Браки совершаются на небесах (СИ)
Все как-то потихоньку выправляется. Все, кроме Кристины. Но он не отступит.
* * *Тура вздрогнула. Она так и не привыкла к резким крикам этих птиц. Гаги. Елена сказала, что эти птицы называются гаги. Наверное, Тура это когда-то знала. Когда-то она их слышала. Там, в том детстве, которое она так хотела забыть.
Тура обернулась и долго-долго смотрела на море. Спустя много лет она вернулась в то место, которое когда-то снилось ей в кошмарах. Правда, такие давно сны ушли из ее жизни. Ушли вместе со страхом.
И теперь, приехав сюда, в место, о возвращении в которое она когда-то думала с настоящим ужасом, Тура не испытывала ничего, кроме щемящей тоски по чему-то неясному, утраченному.
Наверное, именно так чувствуют себя люди на закате жизни, когда возвращаются в места, где прошло их детство.
Сзади послышались шаги, и Тура обернулась.
Елена.
Она бы ее ни за что не узнала. Поразительно, как могут измениться люди.
Тяжело опираясь на трость, Елена поднялась и встала рядом. Но не слишком близко.
— Она прилетела. Та женщина. Илона. К вечеру будет здесь.
Тура пожала плечами. А Елена продолжила:
— Ты думала о том, что с ней делать? Как с ней говорить?
— Я оставляю это тебе. Ты лучше меня знаешь, как говорить с матерями, бросившими своих детей.
Елена вздрогнула, но быстро овладела собой.
— Ты права, Тура. Я подумаю, как сделать лучше для Вероники.
* * *За Турой приехало междугороднее такси, хотя Лена предлагала самой отвезти в аэропорт. Туре надо было возвращаться. В результате обсуждений с Марком и Кристиной они решили оставить пока Веронику здесь. Потому что разлучить ее с Людвигом в данный момент было решительно невозможно. А Туре надо в самом деле возвращаться, дела не терпят долгого отсутствия.
Лена стояла на крыльце.
— Возьми шаль, Тура. Я связала ее для тебя.
— Я не ношу шали. Пожалуйста, сразу сообщай, если что-то пойдет не так с Вероникой.
— Обязательно. Возьми хотя бы рукавчики. Они на гагачьем пуху.
Такси просигналило.
— Я поехала. Прощай, Елена.
На половине дороги к такси Тура остановилась и обернулась. Быстро вернулась к крыльцу, на котором стояла Елена.
— Ладно, черт с тобой. Давай свою шаль. И рукавички. Но имей в виду — никаких обниманий.
— Конечно, — Елена торопливо обернулась и взяла со стоявшей у крыльца скамейки пакет. — Тут шаль, рукавички, шапочка. И носки для мальчиков.
Тура резко забрала пакет и так же быстро пошла обратно к такси.
Когда машина, проехав десяток метров, остановилась, у Елены замерло сердце. А когда из машины снова показалась Тура — она забыла, как дышать.
Ну как это — никаких обниманий? А если очень хочется? А если очень надо?
Они не сказали друг другу ни слова. Просто стояли так, обнявшись, и молчали. А потом одновременно разжали руки — и Тура быстрым шагом пошла к машине. И вот машина уехала. Совсем.
Худая седоволосая женщина долго смотрела ей вслед, пока такси не скрылось из вида.
Никто не будет тебя любить так, как я, девочка моя.
Елена резка оттерла глаза.
Ну, вот и все. Теперь та дрянь, что поселилась в ее теле, в самой середине, может делать свое чёрное дело. Теперь — можно. Хотя, конечно, хочется увидеть, хотя бы в записи, свадьбу внучки. Посмотреть на то, как будут выставляться картины Вероники. Как остепенятся мальчики.
Но это решать уже не Елене.
* * *Крис разглядывала свое отражение в зеркале. Новая техника творит чудеса. За первых пять сеансов от некоторых шрамов не осталось и следа. А самые крупные значительно побледнели.
Только вот правильно ли это?
Мама считает, что правильно.
Мама вернулась из Норвегии. Крис не стала ничего спрашивать. Но шаль на тонких маминых плечах, в которой Кристина безошибочно узнала творение рук Лены, сказала сама за себя все.
Вот и хорошо. Вот и славно.
Крис наклонила голове, наблюдая, как ее отражение делает то же самое.
Что же, она уже почти пригодна к появлению на подиуме. Через месяц будет пригодна точно.
Глен уже оборвал ей все средства связи. А поначалу был очень скептически настроен. Но после показа «Лолику» менеджера словно подменили, и он был сама любезность, обходительность и деликатность.
Крис, детка, когда ты будешь готова выйти?
Крис, крошка, как твое восстановление?
Малышка, я готов рассмотреть любые варианты.
За крошкой, малышкой, деткой стояли деньги. Деньги, которые сулили положительный отклик на показ «Лолику» и общественный резонанс. У Глена всегда был чертовски хороший нюх на деньги, именно поэтому Крис в свое время и решила с ним сотрудничать
Что ж. Пусть.
Как много ей открылось теперь. Как кристально ясно все стало видеться. Кристина полагала, что у нее всегда были открыты глаза. Нет. Глаза открылись у нее именно сейчас. И внутренние весы откалибровались предельно точно — что и чего стоит.
Телефон пиликнул сообщением. Это снова Глен. Он прислала очередное предложение от элитного парфюмерного бренда. Сумма контракта — неприлично огромная. Раньше деньги были для нее абстракцией. Теперь — это материальный эквивалент того, что она затратила. А она затратила немало.
Прежде чем ответить Глену, Крис снова посмотрела на свое отражение. Вот-вот, еще немного времени — и вернётся та самая кукла Кристина Кузьменка. Которая стоит очень дорого.
Кристина поняла, что будет скучать по своим шрамам. С другой стороны, есть те шрамы, которые навсегда останутся с ней и не дадут забыть о важных уроках. И она решительно разблокировала экран мобильного, чтобы ответить Глену.
* * *Лола: Ты просто красавчик.
Марк оторопело смотрел на сообщение от Лолы Дягилевой. Когда глава модного дома, жена оперной звезды и двоюродная сестра твоей любимой девушки пишет тебе: «Ты просто красавчик» — тут как не занервничать?
Марк: Тронут. Но требую объяснений.
Лола: Крис начала косметические процедуры избавления от шрамов.
Марк: Думаешь, из-за меня? Она мне по-прежнему не отвечает.
Лола: Она тебе вот так ответила. Что бы ты там ни делал — не прекращай этого. Чао, красавчик.
Марк долго смотрел на эту короткую переписку. Лола еще при личной встрече говорила Марку, как переживает из-за того, что Кристина не хочет ничего делать со своими шрамами. И дело было, конечно, не в карьере. А в чем-то… чем-то другом. Марк вспомнил слова Лолы.
«Она сейчас словно впала в какой-то цикл, другой, понимаешь? Окуклилась. Из прекрасной бабочки…» — тут Марк вспомнил те самые показы «Виктория Сикрет». Боже, какой он был тогда дурак. Не знал, куда надо смотреть! — «… она превратилась в гусеницу. И наслаждается своим… своим внешним несовершенством. Но я верю.. я жду… что однажды она пройдет этот цикл — и снова превратится в прекрасную бабочку».
Марк никогда бы не заподозрил в Лоле Дягилевой столько… поэтичности? С другой стороны, она же дизайнер, художник. И ее аналогия — чертовски верная, понял вдруг Марк.
Что же это значит?
Ты все-таки мне ответила, Кристина? Ты в самом деле ответила мне вот так? Если ты решила избавиться от шрамов — значит, ты что-то решила? И бабочка хочет выйти наружу?
Это твое решение, любимая. Для меня ты всегда — самая прекрасная на свете фея.
Глава 11. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью
Решение вышло импульсивным. Как и в прошлый раз. А ведь ничего не предвещало. Очередной сеанс в клинике у мамы, потом ужин в отчем доме — родители настояли, чтобы она пока жила у них, бурная переписка с Гленом по поводу парфюмерного контракта и перспектив и сроков выхода на подиум.
В какой-то момент Крис не выдержала и пригрозила «все рассказать папе». То бишь, подключить к договорной работе Степана Кузьменко. А этот человек, аттестовавший себя тупым спортсменом, обладал уникальным талантом виртуозно обращаться со всевозможными чиновниками, юристами и прочим менеджментом. И так эффективно это делал, что со Степаном Кузьменко лишний раз старались в подобные споры не вступать. Вот и Глен быстро пошел на попятную и пообещал все, от чего до этого открещивался.