Жест Лицедея (СИ)

— Стать первым, как ты вероломно с моей Леночкой?! Лучше не зли меня, — я подошел к распахнутому окну, глядя на пару конных жандармов — их лошади браво поцокали по переулку.
— Эх, тяжелый ты человек — не желаешь душевно поболтать о бабах. Тогда не стану задерживать. Одно хочу донести: спроси у Наташи о визите Салтыкова. Это было почти при ней, хотя вы с графом беседовали в твоей комнате, сестрица может кое-что знать. Пока, малыш, — и он удалился.
Тоже мне благодетель. Расспросить Наташу я додумался и без его подсказки. Как раз за завтраком мы и собирались поговорить, обо всем что хоть как-то может прояснить ситуацию с ключом, которым я будто бы являлся. А то, что Весериус исчез, практически не пообщавшись со мной, это было неприятно. И здесь больше моей вины: нужно было придержать мне злость, ведь я в самом деле соскучился по нему и очень бы хотел поговорить, пусть даже о всяких пустяках.
Когда я зашел в столовую, «мама» и Наташа сидели на своих местах и перед ними уже исходила паром горячая овсянка, которую из нас троих любила только Ирина. Меня особо порадовало то, что Наташа улыбалась, что-то говоря маме. Видеть это очень дорого стоит после вчерашних катастрофических событий. Значит мы остаемся семьей, несмотря на невероятной силы потрясения. У меня даже мелькнула мысль, уж не Перун-Алладин благоволит мне?
— Доброе утро и приятного аппетита, — сказал я, усаживаясь на стул. Второй раз пожелать доброго утра не повредит.
Отодвинув тарелку с овсянкой, я принялся за бифштекс, жестоко рассекая его ножом. И лишь после того, как отведал несколько кусочков, напомнил Ирине:
— Ты угрожала поделиться какими-то соображениями после разговора с Денисовой?
— Да, конечно. К сожалению, она ничего не знает о ключах. Даже первый раз такое слышит. Но кое-что интересное она сообщила, — Ирина Львовна героически расправилась с овсянкой. — Она утверждает, будто в те дни Петр Михайлович несколько раз заезжал к ним. И последний его визит состоялся вместе с двумя магами и…
Она замолчала, печально улыбаясь.
— Ну? — в нетерпении я начал злее жевать бифштекс.
— С тобой, Саша! И потом вы все вместе куда-то поехали аж на двух больших каретах — были там еще какие-то мужчины. Неужели ты даже это не помнишь? — удивилась «мама».
— Не помню. Честное слово, — я пожал плечами, прикидывая: то, что она сказала, разумеется, очень важно. Такое совпадения: два мага и все три человека, ставшие ключами.
— Вот же ты дурак! — рассмеялась Наташа. — Как можно не помнить такое?!
— Хорошо, а она не сказала, мы вместе с магами куда-то потом ездили? — я будто не заметил насмешку сестренки.
— Денисова утверждает будто вы все уезжали куда-то в сторону Павлино и больше она ничего не знает. Я много думала, что там, в Павлино может быть, и ничего на ум не приходило. Тем более я те места мало знаю, — Ирина поблагодарила кивком Зину за поднесенный кофе и продолжила: — А вот ночью подумала, что по пути на Павлино как раз расположены Дубки — старое поместье Трубецких. Ведь все Апрельские события решались через Трубецкого — Владимир Павлович был душой всех потрясений.
— Ну да, как бы логично, только ты представляешь, что если догадка верна, то… целое поместье — место слишком обширное, чтобы там что-либо искать. С другой стороны, это неплохая зацепка. Нужно съездить туда и расспросить местных, что делали там в те дни люди из двух больших карет, в том числе и я, — покончив с бифштексом, звякнув ножом и вилкой, я отодвинул блюдо. — Наташ, ну-ка вспомни, Салтыков незадолго до смерти приезжал к нам в сюда. Со мной он о чем говорил? Ты вообще это помнишь?
— Помню. Помню, как вы меня разозлили. Он зашел к тебе в комнату и говорил с тобой о чем-то, а меня не позвал. Даже дверь запер, будто я чужая. Было очень обидно, — поделилась сестричка.
— То есть ты ничего не слышала. А потом на волне женского любопытства ты меня не расспрашивала? — я сделал маленький глоток обжигающего кофе.
— Ты хвастался, что граф Салтыков тебе доверил тайну и ты ее ни за что не раскроешь. И еще, — она поджала губки, вспоминая. — Еще говорил, что проход мертвых запечатан и все теперь в ногах святого Сергея. Я сказала, что ты идиот и ушла в свою комнату. Вообще, тогда я очень обиделась. Хотелось даже тебе по морде дать.
 
— Мертвый проход запечатан, — повторил я, пытаясь понять, что может стоять за этими словами. — Ир, проход запечатан — это очень похоже на работу магов, которые что-то закрыли заклятием. Только вот что? Где этот мертвый проход?
— Так! — Ирина Львовна встала и в волнении, начала расхаживать по столовой.
— Мама! Что так? — проявила нетерпение Наташа. — Почему молчишь?
— Трубецкие своего Сергея Николаевича почитали как святого. Если знаете, он философствовал много вместе с Соловьевым. Все спорили о первородстве Перуна, природе богов и их влиянии на наши судьбы. У Трубецкого Сергея Николаевича несколько известных книг и даже храм Перуна в Коломне строили на его деньги, — размышляла Ирина. — Похоронен он как раз в Дубках. Именно там их очень большой родовой склеп. Я когда-то была там вместе с Петром Михайловичем. Знаю этот склеп. Внутри он как длинный подземный зал или как коридор по обе стороны которого каменные саркофаги. Вполне возможно, что это можно назвать «проход мертвых». И что-то спрятано в гробу Сергея Николаевича.
Теперь и мне пришлось встать.
— Мам, великолепно! Ты лучше всех! — я обнял ее и поцеловал в щечку. — Готов сегодня же выехать туда. Провожу Наташу и поеду!
— Вообще-то это я все раскрыла. Если бы я не вспомнила о проходе мертвых и святом Сергее, вы бы ничего не разгадали, — возмутилась юная ведьмочка.
— Безусловно! Твою заслугу нельзя переоценить! — согласился я. — Ты тоже хочешь от меня поцелуй благодарности?
— И еще извинений за то, что тогда вы не пустили меня в комнату. Но не сейчас. После завтрака. А сейчас я пью кофе, — сказала сестренка, и я даже не смог разобрать шутка это или в самом деле в ней кроется обида.
— Саш, сегодня ты никуда не поедешь, — сказала Ирина Львовна, выслушав нас. — Во-первых, это не близко, и если выехать после проводов Наташи, то к Дубкам доберемся только к ночи. А во-вторых, ты не поедешь один. Я запрещаю! Может быть завтра поедем вместе. Только нам потребуется нанять телохранителей. Позже дам распоряжение Кузьме Капитоновичу — он свяжется с гильдией «Муромец», и нам пришлют нескольких опытных мужчин.
Вы слышали, как Ирана завернула?! «Я запрещаю!». Она запрещает, а я в шоке! Точно в самом деле мама. Меня это возбудило. Так захотелось отвести ее сейчас в мою комнату, бросить на кровать и там подробнее поговорить о запретах, под пыткой моего крепкого члена. Ладно, детка, мы к этому вопросу еще вернемся. И если честно, услышать такое было очень приятно. Приятно очередной раз почувствовать ее заботу, даже какое-то семейное лидерство, которое я у нее постепенно отбирал. Я ей ответил так:
— Ирина Львовна, давайте пойдем на компромисс: я еду не сегодня, а завтра, но один и без всяких «опытных мужиков» хвостом. Даже объясню почему: Троцкие наверняка следят за нашим домом. Может у входа весит какой-то «Свидетель». Поэтому самое разумное тихонько мне одному выехать словно на прогулку по городу. А там задать направление к поместью Трубецких.
— Компромисс может быть только таким: телохранителей вызывать не буду, но к Дубкам поедешь только вместе со мной, — сказала она. — Тем более я немного знакома с тем местом и знаю где их семейный склеп. Еще надо иметь в виду: поместье давно опустело, как только Трубецкие бежали в Египет. Да, кстати, с телохранителями мы решим очень просто: я их не буду вызывать сюда. Но по пути мы заедем в гильдию, и я найму хотя бы двоих-троих. Сам подумай: дело не только в безопасности, но и в том, что нам может потребоваться просто мужская сила, если придется открывать саркофаг.
Что не говори, а Ирина Львовна часто разумнее и прозорливее меня. Ее доводы меня убедили. Еще нужно будет взять лом, лопаты, всякий сопутствующий инструмент.