Эпицентр

– Видишь? – уточнил младший сержант.
Я кивнул и спросил:
– Это опасно?
– Это? Нет. Но иногда концентрация сверхсилы зашкаливает, тогда и молниями сыпануть может. Только и сюда тоже лучше не соваться, лишние нагрузки для организма.
– И что теперь делать?
– Объезжать.
Пришлось, ломая кусты, разворачиваться и возвращаться назад, искать прорехи среди деревьев, благо господство высоченных сосен мешало разрастись подлеску, а рельеф местности оказался не слишком сложным. Справился.
Мы отмахали ещё несколько километров по просеке, затем свернули на широкую тропу и поехали по той, подныривая под ветки и уклоняясь от сучьев. Ладно хоть развернувший карту Фома подсказал выезд на соседнюю просеку, на ней удалось прибавить скорость. Но совсем уж откровенно не гнал – близость Эпицентра начала сказываться на концентрации не лучшим образом, ощущал себя куском мяса, неравномерно прожаривавшимся с одного бока; пот по лицу так и тёк, поток встречного воздуха сносил его со щёк и висков к ушам.
А потом на глаза попался странный условный знак в виде отметивших сосновый ствол горизонтальных полос – белой, красной и снова белой. Намалевали их точно неспроста, и я сбросил скорость, но Фома только рукой махнул.
– Порядок!
Мы проехали ещё метров сто, и вновь я ощутил знакомый холодок. Тогда остановил мотоцикл и предупредил:
– Похоже, там опять морок.
– Нет, – мотнул головой младший сержант. – Не морок, а клякса – то бишь, стабильная зона повышенной концентрации сверхэнергии. Чувствуешь её?
Я прислушался к своим ощущениям и указал вперёд и немного левее направления, в котором уходила просека.
– Ничего не чувствую! – заявил тогда Тимур.
– Я тоже, – кивнул Фома. – Но Петя чувствует, поэтому пойдём напрямик через лес, мотоцикл тут оставим. Посмотрим, что за шевеление там такое.
– Даже так? – насторожился я, когда младший сержант протянул мне ранец с запасным боекомплектом, а сам принялся снимать с вертлюга пулемёт. – К чему такие предосторожности? И почему туда просто не подъехать?
– Клякса для чёрных старателей ровно золотая жила, а это люд лихой – могут и пальнуть. Ну и без них на проблемы нарваться легче лёгкого. – Пулемётчик закинул ремень РПД на шею и ухватился левой рукой за сошку, после продолжил: – Сверхспособности вблизи кляксы задействуй только в самом-самом крайнем случае, если держишь внутренний потенциал – сбрось. А то может так коротнуть, пепла не останется. Это тебе не Эпицентр, тут фон нестабилен.
– Да какой у него потенциал? – фыркнул вооружившийся винтовкой Тимур. – Он ещё даже на подстройку не ездил!
– Инструктаж положено провести – я инструктаж провёл. Ходу, Петя. Из графика выбиваемся. – И Фома Коромысло сделал приглашающий жест.
Я так и вытаращился на него.
– В смысле?
– Близость кляксы у операторов чего-то там нарушает, вполне реально в трёх соснах заблудиться, – пояснил Фома. – Мы все на Эпицентр завязаны, а тут дополнительный источник излучения, вот чуйка и начинает сбоить. Но если ты кляксу уловил, то доведёшь без проблем. Просто прислушайся к своим ощущениям.
Я покрутил головой по сторонам и двинулся по лесу, ориентируясь на неприятные ощущения; толком разобрать жжёт близость кляксы или морозит, не удавалось. Под сапогами мягко пружинила рыжая прелая хвоя, но совсем уж бесшумно передвигаться не получалось: как ни старался осторожничать, нет-нет да и наступал на сухие ветки. Кустов под соснами почти не росло, и даже так обзор оставлял желать лучшего, очень скоро начало казаться, будто краешком глаза ловлю стремительные движения на самой грани видимости. Но нет – это лишь самовнушение, нервы и не более того.
Затем пришлось подниматься по замшелым гранитным валунам на небольшую горку, по пути попалось несколько поваленных стволов, а уже у вершины Фома негромко шикнул, приказав остановиться. Следующие несколько метров он пробирался, пригнувшись, а потом и вовсе пополз по-пластунски. Наш снайпер последовал примеру пулемётчика, я подумал-подумал да и присоединился к сослуживцам.
 
Сверху «клякса» ничуть не напоминала лужицу чернил; проплешина и проплешина. Но интересоваться причиной столь неподходящего названия я не стал, принялся шарить глазами по лесу в поисках нарушителей или хоть какого-нибудь движения, а там – никого и ничего. Пусто.
Просто энергетическая аномалия, всего лишь прореха посреди леса.
– Никого, – подтвердил мой вывод Тимур.
– Но что-то же тут наблюдатели засекли, – проворчал Фома и распорядился: – Мы с Петей спускаемся, ты прикрывай.
– Лады.
Младший сержант поднялся, поудобней перехватил РПД и стал без лишней спешки переступать с камня на камень. Я с пистолетом-пулемётом наизготовку соскользнул с валуна и короткими перебежками двинулся от сосны к сосне, но не из желания укрыться за деревьями от возможного обстрела, просто иначе существовала реальная опасность оступиться и полететь вниз кубарем.
По мере спуска меня всё сильнее пробирал озноб, повеяло неприятным холодком, словно забрался в ледник, кожу защипало разлитое в воздухе статическое напряжение. А уже в непосредственной близости от кляксы я понял, откуда взялось такое название. Несмотря на засушливую погоду, земля в центре аномалии выглядела влажной и липкой, поверхность коричневой грязи колыхалась рябью под самым лёгким дуновением ветерка. Казалось, привести в движение её могут даже мои собственные шаги.
Фома замер в паре десятков шагов от кляксы и принялся внимательно оглядывать землю, деревья и всё кругом. Не знаю, что именно он рассчитывал тут обнаружить, сам я не видел ни малейших признаков недавнего присутствия человека.
Но то я – городской житель, а вот пулемётчик вдруг замер и очень медленно и плавно приподнял РПД, после столь же медленно и плавно попятился назад. Я проследил за его взглядом и обнаружил изодранную когтями неведомого зверя сосну. Хоть отметины и начинались на высоте метров трёх и ещё сочились свежей смолой, мне было решительно непонятно, что именно встревожило командира группы.
Пусть даже это медведь – нам ли с пулемётом бояться косолапого?
Но Фома точно неспроста выдохнул беззвучное:
– Уходим!
И я не стал медлить, двинулся обратно к взгорку столь же настороженно, что и сослуживец. И вновь – движение на самой границе видимости. И вновь – просто нервы.
Мне хотелось так думать.
На вершине пулемётчик приложил палец к губам, призывая снайпера к молчанию, затем ткнул указательным пальцем в сторону, где остался наш мотоцикл.
– Веди!
Приказ едва не поставил в тупик, но с некоторым удивлением я вдруг осознал, что и в самом деле знаю, куда идти. И действительно – сумел сориентироваться на местности и вывел нас к транспорту, не заплутал в лесу.
– Что там? – спросил Тимур у вертевшего головой по сторонам пулемётчика.
– Медведь. Вызывай егерей. Петя, ходу!
Время для расспросов было точно не самым подходящим, и я несколькими нервными толчками педали пускового устройства завёл движок, кое-как развернулся на просеке и покатил прочь. Сначала неспешно, боясь зацепить головой ветку, ну а потом будто в спину что-то кольнуло. Я обернулся и самым краешком глаза приметил смазанное движение в лесу; на этот раз – отнюдь не иллюзорное!
Тень от облака по земле пробежала?
Строго параллельным курсом?!
Я ускорился, кинул назад быстрый взгляд и обнаружил, что тень тоже ускорилась, но не приближается и выдерживает дистанцию, будто готовится к последнему решительному рывку. Накатила паника, усилием воли взял себя в руки, пригнулся и помчал дальше.
Фома закреплять пулемёт на вертлюге не стал, так до самой опушки и ехал вполоборота, а когда удалились от леса метров на сто, скомандовал:
 
– Тормози!
После младший сержант выбрался из люльки, прошёлся туда-обратно, разминая ноги, жадно напился из запрокинутой фляжки.
– Да что не так с медведем?! – спросил я, не сдержав любопытства.
Фома передёрнул плечами.