Жест Лицедея (СИ)

«Объект-инфо»
«Яков Самознаков. Возраст 38 лет. Магические способности две неизвестные Школы. Резерв магической энергии 423. В настоящий момент: усталость, раздражение, беспокойство. Отношение к вам: настороженность, потребность в похвалы с вашей стороны, желание угодить вам».
Понятно, да? Начиная с его имени-фамилии, ему лучше в поэты податься, но никак не в маги, да еще и боевые. И две школы — это некруто, хотя, смотря каких. Запас магической энергии в четыре сотни единиц?! Это допустимо для новичка — сам был таким неделю назад. Но для «типа боевого мага» в тридцать восемь лет это просто смешно. Но хрен с ним, как подсобный работник пойдет: будет в гробах косточки перекладывать. Шутка, если что. Я вообще их всех троих рассматривал как подсобных работников. Это Ирина Львовна предполагала, что они могут стать нашей защитой, если появится какая-то угроза. И поэтому, когда графиня в некотором разочаровании хотела направиться в другую охранную контору, я сказал ей:
— Не надо. Остановимся на том, что есть. Занятные хмыри — вполне сойдут.
По пути мы заехали в пару лавок, прикупили лопаты, два ломика, крепкий топор и кое-какой инструмент для взлома. Теперь вовсе похожие на бригаду гробокопателей двинули в сторону Дубков. Карета у нас была лошадная на шесть мест с разделенной пополам кабиной, поэтому мы с Ириной относительной отделенностью от трех не во всем приятных мужиков. Я гладил графине ножку, задирая юбочку все выше. Когда добрался до мокренького и раздразнил ее до томных вздохов, то с полной галантностью предложил Ирочке взять в рот, но она начала ломаться:
— Ну Саш, давай потом… Пожалуйста.
Я же не деспот. Потом, так потом. За ее строптивость, мои шаловливые пальчики довели графиню до оргазма. Она выгнулась, строптиво взбрыкнула, ударяя ножками в перегородку, и страшно вскрикнула, испугав телохранителей. Обожаю, когда женщины кричат. Один из «муромцев», который Илья, даже открыл окошко в нашу секцию кареты и поинтересовался все ли у нас в порядке. Я ответил:
— Да, все лучше лучшего. Графине мышка померещилась.
Когда окошко закрылось, Ирина Львовна смеялась, прижавшись ко мне. Люблю ее! С ней тоже весело, почти как с Наташей.
Все-таки правильно, что мы заказали лошадную карету. Если мы застрянем в Дубках больше, чем на день, кристалл может разрядиться, и потом как? Толкать что ли колёсницу вручную? А лошади, травки пощипали — ее вокруг бесконечные луга — и дальше радостно понесли. Довезли нас до Дубков немногим позже полудня. Сам склеп находился примерно в версте от небольшой деревни, сразу за брошенными конюшнями. И вот дальше у нас начались приключения. При чем моя интуиция об этом предупредила. Уже отходя от кареты, я чувствовал тревогу. Этакую слабенькую, но неприятно цепляющую нервы.
Дорога к старому кладбищу оказалась размыта, и нам пришлось оставить транспорт на обочине, дальше двинуть пешком. Здесь я очередной раз осознал: Ирина Львовна не только хорошо трахается, но вдобавок она — умная, прагматичная женщина. Если бы я поехал один, я бы не нашел это место сразу — пришлось бы обращаться к деревенским. И вряд ли бы им понравился интерес чужака к родовой усыпальнице Трубецких, чье поместье, кстати белело недалеко от дороги на холме. Даже если бы я решил вопрос с местными, то мне бы вряд ли пришло в голову взять с собой лом, лопаты и прочий инструмент. А Ирине Львовне, представьте, пришло. И еще: если бы я это все взял, то мне бы пришлось переть это от дороги до кладбища самому. Но таскать всякие тяжести, ведь это не мага работа, тем более не графа.
Но, к счастью, с нами были «муромцы», несшие инструменты, а мы с Ириной Львовной неторопливо следовали за ними в сторону изгороди, наполовину утонувшей в высокой траве. Уже ближе к воротам нас нагнало трое верховых, может быть местных, а может и нет. Видом они не особо смахивали на крестьян или работников с поместья — слишком много смелости, даже наглости во взглядах и одеты относительно прилично. Нагнали, поинтересовались, что нам здесь нужно.
 
Пока мы пребывали в минутном замешательстве, предвкушая неприятные объяснения, Ирина не растерялась, вытащила из сумочки листок с договором на телохранителей с «Муромца», развернула его, так чтобы печать бросалась в глаза, и говорит:
— Императорским распоряжением, будем обследовать одно из захоронений. Поезжайте отсюда, если не желаете нажить неприятностей.
Всадники, разумеется, бумагу читать не стали. Сразу смягчились, будто нас зауважали. Даже предупредили, что рядом приютились бездомные псы, которые бросаются на людей. И действительно, едва мы миновали ржавые ворота, как послышался недобрый собачий лай. На тропу между могил выбежало с семь-восемь псов. При чем половина своры вовсе не мелкие шавки, а такие, что волку в схватке фору дадут.
Вот здесь меня неприятно удивил наш боевой маг. Как псов увидел, так попятился, едва ли не за Ирину прячась, и говорит:
— Вы стреляйте, стреляйте скорее! Я сейчас попробую испуг на них наложить.
Сдается мне, он не на собак собирался испуг наложить, а от испуга в штаны. Илья и Олег не разочаровали. Руки от инвентаря мигом освободили и тут же грянули пистолетные выстрелы. Вот только пистолеты их двухзарядные. Три выстрела мимо. Лишь один пес завизжал, завертелся, раненый в бок. Олег схватился за саблю, взмахнул отгоняя псов. Хотя на мой взгляд эффективнее от злой собачни отбиваться лопатами. Илья сглупил, начал пистолет перезаряжать. Благо псы осторожничали и не бросились разом. Я тоже не остался без дела — решил испытать на них «Инквизитор». Шагнул вперед, загораживая Ирину, которая, кстати, очень разволновалась. Вскинул обе руки и направил волну воздействия на рыжего самого здорового, и того, что с оторванным ухом.
Эффект, я вам скажу, поразительный! Рыжего словно подбросила в воздух неведомая сила. Завизжал так, что меня до костей пробрало. И дернул в полном безумии в кусты. А тот, что без уха, взвыл, задергался и тут же мордой в землю — помер, судя по застывшим глазам. Тут и маг Яков Самознаков себя проявил: зачем-то траву поджог у дороги. Олег его потом справедливо обматерил, так как траву пришлось тушить, пока огонь не пошел гулять по кладбищу.
Илья, кстати, пистолет шустро зарядил и пристрелил какого-то кобелька. Остальные оставшиеся из своры благополучно разбежались, визжа и давясь лаем.
Мы двинулись дальше. Кладбище маленькое и усыпальницу Трубецких видно почти от ворот, потому как она — самое внушительное здесь сооружение и дорога ведет прямиком к ней, хоть и позарастало все кустарником и бурьяном. Поначалу я не мог разобрать, что не так с самим кладбищем, но потом до меня дошло: крестов здесь нет вообще! И откуда кресты возьмутся, если всем рулит Перун с богами-помощниками? Вместо крестов скорбные стелы. В основном деревянные, где-то белело пару каменных. А на одном из надгробий я прочитал надпись, что меня позабавила:
«Пусть облака будут пухом душе твоей…». Заметили? Не земля тебе пухом, а облака. Потому как всех усопших местный люд уверенно направляет к Царю Небесному, что справедливо. Забота не о бренном теле, но вечной душе здесь в почете. Ладно, это все лирика, хотя и душевная.
Подошли мы к усыпальнице. Конечно, у Трубецких размах не такой, как у египетского Хеопса, но тоже знатно об ушедших предках позаботились. Сооружение из огромных каменных блоков, сложенных очень ровно, ладно. В высоту сооружение невеликое, но вот ступени, ведущие вниз, очень даже намекают на приличный масштаб. Впрочем, как и земляной вал, облегающий каменные блоки по бокам.
Вниз сошел только я с Ириной: помощникам велели покурить пока. В самом низу, там, где ступени кончались, начиналась небольшая площадка. За ней виднелась очень массивная двустворчатая дверь, при чем закрытая на добротный навесной замок. Только не в замке вовсе дело, а в том, что дверь от нас словно отгораживала какая-то полупрозрачная пелена. Наверное, она и являлась следствием охранного заклятия. Все попытки ее преодолеть для меня заканчивались неудачей: руку туда суешь, и она вроде бы немного погружается, но дальше идет все труднее. Как я не старался, глубже чем по локоть, проникнуть не мог. И даже если бы дотянулся пальцами до навесного замка, то ключа-то у меня нет. В общем, засада…