Память Древних (СИ)

Резко, — оценил Батиар. Но внятно. Стабальт встал, с усилием доковылял до стола, за которым, пялясь на себя в зеркало, сидела Альфстанна. Сел, чуть отставил локоть и перенес на него весь тела, распластываясь по столу в сторону.
— Завтра, можешь мне поверить, Айонас попросит у Диармайда, брачного союза со своей дочерью. И ясно, как день, что малыш Саэнгрин ему не откажет. Если Айонас получит еще и тебя, он обретет немыслимую власть. Ей в Даэрдине никто не обрадуется: дочь-королева, жена — наследная августа, и еще молодой Таламрин, который во всем к нему прислушивается. Мы не дадим ему такой власти, Альфстанна.
Девушка кивнула. Она все-таки не дура, и давно научилась и понимать отца, и жить с ним.
— Ты уже решил, кто это будет? — спросила она бесцветно.
— Может, Гессим Таламрин. А, может, и нет. Он лучший, но все-таки спорный.
Альфстанна кивнула. Что ж, младший брат Ллейда не так уж плох, попыталась убедить себя девушка. Видя её серьезное, безрадостное лицо, Батиар отставил костыль и протянул по столу руку. Взял Альфстанну за запястье.
— Ты все сделала правильно. Я хвалю, — сказал он теплее и тут же встряхнул дочернюю руку. — Но то, что записей о вашем браке не осталось, Альф, тоже правильно.
— Я знаю. — Стабальт старалась не дергаться и не отводить взгляд под напором отца. Тот вздохнул: трудно, трудно строить разговор с женщиной, даже если это твоя дочь! И даже если ты явился сделать для неё хоть что-то хорошее.
Отпустив девичью руку, Батиар вытащил из-за пазухи праздничного камзола небольшую скляночку. Явно лекарственного назначения, приценилась Стабальт.
— Я попросил сегодня у лекарей в лазарете. Выпей, — потребовал Батиар. Альфстанна покосилась на отца с подозрением, потом с недоверием на бутылек. Да в самом деле, что это она?! Это из-за долгого пленения у Хеледд она не доверяет собственному отцу?! Откупорив склянку, Альфстанна вылила содержимое себе в рот и проглотила одним глотком. Скорчилась: ну и дрянь! Утерла губы тыльной стороной ладони, все еще щурясь взглянула на отца.
— Что это?
— Моя гарантия, что у тебя будет следующая кровь, — не стал отпираться Батиар.
— Что?! — Альфстанна заерзала. Это не его дело! Если только… Ох! Стабальт судорожно вздохнула.
— Иди к нему, Альфстанна, — сказал Батиар мягко. — Будь с ним сегодня, если хочешь. Если он тебе дорог.
«Потому что ты ему — дорога».
Альфстанна замерла с пустым пузырьком в руках, не зная, что делать. Взгляд её все-таки сполз вниз, не выдерживая мужской прямоты.
— О… отец, я…
— Другой возможности у тебя уже не будет, — напомнил Батиар. Альфстанна подняла на отца глаза. К его счастью, сухие. Посмотрела прямо, кивнула, облизала губы.
— Спасибо. Я обещаю, у тебя не будет повода стыдиться меня.
Батиар вдруг улыбнулся. Это не сделало его привлекательней, но сделало добрее.
— Моя дочь смогла на всем скаку подобрать факел с земли, вовремя подать сигнал мне и моим людям, обеспечить открытие одних ворот, взорвать другие, она обрушила защитную башню королевского дворца, — перечислял Стабальт, — загодя расположила к себе союзников и даже нашла способ выманить из дворца Продия Девирна. Мне уже нечего стыдиться, Альфстанна, даже если после этого ты всю жизнь просидишь за вышивкой. Но ты ведь не просидишь?
— Не наде… — Альфстанна, красная от первых на памяти развернутых похвал отца, хотела было мотнуть головой: какая вышивка?! А потом погрустнела и опустила взгляд. — Они убили Ларда.
— Я знаю. Друзей не заменяют, Альф, но я найду тебе нового коня.
Альфстанна не нашлась с ответом. Она положила ладонь отцу на одну щеку — сухую, впалую, — поцеловала во вторую и, кивнув, вышла из комнаты.
Батиар хмурился, но правый уголок его губ был поднят.
Данан улизнула с королевского помоста первой. Своеобразное преддверие завтрашнего совета, которое устроил за своим столом Диармайд, было ей совсем неинтересно. Выцепив взглядом проход на какой-то отдаленный балкон, Данан взяла курс.
Продраться сквозь толпу оказалось непросто. Да что там — зверски тяжело! Каждый встречный, завидев, что героиня Даэрдина вышла из-под защитного ореола королевской опеки, норовил пожать ей руку, по-свойски приобнять, выпить, расцеловать в щеки (особенно женщины), забросать двусмысленными намеками (особенно мужчины), половина из которых была весьма сального содержания.
 
— Да, конечно, — бездумно улыбаясь, кивала чародейка женщине, имени которой не знала.
— Нет-нет, не нужно, — отмахивалась от какого-то лорда, предлагавшего ей свою компанию, если захочется поговорить, и скрывала при этом настойчивое желание съездить нахалу по физиономии.
— О, очень любезно, но я справляюсь, — благодарила стратия, предложившего вполне целомудренное сопровождение до любого места в Даэрдине, если «сиятельной леди потребуется охрана».
Измучившись попыткой самостоятельно выбраться на балкон или, на худой конец, вообще удрать, Данан пошарила глазами по зале. Здорово было бы найти Стенна, но из-за роста его трудно увидеть среди гостей. Взгляд наткнулся на Ллейда и Гессима. Данан состроила жалостливую мину: «Заберите меня!», но братья, облепленные с одной стороны друзьями, а с другой — женщинами, почти одновременно пожали плечами. Ллейд, зараза, даже отсалютовал сестре кубком: мол, за тебя, Дан. Гесс, негодник, просто показал язык.
Чародейка замерла, примеряясь и посматривая поочередно в две стороны: на балкон и на выход. Второе уже казалось заманчивей, но Дей ведь сильно обидится.
— Кажется, тебе нужна помощь? — раздался голос мужчины из-за спины.
Данан радостно улыбнулась. Обернувшись бодрее, чем сам от себя ожидала, женщина бросилась стражу на грудь.
— Клейв, — пропела она с интонациями, будто воззвала: «Спаситель!». Он обнял её, и она, прижимаясь щекой к мужскому плечу, давила старого друга в ответ.
— Тебя проводить? — спросил он, отстраняясь.
— Да, я шла на балкон.
— Хочешь броситься, чтобы тебя не трогали? — поиздевался мужчина.
Данан подняла на него взгляд искоса, не отвечая вслух.
Отстраняя тех, кто пытался дотянуться до Данан с непонятной целью, кивая им вместо нее, говоря вежливые фразы, а порой просто зыркая, страж Вечного Клейв вывел чародейку на лоджию. Заходя, Клейв попросил охранников в балконной у двери никого не пропускать. Данан перевалилась через парапет, Клейв повторил следом. Оба хохотали до слез.
— Клянусь, пробиться сквозь гущу исчадий к цитадели было легче!
— Ну, тебе видней, — отсмеиваясь, сказал Клейв. — Мы так и не поговорили после той встречи во время штурма Галлора. Как ты?
Данан попыталась найти правдивый ответ.
— Наверно, растерянно.
— Неудивительно.
Задор своеобразного побега от толпы истаивал. Клейв замолчал, медленно изучая лицо чародейки. Сейчас в нем не было никаких элементов, свидетельствовавших о её принадлежности к Смотрителям Пустоты, но страж безошибочно чувствовал: она изменилась.
— Есть что-то, о чем ты хочешь мне рассказать? Или что-то, о чем ты могла бы мне рассказать, если представить, что я никогда не был твоим надзирателем.
Чародейка так же долго посмотрела на мужчину в ответ.
«Могла бы — Тальваде. Но она и так все знает. Даже лучше, чем я сама».
— Прости. Ни тебе, никому еще.
Клейв принял.
Он принял, что теперь Данан другая. Или не совсем она, или не совсем одна внутри себя. Принял потому, что, сколько бы тьмы ни сошлось в ней, чародейка по-прежнему выбирала свет. Вместо ночи, несмотря на все, сквозь все — день. Вместо смерти — жизнь. Вместо Пустоты — смысл.
За это её постоянство он простит любые средства, которые избрала чародейка, чтобы победить.
 
— Что думаешь делать дальше? — спросил Клейв, опираясь на предплечья о парапет и устремляя взгляд в вечернюю даль.
— Надоедать тебе, — ответила Данан, пристраиваясь рядом в той же позе.
— В смысле?
— Вернусь в Цитадель тайн. Я уже поговорила с Сеорасом, он обещал отдать мне мою комнату.