Память Древних (СИ)

— Ну, слушай, а ты правда уверена, что до Дея дойдет?
— Я ни в чем не уверена, — отозвалась чародейка. — Но я назвала его королем раз десять, мне кажется. А, — она махнула рукой и встала из-за стола.
Все, что она делала, как выглядела и как бросала редкие фразы в дороге, — все приводило к однозначной мысли: Данан тщилась, как роженица, вытолкнуть из головы архонта, и готова была ради этого на все. С того момента, как они вышли из Ирэтвендиля, голос, приглушенный у эльфов Капканом Хранителя, теперь терзал голову чародейки, как вкрученный ржавый гвоздь. Данан не могла сказать, говорил ли архонт с ней так громко и угрожающе прежде, но сейчас, в контрасте с относительным спокойствием Ирэтвендиля, женщина хотела лезть на стены.
Когда она озвучила это в пути, Стенн даже пошутил:
— Ага, только со стенами в Галлоре нынче проблемы. — Потом призадумался и спросил с таким лицом, что было не разобрать: всерьез он или опять дурачится.
— Слушай, а я вот не могу понять. Это что, какая-то народная женская забава в Даэрдине — валить крепостные укрепления?
Борво заржал в голос. Из всех присутствовавших он один знал и видел воочию случай с Керумскими вратами, и теперь хохотал до слез, согнувшись и не в силах двинуться с места.
На него Хольфстенн тоже покосился с опасением, затем, не дождавшись ответа, снова глянул на Данан.
— А Темный архонт вам там случаем анекдоты не рассказывает?
Данан пожала плечами:
— Чужой голос в голове — это так-то вообще один сплошной анекдот.
Жал покосился на это с одобрительной усмешкой. Вызвав всеобщий вздох изумления, он притянул Данан за плечо и поцеловал в висок. Легко и непринужденно. Эдорта уставилась на это, застыв на месте. Стенн только хмыкнул, но тоже со словами не нашелся.
Они украли лошадей возле какой-то из придорожных гостиниц: Ресс сумел поджечь стог сухого сена во дворе, привлекая внимание, а Стенн и Жал — этим воспользоваться.
Стоило попасть на земли Диенара, и стало понятно, что все их предположения, вся спешка были ко времени. Проплешинами обглоданная земля чернела от скверны. В других местах, пусть и целых, путникам не встретилось ни души: люди боялись, бежали, прятались. Воистину, потери, которые в эту Пагубу понес Айонас, были в Даэрдине самыми значительными. Жал постоянно оглядывался в дороге, говоря: «Они там, за холмом» или «Справа. Давайте уйдем немного влево». Борво, Ресс и Данан не нуждались в таких указаниях, но озвучивать их сами не могли. Ресс тоже с каждым сделанным шагом выглядел все хуже. На дневном привале он подошел к Данан и спросил, взглядом указывая на браслет, нет ли у неё еще одного. Данан развела руками: к счастью или к сожалению.
Иногда Данан изменяло зрение: она то оглядывалась по сторонам, резко оборачиваясь, то щурилась и вглядывалась вдаль. Чем ближе становилась Цитадель, тем труднее дышал Борво.
— Вечный, — шепнул он, складываясь к луке и хватаясь за грудь, словно смерть железной рукой вцепилась ему в сердце. — Сколько их там?
— Точно не меньше, чем было в Руамарде, — выдохнула Данан, пошатываясь в седле в руках эйтианца (лошадей на всех не хватило). Тот глядел на её почерневшие вокруг глаз черты с заметным опасением.
Ресс был бы рад присоединиться к перечислению их горестей, но, приметив вдалеке, черные пятна, метнул туда сгусток молний.
— Исчадия, — пояснил он. — Учуяли нас.
Данан кивнула, стараясь взять себя в руки. Видать, им крайне скверно, если сквозь разговор, лошадиное ржание и гомон в голове шипение исчадий осталось для них с Борво незамеченным.
Когда исчадия подобрались поближе, Ресс швырнул в них еще несколько молний, и этим ограничился: спешиваться и ввязываться в драку было явно лишним.
Битва за Цитадель Тайн показалась издалека. И сразу объяснила, отчего в окрестностях на их пути попадалось столько исчадий. Все нечисть на многие лиги вокруг стекалась к квинтэссенции своего существования. Он, должно быть, уже там. О, дай Пророчица, его было кому встретить…
Путники ворвались верхом в гущу боя, когда солнце нырнуло за горизонт наполовину. Впрочем, зайди оно полностью или погасни совсем, вокруг бы остался свет. Заклятия теократов и чародеев Цитадели летели во все стороны, высвечивая из первого сумрака черные пятна голодных, страшных, алчущих тварей. Эти, в отличие от первых, которых довелось увидеть в жизни Данан, не останавливались, чтобы пожрать трупы. Близость архонта превращала весь прочий корм в жалкую падаль. Кому нужны мёртвые люди, когда где-то совсем рядом есть Он.
 
Судя по одежде войск, первый удар приняли на себя люди Диенара — и обычные солдаты, и обитатели самой Цитадели. Маги и стражи Вечного, обычно непримиримые враги, бились бок о бок с волнами исчадий, как прежде озерные эльфы с троггами. Данан оглянулась вбок — там вместе с Рессом на одной лошади сидел Холфьстенн. Вон, даже эльфы с гномами в одной упряжи! Почти буквально…
Маги со стен цитадели отстреливались заклятиями, стараясь держать исчадий подальше. Рыцарь-капитан Тайерар, которого путники узнали среди прочих сразу (вроде как бывший товарищ Диармайда по обучению), руководил обороной цитадели. Ресс, надеясь пробить путь, гаркнул, чтобы расступились, перебросил поводья коня сидящему впереди Стенну и, собравшись, сколдовал мощный огненный шар, метнув вперед. Исчадия горели хорошо. Однако черное море Пагубы было слишком густым и безжалостным. На страх и риск, не задумываясь, не оглядываясь, Ресс крикнул Стенну (у того заложило ухо), чтобы поворачивал к воротам цитадели. Остальные тут же рванулись следом.
Биться из седла здоровенным двуручником оказалось несподручно. Потому Борво, очутившись в окружении исчадий, спрыгнул первым. Они все равно тащили его коня сильными черными руками, вонзались в бока животного острозубыми клинками. Тайерар, завидев это, тут же гортанно вскрикнул: обеспечить проход для помощи!
Людей Диенаров вел молодой светловолосый парень с командным голосом, старавшийся внешней волной если не раздавить, то хотя бы разделить покрывало из исчадий, заполонившее землю вокруг магической башни. Хольфстенн прикинул, что несмотря на катастрофическое положение, бойцы в Цитадели и снаружи держатся стойко. Видимо, ждут договоренного подкрепления.
Ресс швырялся молниями и, реже, огнем, направо и налево. Но один маг против черных волн, в которых, словно сталактиты, то тут, то там торчали свирепые могучие даизгары, мог немногое. Стенн, оглянувшись на Борво, тоже спрыгнул вниз: не оставлять же его одного! Эдорта оказалась неожиданно хороша в бою верхом. Жал, вооруженный одноручниками, перебросился с Данан парой фраз и вложил поводья ей в руки: правь к войскам Диенара!
Исчадия давили числом, которое неуклонно росло. Магам еще удавалось сдерживать их, но даизгары, пробужденные и выдернутые из недр земли, становились все ближе. Несколько таких тварей — и ворота Цитадели рухнут под мощными ударами чудовищных кулаков. Тайерар начинал напрягаться, его сообщение с Грегором Диенаром рушилось группой исчадий. Он не мог дать приказ укрыться всем в Цитадели Тайн — они не успеют войти таким числом, чтобы следом не просочились и исчадия! Но маги невечны, это он, рыцарь-капитан, знал отчетливо. Нужно было что-то придумать, предпринять, сделать…
Проклятье! Им был так нужен страж-коммандер! Но увы.
Не в силах войти внутрь, Данан с остальными подалась к Диенару, надеясь пригодиться и выжить там, а Тайерар тем временем велел колдунам палить по даизгарам, чтобы устранить самую большую угрозу. Из тех, которые пока объявились.
 
Направляемые чьей-то волей, даизгары вдруг заозирались по сторонам, прекратив продвижение к воротам башни. Один из них, огромный, как вяз, словно сообразив первым, поймал ближайшее исчадие поперек туловища и, что было сил, швырнул во врага — армию Диенаров. Брошенное тело в доспехе, угодило на землю — все успели разбежаться, потому что следили за этим движением. Пример был ясен, и остальные даизгары — дюжина! — с неистовым ревом принялись швыряться тоже: исчадиями, выкорчеванными старыми сухими пнями, и, что было в разы опасней, валунами, которые попадались вблизи залитых сражением дорог.