Тени над Гудзоном
Анна вышла голой.
— Что ты делал весь день? Я уже успела по тебе соскучиться…
Анна закусила губы. Она могла бы быть счастлива с ним, но у него есть от нее тайны. Он ходит бледный, задумчивый, замкнутый. Его что-то мучит, но что? Тоскует по Лее? По детям? Не в силах забыть эту Эстер? Может быть, он страдает от какой-то болезни? Она была готова рискнуть жизнью, чтобы помочь ему, но как можно помочь человеку, который не говорит, от чего он страдает? Такого человека нельзя даже послать к психоаналитику.
Анна подошла к нему и встала на цыпочки.
— Ну-ка, поцелуй меня.
6
Они не стали спускаться на лифте два этажа, а пошли пешком по лестнице. Тут и там двери в номера были открыты, и они видели, как негритянка чистит ковер пылесосом или перестилает кровать. Из-за других дверей доносились разговоры, смех, бормотание радиоприемника. Все певцы и певицы, рыдая, что-то долдонили про любовь. Их голоса изливали тоску, скуку и печаль. «Что у них болит? — удивлялся Грейн. — Возможно ли, что они переносят те же самые страдания, что и я?..» Он хотел сказать Анне, чтобы она не задерживалась в вестибюле, но заранее знал, что она не станет его слушать. Она всегда останавливалась у стойки. Там висели разные объявления об экскурсиях, о льготных билетах в кабаре, новости о скачках. Анне всегда было о чем поговорить с хозяином гостиницы мистером Абрамсом. Она брала у него писчую бумагу, покупала цветные открытки, почтовые марки. Здесь в сейфе лежали ее украшения. Время от времени она вынимала одно из них и оставляла вместо него другое.
На этот раз вестибюль гостиницы был полон. Грейн заметил, что как раз в это время прибыла новая женщина. Она стояла между россыпи элегантных чемоданов, одетая в меховую накидку. Небольшого роста, в туфлях с двойной подошвой и на необычайно высоких каблуках. Лицо у нее было несколько широковатое, желтоватое, все в морщинах, с носом похожим на клюв и желтыми глазами. Вся ее внешность выражала опытность, склонность устраивать вокруг себя суматоху и умение делать выгодные приобретения. Анна, похоже, еще ее не заметила, она что-то искала в сумочке. Мистер Абрамс, высокий, толстый человек с молодым лицом и лысиной, круглой, как тарелка, воскликнул хриплым голосом:
— Миссис Грейн, мы нашли ваш веер!..
Анна направилась к стойке и вдруг остановилась и даже как-то подалась назад. Она повернула голову и бросила на Грейна испуганный взгляд. Побелела. Она что-то шептала и пыталась подавать ему знаки. Грейн понял, что произошла какая-то катастрофа, но какая? Он хотел бегом подняться вверх по лестнице, но было уже поздно. Новоприбывшая женщина оглянулась, увидела Анну, и все морщинки на ее лице налились радостью и удивлением от неожиданной встречи со знакомым человеком.
— Миссис Лурье!..
Она выкрикнула ее фамилию так громко, что шумное сборище сразу затихло. Она широко раскинула руки, словно собираясь обнять Анну. Грейну бросилось в глаза, что ногти у нее длинные и красные, как окровавленные когти дикого зверя. Руки ее были по-старчески пронизаны синими жилами. Анна снова отодвинулась назад. Она сделала такую мину, словно не узнавала этой женщины, словно та ошиблась. Однако женщина тут же протянула ей руку — холодно, обиженно, словно хотела сказать: я бы прекрасно могла обойтись без этой встречи.
— Это миссис Грейн, а не миссис Лурье. — Мистер Абрамс удивленно поднял брови.
— Что? Да, мы с миссис Лурье соседки! — воскликнула женщина. По ее акценту, по напевности речи Грейн понял, что она — уроженка Литвы. Руку Анны она не взяла, а вместо этого растерянно на нее смотрела.
— Миссис Грейн, вы не узнаете вашей соседки? — пошутил мистер Абрамс. Он, похоже, все еще ничего не заподозрил. Но стоявшие вокруг женщины уже поняли, что тут происходит. Их широко раскрытые глаза засверкали. Они вытянули шеи, распахнули рты и напряженно смотрели. Анна спохватилась.
— Миссис Кац! — сказала она громко, так, чтобы все слышали. — Я развелась с мистером Лурье. Теперь я миссис Грейн. — И она указала на Грейна.
Желтые глаза миссис Кац как будто перевернулись. Она смерила Грейна взглядом сначала сверху донизу, а потом — снизу доверху. Открыла рот, показав свои вставные зубы. Лицо ее осветилось от предвкушения приближающегося скандала.
— Как поживаете, мистер Грейн?.. Вот так быстро разводятся в Америке? — сразу же сменила она тон. Теперь миссис Кац говорила, обращаясь наполовину к Анне, наполовину к другим присутствующим. — Ведь всего неделю назад вы еще жили со своим мужем, мистером Лурье. Даже в каком-нибудь Рино так быстро не разводят. Или есть возможность так быстро развестись и снова выйти замуж здесь, в Майами? Коли так, то позвольте вас поздравить. Такой развод я бы назвала экспресс-разводом…
Одна из стоявших вокруг молодых женщин рассмеялась. Женщина постарше закашляла. Кто-то выключил телевизор. Толстый тип, который успел представиться Грейну дантистом из Филадельфии, заговорил хрипловатым голосом. Он был одет в купальный костюм, солнечные очки и огромные сандалии.
— Насколько мне известно, здесь надо прожить не менее полугода, чтобы получить развод. А то и целый год… Даже в Рино для этого надо числиться постоянным жителем в течение шести недель. Так быстро это у нас в Америке не делается. Может быть, в России можно разводиться на скорую руку, но и там это было давно, не сейчас. Люди шли в — как это называется? — в загс, и вам там выдавали бумажку о том, что вы разведены. Но от таких поспешных браков и разводов вся Россия наполнилась, извините меня, байстрюками, и с ними возникла такая проблема, что пришлось изменить закон. Я даже видел какую-ту пьесу на эту тему, или, может быть, это был фильм?..
Дантист говорил таким тоном, будто читал лекцию. При этом он не отрывал взгляда от Грейна и смотрел на него искоса, враждебно, требовательно, словно у него уже давно были с ним счеты. Все остальные слушали. Одна женщина даже принесла стул. Мистер Абрамс нахмурил брови.
— Дамы и господа, мы находимся здесь с одной-единственной целью: наслаждаться жизнью, а не для того, чтобы вмешиваться в чужие дела. Миссис Грейн — наша гостья, мы ей рады, и нам все равно, какое имя она носит. Не так ли? Я сужу о человеке по его поведению и уму, а не по его имени.
— Конечно, конечно, — подхватила миссис Кац и хитро усмехнулась желтыми глазами. — Миссис Лурье, я хочу сказать, миссис Грейн, если я поставила вас в неудобное положение, то ужасно сожалею. Я просто смотрю и вижу свою соседку. Я и правда очень обрадовалась. Мы частенько разговариваем, стоя в дверях своих квартир, или когда встречаемся, вынося мусор, или когда вместе возвращаемся с покупками. Мистера Лурье я встречаю в лифте, и он всегда вежлив и дружелюбен. Не то что другие, которые стоят в лифте в шляпе и выдыхают дым сигары даме прямо в лицо. Мне действительно очень жаль. У меня, миссис Лурье, я хочу сказать, миссис Грейн, всегда было такое впечатление, что вы необычайно счастливы с вашим мужем. Я всегда думала: «Вот гармоничная пара!», — хотя, конечно, мистер Лурье на пару лет старше вас, миссис э… миссис Грейн, и он не может быть здесь, в Америке, юристом. Но, как говорится, у кого жмет какой ботинок. Позвольте мне поздравить вас, миссис Лурье, или, как говорится на простом еврейском языке, мазл тов!..
— Миссис Грейн, вот ваш веер, — раздраженно поднял голос мистер Абрамс. — Джон нашел его в песке, и по вашему описанию я понял, что это ваш веер.
Мгновение Анна смотрела на веер.
— Оставьте его пока у себя, мистер Абрамс. Мы идем на обед, а на обратном пути я его заберу.
— Конечно. У нас ничего не пропадает. Стоит только сказать, что утеряно. Не делайте из этого тайны.
— Действительно, миссис Лурье, то есть миссис Грейн, я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недоразумения, — снова начала миссис Кац. — Если уж я сюда приехала и мне посчастливилось вас встретить, миссис Лурье, я хочу, чтобы все было как прежде… Мы все здесь — одна большая семья. Я приезжаю сюда уже четвертый год подряд. Мой муж отправляет меня только в большие отели. Деньги, говорит он, для него не препятствие. Главное, чтобы я чувствовала себя хорошо, говорит он, чтобы я отдыхала те два или три месяца, которые я здесь провожу. Однако я, миссис Лурье, я хочу сказать, миссис Грейн, предпочитаю находиться среди своих. Если у меня возникает желание поехать в ночной клуб или посмотреть пьесу на Бродвее, я беру такси и еду. Мистер Грейн, — повернулась к нему миссис Кац, — я хочу вам сказать, что вам очень повезло с миссис Лурье. Она хорошая женщина и, видимо, очень романтичная… Ее отец — богобоязненный еврей, но тоже не старомодный. Я несколько раз видела его. Маленький, с маленькой бородкой. И он, конечно, каждый день ходит в синагогу. Не так ли?..