Больница в Гоблинском переулке (СИ)

– Поздравляю, госпожа Досси, у вас прекрасный мальчуган!
– Спасибо, монна Амари! Позвольте мне за добрые вести угостить вас печеньем? Не отказывайтесь, пожалуйста. Ведь это наше традиционное печенье, которое готовится только на рождение ребенка. Каждый гость, пришедший в дом, обязан его попробовать и пожелать малышу что-то хорошее.
– Конечно!
Разве я могла отказать молодой матери в такой малости? Печенье само таяло во рту!
– А как целитель я, конечно, пожелаю вашему сыночку, чтобы он рос здоровеньким!
– Вот спасибо, монна Амари, самое нужное пожелание! Если вы хотите знать, мы все очень рады, что у мэтра Ланселота появилась такая помощница! Он, по-моему, даже спокойнее стал, улыбается чаще!
– Да? Не замечала…
– Точно, точно!
Не знаю почему, но от госпожи Досси я вышла в прекрасном настроении! То ли благодаря вкусному печенью, то ли из-за теплых слов в мой адрес. Впервые после трагического случая с Ераром на душе сделалось легко и спокойно. Что же, рождение и смерть всегда шагают рука об руку, это закон жизни… А целители – не боги.
У господина Тутто в самом деле образовались пролежни, и я затянула их магией. Правда, перед этим я едва втиснулась в крошечную гномью квартирку. Вот мэтр Ланселот, вот хитрец. Он-то знал, что не пролезет!
– Как же мэтр Ланселот сюда помещается?
– С большим трудом, милая барышня, – подмигнул мне гном.
Утро выдалось отличное. Тем удивительнее, что ноги в туфлях вдруг так устали. Ведь и прошла немного… Наверное, отекли от жары. Ничего, вернусь в больницу и остужу их в тазике с прохладной водой.
  
*** 18 ***
 
– Вам письмо, мэтр! – Мальчишка в форменной куртке срочной почты сунулся в дверь кабинета.
– Заходи.
Ланс обменял письмо на роспись в специальном листе – в столице такие включали десятки имен, в Свином Копытце у срочной почты сегодня оказался лишь один адресат. Дал мальчишке пару монет на чай – тот расцвел – и наконец сломал печать королевского архива.
– Что за бред? – переспросил Ланс сам себя вслух, дважды перечитав официальный ответ.
Что ж, придется пойти другим путем.
Он придвинул лист бумаги, взялся за перо и досадливо поморщился: чернил осталось на дне. Который день собирался заказать и все забывал, занятый делами поважнее.
Может, в кабинете, который делили Киран и Белинда, найдется лишний пузырек чернил?
Ланс открыл дверь в соседний кабинет и нос к носу столкнулся с Кираном. Вид у коллеги был не блестящий – немудрено, ночка выдалась беспокойная. Ланс отчасти понимал тех, кто оттягивает визит в больницу до последнего в надежде, что «само пройдет». Но почему осознание, что «само» не проходит, настигает людей и нелюдей обычно под утро?
Впрочем, сейчас Киран выглядел куда лучше, чем пару часов назад, когда собирался домой.
– Что тебя принесло обратно? – не слишком вежливо поинтересовался Ланс. – Спал бы себе.
– Да собрался к прачке и обнаружил, что забыл рабочую одежду. Пришлось зайти, сейчас закину ей. – В подтверждение своих слов Киран потряс тканевым узлом.
– А у меня чернила кончились. – Ланс притворил за собой дверь. – Хотел стащить у вас и сделать вид, что так и было.
Киран ухмыльнулся. Кивнул на лист, что Ланс все еще держал в руке.
– Что-то официальное? Помочь отписку составить?
– Официальная дурость! – Внутри снова всколыхнулось раздражение. – Скажи, с каких пор статистика заболеваемости по областям стала государственной тайной?
Киран пожал плечами.
– С тех пор, как главой медицинской канцелярии стал Эрменрик Бейтс. А то ты не знаешь, каков он?
– Откуда бы? Я с ним только на балах и приемах здоровался, а говорить поводов не было.
– Ну да, ты же с ним не учился. – Киран бросил узелок на диванчик и предложил: – Давай по чаю, а?
– Может, кофе? – поинтересовался Ланс.
– Я за ночь ведро кофе выпил. Кстати, как раз печенье купил у братьев Лу. Миндальное.
Ланс не был сластеной, но время подходило к обеду, и желудок заурчал.
– Давай, – улыбнулся он. – Посиди, я заварю. Я же не с ночи.
 
Киран без возражений плюхнулся рядом со свертком.
– И что теперь? Если намереваешься писать мэтру Бейтсу, скажу сразу – без толку. Его девиз: «меньше будете знать – крепче будете спать».
– Вот еще. – Ланс наполнил водой чайник и обхватил его ладонями, подогревая. – Я собираюсь самым наглым и беззастенчивым образом воспользоваться семейными связями. Лорду-канцлеру все данные принесут на блюдечке с золотой каемочкой.
Киран хохотнул.
– Удобно. Но разве ты не в ссоре с семьей? Извини, если лезу не в свое дело.
– С чего ты взял? – изумился Ланс. – Они, конечно, не одобряют вот этого всего. – Он повел рукой вокруг себя, прежде чем потянуться за фаянсовым чайником и заваркой. – Но считают, что молодым людям надо перебеситься и больница для бедных ничуть не хуже карт и скачек.
– Просто подумал… Ты ведь ничего особо о себе не рассказываешь, а слухи ходят разные… – Киран замялся.
– Да было бы что рассказывать, – отмахнулся Ланс и сам удивился тому, как беззаботно прозвучал его голос. – Банальная история. Думал, что у меня есть любимая и друг, а оказалось – не было ни той, ни другого.
Он ждал, что в груди снова шевельнется колючий кристалл ненависти, ревности, злости – все то, что заставило его разорвать помолвку за две недели до свадьбы, прострелить плечо бывшему лучшему другу и не раздумывая купить билет на ближайший поезд, уходящий из столицы. Но осталась лишь горечь.
Неужели перегорело?
Киран развернул на столе пергамент, в котором оказалось золотистое печенье. По кабинету поплыл аромат ванили. Ланс разлил чай.
– А что за слухи ходят? – поинтересовался он, отламывая кусочек печенья.
На вкус оно оказалось еще лучше, чем на вид.
Киран замялся.
– Говори, – подбодрил его Ланс. – Раз уж начал. Любопытно же!
Киран неловко улыбнулся.
– Что болтают в свете, ты и так знаешь. Разбитое сердце, дуэль и все такое. А вот с чего наши пациенты взяли, будто ты обесчестил девушку и бросил ее не то беременной, не то с ребенком на руках, – ума не приложу.
– А теперь вроде как искупаю старые грехи? – приподнял бровь Ланс.
– Вроде того. Извини, за что купил, за то и…
– Не за что извиняться, я же сам спросил.
Так вот что имела в виду Грейс, крикнув «Вы ничуть не лучше того Реми»! Значит, и ей кто-то принес сплетню, а она поверила… Печенье хрупнуло в пальцах, крошки рассыпались по столу. Ланс отряхнул руки, заставил себя разжать челюсти. Что думает Грейс – ее дело. Она – практикантка, будущая коллега и ничего большего. А он – ее начальник и вовсе не обязан ей нравиться.
Но как славная умная девочка могла поверить в такую чушь?!
Ланс отогнал воспоминание о ледяных пальцах, согревшихся в его ладонях.
– Ты все-таки обиделся, – заметил Киран.
– Не на тебя. – Ланс через силу улыбнулся. – Кто-то же первый придумал эту сплетню!
– Ну а с чего интересному мужчине хоронить себя в этакой глуши, возиться с теми, кто никогда не сможет заплатить, вместо того чтобы делать карьеру в столице? Не иначе бежит от чего-то, а от чего может бежать человек с такими родственниками? Только от старых грехов. – По тону Кирана вовсе нельзя было понять, серьезен он или шутит.
– Только не говори, что ты в это веришь.
– Не верю. Но мне ужасно любопытно, что случилось на самом деле.
  
*** 19 ***
 
Ланс вздохнул.
– Говорю же, банальность. Заехал к другу без предупреждения, мы оба часто так поступали. Дорожка к дому шла через сад, услышал голоса, понял, что беседуют обо мне, остановился. – Он усмехнулся. – Правду говорят, тот, кто подслушивает, не услышит о себе ничего хорошего. Я узнал, что получил диплом с отличием лишь потому, что преподаватели боялись гнева моего отца, и место в больнице святой Варвары – тоже результат его протекции.