе ледяной даже при том, что Данан не прикасалась.
— С силой посоха никто не смог совладать, — сообщила командор, — и его было решено разобрать на составные части: древко, кольцо крепления магического камня и сам камень. Дабы не передраться, эльфийские владыки поделили их промеж собой. Древко, обладавшее даром тотального контроля и известное как Длань Безликого, досталось королю темных эльфов. Озерные забрали кольцо — оно не несло самостоятельных чар, но заключало в себе силу тысячекратного усиления. Камень — Капкан Хранителя — остался у нас. Однако, как ты, похоже, знаешь, Длань пропала после Четвертой Пагубы. Кольцо отошло лорду-магистру Цитадели тайн Лейфенделя, которая, в свою очередь, перешла к владыкам Даэрдина после Второй.
— А камень? — с нервным смешком спросила Данан, мотнув головой.
— Что камень? — прикинулась Тальвада.
— Все еще у вас? В Ирэтвендиле?
— Да. Он является королевской реликвией. Красивой, но обычно бесполезной. Однако на период Пагубы Капкан Хранителя всегда, всегда, — подчеркнула эльфийка, — переходит во владение командора Смотрителей Пустоты.
— ТО ЕСТЬ ОН У ТЕ… — мысли, одна важнее другой, взрывались в голове чародейке снопом разноцветных искр. — Почему Капкан? Что вообще за Капкан Хранителя? Что он делает?
Тальвада широко улыбнулась, блеснув зубами, которые, из-за освещения, тоже немного отливали голубым. В непосредственной близи отполированной стальной маски — или из чего она там?! — подобный оскал выглядел просто жутко.
— Я ведь сказала — он обеспечивал Эгнир абсолютную защиту от атак архонта. А Первый из Темных, как ты уже знаешь, обладал силами двух Домов: Вечности, который не особенно страшен живым напрямую, и Иллюзии.
 
Еще одно слово, подумала Данан, и снопом разноцветных взорвется она сама. Вся, целиком! О, Создатель, сколько всего, сколько…! Данан зашагала туда-сюда на расстоянии двух шагов, напоминая себе собаку, которая бегает за собственным хвостом.
— Иными словами, вот истинная причина того, что архонт после развала Лейфенделя не явился сюда?! У вас ведь тоже нет никакого купола! И мое предположение, что тут якобы нет того, что он ищет… Надеюсь, вы хорошо, посмеялись, командор? — беззлобно, но очень волнительно протараторила Данан. — Капкан Хранителя удерживает архонта от атаки потому что… он отражает удар? — высказала Данан единственное разумное предположение. Тут же, счастливая от открытий, широко улыбнулась и невольно вспомнила слова кого-то из мужчин в шатре короля Драммонда во время обсуждения военных действий, которым стала свидетельницей: «Врага удерживают вредом…»
— Ты в самом деле не спала ночей, рядовая Данан, — улыбнулась Тальвада, наблюдая за метаниями девчонки с одной ей понятным довольством. Так смотрят взрослые на выросших детей, когда видят, что готовится достойная смена. — Постой-ка, — прекратила командор представление из неугомонной Таламрин. — Вот.
Тальвада запустила пальцы в карман кушака и достала небольшой — с пол-ладони— камень, напоминавший фрагмент толстой древесной ветви. Он едва заметно светился нежно-белым, но с многочисленными хаотичными вкраплениями такого цвета, будто кто-то набрызгал внутрь жидкого солнца. Тальвада протянула его Данан, жестом позволяя той дотронуться, взять артефакт в руки. Чародейка боялась, скорее, что ей не позволят этого, поэтому подчинилась с радостью.
Камень был невесом. Она ощущала его в ладони, но совсем не чувствовала веса, какого можно было ожидать. Кожу щипало, как горячими иголками, а пальцы чародейки чувствовали пульс. Слишком неритмичный и нестабильный, чтобы принадлежать живому существу, и вместе с тем, слишком настоящий, чтобы не принадлежать! Данан попыталась повернуть его в руке и поняла, что течение энергии и ощущение пульса изменилось — прежде он сильнее всего чувствовался под указательным пальцем, а сейчас — почти у внешнего ребра ладони. У чародейки возникла догадка. Она поднесла камень ближе к глазам, всматриваясь в каждую черту. Повернула еще раз и еще.
— Там внутри что-то есть, — выдохнула Данан и подняла глаза на командора. Вид у чародейки был ошеломленный — не то открытием, не то оглушительным спокойствием, которое внушал артефакт.
— Жидкая субстанция колдовства. Самая сущность магии, — ответила Тальвада. И тут же хмыкнула, добавив: — Ну, по крайней мере, так говорят.
— Так вы не маг, леди-командор? — спросила чародейка, понимая, что любой маломальский обученный колдун не мог бы не ощутить магию и жизнь внутри дендрообразного кристалла. Данан водила по камню большими пальцами обеих рук, с какой-то болезненностью наслаждаясь каждым изгибом. О, тут кажется, какой-то скол? Женщина попыталась присмотреться…
— Нет, я не маг, — отозвалась эльфийка, вытягивая руку ладонью вверх: надо вернуть. Данан проследила жест и вдруг… обмерла. Она почувствовала себя ребенком, от которого требуют немедленно отдать любимую игрушку. Стоило Тальваде забрать артефакт, как Данан почувствовала страх.
Здесь, в Ирэтвендиле, вблизи Капкана Хранителя голос архонта её почти не настигал. Поэтому они смогли с легкой душой напиться вчера и спать — сегодня ночью. Данан осенило: не будь они сейчас под эгидой артефакта, Темный бы здорово и очень больно отчитал её у неё в голове за то, что попыталась снова спрятаться от него, причем за такой крохотной, но несокрушимой стеной — эльфийской реликвией.
 
— Тогда как вы прочли мое прошлое?
Тальвада снова спрятала камень в складках кушака и ответила:
— Скажем так, я могла бы быть магом, если бы взялась за это дело в свое время. Но жизнь распорядилась иначе, и со временем мой дар потух, оставив мне только интуицию.