Пленительная страсть

— Фрау Хольц, — оказала она, поднеся руку ко лбу, с болезненным выражением на лице.
— Да, мефрау, — экономка выпрямилась, поставив на пол тяжелый поднос с ужином.
— Я сейчас переговорила со своим братом, и мы решили, что опять уйдем в добровольное заточение. Мы будем поститься, поэтому нет необходимости приносить еду. Я думаю, пост поможет мне справиться с болезнью, обрушившейся на меня. Мой брат позаботится обо мне. Не волнуйтесь о моем здоровье. Это и раньше случалось со мной, но несколько дней поста излечивали меня. А еще я хочу вас поблагодарить за эту прекрасную задвижку, которую установили на моей двери. Помните, что если вы будете стучать, то ответа не получите. Уходя в уединение, мы не разговариваем. Мы только молимся. Вы меня поняли, фрау Хольц?
— Да, мефррау, — ответила экономка, но выражение ее лица говорило о том, что она не поняла и никогда этого не поймет.
— Сейчас мы поужинаем. Эта еда подкрепит нас до конца поста. Да благословит вас Бог! — Сирена томно вздохнула.
Фрау Хольц вскинула голову, повернулась и быстро удалилась.
— Какие-то языческие обычаи! — бормотала она, направляясь на кухню. — А почему, собственно, меня должно это волновать? Что касается меня, то пусть мефрау уединяется хоть на месяц, а вся комната ее пусть пропылится и покроется плесенью! Если менееру все равно, то почему это должно волновать меня? Какой странный брак! Никогда в жизни не доводилось даже слышать о подобном!
Когда экономка вошла на кухню, то язык у нее так и чесался — хотелось обо всем рассказать поварихе. Но фрау Хольц сдержалась, так как никогда не сплетничала о хозяевах. «Я должна рассказать обо всем менееру!» — подумала она, не в силах носить это все в себе. Только Богу известно, что он скажет, когда услышит!
Экономка вошла в апартаменты на первом этаже, занимаемые Риганом, и неуверенно заговорила:
— Мефрау... опять ушла... в уединение. Она не будет есть и закрыла дверь на задвижку. Мефрау сказала, что не будет отвечать на стук. Ей позволено так делать?
— Позволено ли ей так делать? — повторил Риган. — Конечно, позволено! У испанцев все не так, как у нас. Если мефрау хочется оставаться в своей комнате и молиться, пусть так и делает. В чем тут проблема, фрау Хольц?
— Ну... я... я... только думала, что вы должны...
— Знать, что происходит? — холодно заметил он. — Дорогая фрау Хольц, все это будет означать только то, что у слуг будет меньше работы. Вы должны считаться с желаниями моей жены и оставить ее с братом в покое. Если мы с вами не верим в Бога так же, как они, это не значит, что мы не должны уважать их религиозные обряды. Я больше не желаю слышать об этом ни слова!
— Но, менеер, для чего эта задвижка на двери?
— Возможно, мефрау боится вас, фрау Хольц. И это ее способ держаться от вас подальше. Вам такая мысль не приходила в голову? — решил он поддразнить экономку.
— Ну... я...
— Вас не должны волновать поступки моей жены. Вам это ясно? — произнес Риган невозмутимым тоном.
— Да, я прекрасно все поняла. Благодарю вас, менеер.
Он смотрел вслед экономке, и на лице его блуждала улыбка. По всему было видно, что фрау Хольц рассердилась. Пожалуй, это ей пойдет только на пользу. Эта дама слишком долго полновластно управляла его домом и потому ведет себя словно вдовствующая королева.
Но затем ему в голову пришла другая мысль. От кого Сирена закрывает дверь: от фрау Хольц или от него самого? Если от него, то ей нет нужды опасаться: его в океане ждет другая рыбка. Он будет благодушен и позволит мефрау ван дер Рис посвятить себя молитвам. Пусть заодно помолится и о его душе и попросит у Бога удачи для мужа в море.
Сердце его учащенно забилось. Увидит ли он вновь морскую ведьму? Что он будет делать, если она атакует его корабль? Ему никогда в жизни не приходилось видеть более прекрасной женщины. С тех пор как он увидел ее, образ пиратки преследовал Ригана. У него перехватило дыхание, когда он представил эту красотку в своей постели. А он не сомневался, что когда-нибудь она там будет!
 
  ГЛАВА 12  
Калеб внимательно наблюдал за тем, как Сирена вела фрегат по реке.
— Через несколько минут прилив закончится и начнется отлив. Ты успеешь? — взволнованно спросил он.
— Не бойся, братишка, «Рана» благополучно достигнет открытых вод. Однако меня беспокоит «красная сестра», как это называют здесь. Ты заметил, как потеплела вдруг вода вокруг корабля... а этот красный туман, наползающий с востока и поднимающийся до самого верхнего паруса! Видишь, он расстелился по всему устью реки?
— Да, я слышал, как матросы говорили, что это сделает проход по реке вдвойне опасным.
Сирена засмеялась. Смех ее долетел до зубчатых скал и красных холмиков вулканов и откликнулся эхом.
— Я все предусмотрела, не бойся. Туман скоро рассеется.
Мальчик сжимал и разжимал кулаки, наблюдая, как она медленно, но уверенно вела корабль. Команда на палубе выражала опасение так же, как и он сам. Но, глядя в лицо сестры, Калеб вновь становился спокойным и уверенным. Если она сказала, что они благополучно достигнут открытых вод, значит, так и будет. Она еще ни разу не ошиблась.
Сирена взглянула в расширившиеся от волнения глаза мальчика, и в ней опять возникло такое чувство, что она уже видела Калеба раньше, в прошлом, задолго до того, как он попал юнгой на ее корабль. Даже его походка казалась ей знакомой. И эти выразительные глаза казались до жути знакомыми.
— Калеб, ты когда-нибудь раньше был в Испании? — спросила она, поддавшись порыву.
— Я был только в Кадисе, Сирена. А что?
— Просто ты кажешься мне таким знакомым, как будто ты похож на кого-то... Как будто я видела тебя раньше, но не в Кадисе, потому что дом моего отца был в Севилье.
— Я только раз был в Испании. Мы стояли в Кадисе, когда твой дядя забрал меня с «Лорда Рейли», увидев, как меня там били плетьми. Он убедил меня уйти с английского корабля и поступить юнгой к вам во флот. До этого я никогда не был в Испании, хотя научился неплохо говорить по-испански от Карлоса, кока на «Рейли».
Калеб улыбнулся своим воспоминаниям, а затем откинул голову и засмеялся, но тут же, вдруг спохватившись, озабочено спросил:
— Ты чем-то обеспокоена, Сирена? Я никогда не видел тебя раньше в таком настроении. Во мне есть что-то не понятное для тебя?
Она вздрогнула. Смех! Она прежде не слышала, чтобы Калеб смеялся именно так. Эта манера откидывать голову и само звучание смеха напоминали ей кого-то... Захотелось протянуть руку и дотронуться до мальчика, словно таким образом можно было найти разгадку, но она заставила себя отвести взгляд от ребенка и стала смотреть на медленно оседающий туман.
— Впереди открытое море! — закричала Сирена команде, стоявшей на палубе. — Не теряем ни минуты! Поднять паруса!
Калеб облегченно вздохнул. Миновав узкий проход между порогов в устье реки, Сирена тоже облегченно вздохнула.
Команда закричала в восторге и восхищении, а Ян поднялся к ней на мостик, чтобы поговорить.
— Команда довольна? — спросила Сирена.
— Да, капитана.Добыча в прошлом рейсе была более чем достаточной. Этого им хватит надолго: матросы ведут простую жизнь, и им нужна только пища да немного эля время от времени. Этим людям хотелось почувствовать себя снова моряками, за исключением... Вуутера, — тихо произнес он. — Этот человек беспокоит меня. Он словно бы лишний на корабле. Хотя вроде бы такой же, как все мы: тоже голландец, и тоже был уволен, и ходил с нами на одном корабле... Я бы уволил его, но боюсь, что он начнет болтать языком.
— Он не доволен поделенной добычей?
— Да, так он говорит, но Мартин считает, что под словом «добыча» он имеет в виду совсем не товар... Он хочет тебя, капитана, —прямо высказался Ян. — Вся команда следит за ним, но он с каждым днем становится все агрессивнее.
— Я это заметила, Ян. У меня внутри все переворачивается, когда он попадается мне на глаза. В один прекрасный день...