Ты не она (СИ)

Вы когда-нибудь вдыхали запах мужчины, пытаясь понять, что в нем такого особенного, что ваше сердце неистово грохочет? Когда-нибудь разглядывали руки мужчины, расслабленно лежащие на руле, пытаясь ответить на вопрос, почему именно эти руки приковывают взгляд, а не чьи-то другие?
Если со мной подобное и происходило раньше, то это было словно в другой жизни. В этой происходит впервые.
— А где моя охрана? Я никого не заметила возле дома, — спрашиваю спустя примерно минут десять.
Молчать, оказывается, тоже тяжело в его присутствии.
— Я теперь твоя охрана, — отзывается Андрей, выворачивая на живописную дорогу, пролегающую вдоль океана.
— Мне было бы спокойнее, если бы рядом был кто-то, кого я... знаю хотя бы относительно.
Снова напряжённый взгляд в зеркале...
— Хорошо, Лин. Если ты настаиваешь.
С отцовскими охранниками я, может, лично и не знакома, но все же видела их достаточно часто и успела привыкнуть к их присутствию рядом. Поэтому меня успокаивает, когда Андрей не начинает спорить, а просто молча соглашается на мою просьбу.
Примерно через двадцать минут мы подъезжаем к отелю, в котором я живу. Или жила? Не знаю, как теперь правильно...
Мужчина со мной в номер не поднимается. Только выходит из машины и кому-то звонит, жестом показав мне, что я могу идти и собирать необходимые вещи.
Первым делом я направляюсь не к себе, а к Мэй. Телефон почти сел, поэтому звонить ей нет смысла.
Мысленно отмечаю, что нужно не забыть зарядное устройство.
— Приехала?! — визжит подруга, широко распахнув дверь.
А я только постучать собиралась.
— Да. Привет. Я ненадолго. Просто хотела показаться, чтобы ты не переживала. Слушай, извини ещё раз...
— Да прекрати! Ты взрослая уже! — отмахивается Мэй, улыбнувшись. — Пройдёшь?
— Нет. Мне к себе надо. Собирать вещи.
Брови подруги от удивления взлетают вверх.
— Что? Как? Куда? Ты... уезжаешь?!
Я говорила, что врать людям очень трудно? Особенно тем, кто тебе дорог и нравится. Мэй к таким людям относится. Не люблю лгать ей, хоть и понимаю, что иного выхода нет. А сейчас я ещё и не знаю толком, что именно говорить? Какая ложь будет звучать правдоподобно? Уж точно не то, что я без памяти влюбилась в практически незнакомца. Тем более Мэй знает, что в прошлом я подверглась сексуальному насилию.
— Это временно. Обстоятельства изменились. Но мы будем общаться дальше, ты ведь не против?
Не придумываю ничего лучше, как просто отмазаться и вообще ничего подробно не отвечать.
Реакция Мэй вполне ожидаема — подруга хмурится.
— Слушай, Лин, ты уверена, что все в порядке? Ты можешь мне сказать правду. Ты ведь знаешь, мои родители не последние люди на острове. Они смогут помочь.
В том-то и дело, что никто не сможет.
Возможно, только Андрей.
— Всё хорошо, Мэй, клянусь. Я... не все могу рассказать, но то, что тебе не стоит обо мне тревожиться — это правда.
Во всяком случае, я на это надеюсь.
— Прошу, Лин, не терпи никакое насилие. Чуть что — сразу зови на помощь. Не хочу даже думать, что ты станешь подобное выносить. Если тот тип тебе угрожает...
Я отрицательно качаю головой и успокаивающе кладу руку на плечо подруги.
— Не угрожает. Веришь мне?
— Ну, не знаю. Странно это всё...
Прекрасно её понимаю, потому что со стороны мой поспешный переезд непонятно куда наверняка действительно выглядит странно. Но деваться некуда. Никто не должен знать правду об Андрее, и зачем он здесь.
— Поможешь мне вещи собрать?
Мы идём в мой номер, где Мэй помогает мне быстро собраться. Конечно, она пытается наводящими вопросами вывести меня на правду, и это мучительно. Мэй вообще ненавязчивая, просто сейчас она тревожится. Как бы я хотела с ней поделиться, но, боюсь, что так лишу себя последней возможности избавиться от психопата.
Удивительно, что собирая вещи с полок, ящиков комода и шкафа, я испытываю самую настоящую тоску. Не люблю переезжать. Относительно недавно перестала любить. Скорее всего из-за того, что постоянно переезжала в последние месяцы. А к этому месту я привязалась. Будет непривычно и трудно вновь привыкать просыпаться уже в другой квартире, другой постели... А в спальне напротив будет просыпаться он. Андрей. Мужчина, который почему-то сильно меня волнует.
 
Мэй настаивает на том, чтобы спуститься вместе со мной вниз и проводить меня к выходу. Я не спорю с подругой. И так ничего ей не объяснила, ну хоть дам возможность проводить по-человечески.
Андрея сразу нахожу взглядом. Он так же стоит у машины и снова курит.
А ещё я вижу отцовских охранников. Они бродят неподалёку и как обычно делают вид, что никакого отношения ко мне не имеют.
Значит, Андрей выполнил мою просьбу... И довольно быстро. Практически сразу...
Мурашки по коже пробегают.
Его льдистые глаза тоже обращается ко мне, как только мы с Мэй оказываемся в зоне парковки. Голубой взгляд врезается в моё тело острыми иглами, от которых начинает расходиться дребезжание, достигающее самых глубин моей души.
— Это он, да? — спрашивает подруга шёпотом, наклонившись к моему уху. — Тот самый, который у школы был. Он так смотрит на тебя...
И я точно знаю, что под фразой "так смотрит", Мэй не подразумевает обычный голодный мужской взгляд. Андрей действительно смотрит на меня странно. И это одновременно пугает и захватывает. Если бы меня попросили описать этот взгляд, я бы сказала, что так смотрят те, кто сильно страдает. И смотрят они так на причину своего страдания.
Но ведь мы с Андреем толком не знакомы. Откуда мог взяться этот взгляд?
  
Глава 10
 
Лин
— Давай, мамуль, пока. Люблю тебя очень и скучаю. Надеюсь, скоро вернусь домой! — сбрасываю вызов и устало откидываюсь на подушку.
Взгляд мой тут же упирается в потолок, в замысловатую люстру с вентилятором. Лопасти неторопливо крутятся, разгоняя тёплый воздух, разрезая его, будто ножом. Мне кажется, нечто подобное сейчас происходит в моей жизни. Лопасти режут её на части, и я вовсе не уверена в том, какой будет конечный результат.
Время на часах почти десять вечера. Практически весь день я провела в квартире Андрея, в этой самой комнате, изо всех сил стараясь придумать, чем заняться таким, чтобы лишний раз не выходить отсюда и не сталкиваться с мужчиной.
Он меня напрягает своими взглядами.
Сначала я пыталась убедить себя, что мне это просто мерещится, и даже старалась общаться с ним, не обращая внимание на пронзительный взгляд, проедающий до нутра, но вышло плохо. Мои вопросы мне самой казались глупыми. Что-то вроде:
"А я могу продолжать занятия с детьми в школе?"
"Да, конечно, Лин. Ты же не пленница".
"А могу выходить из дома ещё куда-то?"
"Желательно в моем присутствии".
"А у вас что, совсем нет никаких дел?"
"Ты моё дело, Лин".
Как же это все странно. Чувствую себя маленькой девочкой, с которой вынуждено нянчается взрослый мужчина. И при этом при всем, он ещё и видит во мне нечто такое, что превращает его голубые глаза в темно-синие.
Такими путями я получу нервный срыв, просто проживая с ним в одном помещении.
Мэй звонила мне сегодня раз десять — хотела убедиться, что я точно в порядке. Мама тоже неоднократно спрашивала, все ли нормально. Это угнетает, потому что у меня нет однозначного ответа на эти вопросы. Наверное, все будет хорошо, когда я окажусь дома и навсегда избавлюсь от своего преследователя. А ещё от голубых глаз, которые не получается выбросить из головы.
Перевернувшись на живот, утыкаюсь носом в подушку и тихо вздыхаю. Жарко. Я вся липкая от пота, и мне надо в душ. Но если я выйду, то, вполне вероятно, столкнусь с Андреем...
Ну и что? Столкнусь, а дальше что? Не сожрёт же он меня, в конце концов! Что мне теперь все время в комнате сидеть? Это же глупо!
Раздражённо поднимаюсь с постели, беру из шкафа сменное белье и халат, после чего почти яростно топаю к двери и распахиваю её пока не передумала.