Жест Лицедея (СИ)

Наташа задрожала в рыданиях, и на кончиках ее пальцев вспыхнуло рубиновое сияние.
Я хлопком развернул щит, на миг раньше, чем огненный сгусток ударил в кровать. Обезумев от злости, сестренка закричала то ли заклинание, то ли какие-то неведомые мне слова, и пламя из ее рук метнулось на журнальный столик, где еще оставались остатки вчерашнего ужина; переметнулось на книжный шкаф; ударило в кресло.
После чего Наташа, развернулась и вышла, опустив голову, всхлипывая и повторяя:
— Ненавижу! Всех вас ненавижу! Убить вас всех мало!
Лаврик сердито зашипел на меня и засеменил за хозяйкой.
В московском доме моя комната еще ни разу не горела. Прекрасное начало дня! Нет слов!
И я, и Ирина так и лежали еще несколько мгновений, не в силах пошевелиться от потрясения. Пламя с кресла перекинулось на занавес и зацепилось за книжный шкаф.
Я первый избавился от смертельного оцепенения. Вскочил, схватил со столика бутылку с пивом, принялся хлюпать из нее на занавес — он разгорался быстрее всего. Не помогло. Тогда сорвал занавес с гардины, и затушил его уже на полу, накрыв пледом.
Ирина выбежала куда-то, накинув мой халат. То ли за Наташей, то ли за водой. К ее возвращению я с огнем практически справился. Только кресло тлело — его затушили водой из кувшина. Тем же пледом я придушил зачатки пламени на книжной полке.
Потом я и Ирина стояли друг против друга, молча, не глядя в глаза. И это молчание стало таким тяжелым, что даже сердце не шевелилось под этим грузом.
— Ты спал с ней… — наконец произнесла Ира.
Ее интонация мне была непонятна. Это вопрос? Утверждение?
— Да… — не сразу отозвался я.
— Наверное я это заслужила, — она закрыла лицо руками и заплакала.
Ну что мне ей теперь сказать. Рано или поздно это должно было случиться. Оставалось набраться сил, чтобы это принять и как-то с этим жить дальше. Мне хотелось обнять ее, попытаться как-то успокоить. Только, чем успокоить? Где взять подходящие слова?
— Саша, Саша, — она отняла руки от лица и сделала шаг ко мне. Неожиданно, прижалась щекой к моей груди и простонала: — Ты разбил мне сердце? Ты этого просто не можешь понять! Сейчас мне хочется умереть! Лучше бы я сгорела в ее огне, чем теперь всю жизнь сгорать от этого позора!
— Я верну ее, Ир! Обещаю! — я прижал вздрагивающую графиню к себе. — Клянусь, я знаю, где ее искать! Вернусь с нашей Наташей! Я знаю, о чем с ней говорить!
На завтрак мы, конечно, не пошли. Я сам принес кофе на двоих, очень удивив этим наших служанок: Марфа Тимофеевну с ее сестрой.
— Все что было у нас с тобой последние дни, это как наваждение. Точно какой-то сон: то сладкий, то горький. Но вот он кончился, — Ирина Львовна отпила глоток кофе, глядя в окно. — Не представляю, что теперь будет. Конечно, я заслужила наказание. Я очень виновата перед дочерью и перед богами.
— Ты ни в чем не виновата. Да, мы с тобой поддались желаниям. Но если человек желает любви, ласки, удовольствий, то разве это преступление? Здесь нет ни капли твоей вины. Виноват только я, что ты ничего не знала о моих отношениях с Наташей, — последние слова дались мне с большим трудом. Я схватился за сигарету.
— Как же это нехорошо с твоей стороны! Это просто чудовищно! — она снова заплакала. — И я догадывалась об этом! Особенно после ваших последних игр в Анталье с пожаром. Саш, мне хочется умереть!
Я снова не знал, что сказать. Единственное, что смог, так это взять ее руку и дать ей хоть немного тепла.
— Перун-Алладин… Надо же, тебе мил Перун-Алладин… — произнесла она, всхлипнув. — Как нам жить дальше? С этим невозможно жить!
— Я верну Наташу. Обещаю! Просто поверь мне, — я закашлялся от слишком глубокой затяжки сигаретой.
— Ты снова говоришь то же самое: просто поверь мне… Ты однажды говорил мне эти слова, — напомнила она. — Но мне нужно было не верить.
— Я сейчас уйду на поиски Наташи. Постараюсь вернуться к вечеру. И постараюсь привести ее. Знаю, что сказать ей. А ты, если хочешь отвлечься от тяжелых мыслей, поезжай к Денисовой. Сделай все, как собиралась вчера, — попросил я.
 
— Ну да, к Денисовой! Это выглядит таким мелким ненужным на фоне случившегося, — она покачала головой. — Какая же я дура! Беспечная дура, которая думала, что жизнь, это просто сон.
— Если я верну Наташу, и она простит нас, ты успокоишься? — одним глотком я допил теплое кофе.
— Не знаю. Не знаю, смогу ли я вообще, когда-то успокоиться. Только, пожалуйста, не пропадай. Вернись хотя бы к вечеру! Я не могу потерять дочь и еще тебя! — она с мольбой смотрела на меня серыми мокрыми глазами. — Я не перенесу эту ночь, если останусь одна.
Я не стал вызывать экипаж — пошел пешком, используя заготовку «Компас». Магическая навигация вела куда-то к центру столицы. Одновременно я прокручивал в голове возможные варианты. Если верить Троцкой, то Наташа еще несколько дней назад находилась в Москве. Может, залетала на один день. Ведь у сестренки в близких друзьях сам принц и еще какой-то серьезный магистр. Поэтому ее перемещения непредсказуемы. Возможно все эти дни она находилась вовсе не в Питере, а в Москве. Почему не сообщила мне или маме? С почтой-то здесь очень неплохо налажено: сообщение в любой имперский город за пару часов. Наверное, вырвавшись из опеки Ирины Львовны, Наташа не спешила расставаться с милой свободой. На ее месте я бы поступил так же.
Но все это дело десятое. «Компас» в любом случае выведет меня на нее. Как мне строить с сестрой-любовницей разговор? Когда я пытался хоть как-то унять терзания Ирины, мол, успокойся, приведу я твою дочь, то имелись у меня некоторые соображения. Только с такой непредсказуемой особой, как Наташа, все это очень неверно. Я думал так: каким-то образом вывести ее на разговор, потом сделать «Нежное Касание» и «Формат С:». Нет, разумеется, не стирать в ее голове ничего! Я не настолько сволочь, чтобы пойти на бессовестное вмешательство в сознании дорогого мне человека. Но я бы очень постарался снять ее эмоциональный заряд из-за последних событий. И еще бы использовал «Откровения». После чего спросил бы: «Изменяла ли она мне с кем-то в эти дни?». Откуда-то у меня имелась тупая уверенность, что да. И вот после этого, я бы постарался найти с ней примирения, мол, и ты, и я — мы одинаковые в этом горячем вопросе. Давай, родная, снизим градус. Давай поймем друг друга и взаимно простим. Давай как-то иначе построим наши отношения. Так, чтобы не мучить, не душить друг друга тем, что некоторые называют «любовь».
А если она вообще откажется идти на контакт со мной? Ну тогда, я бы снял номер в ближайшей гостинице, там вышел из тела. Быстро нашел ее, и большую часть названых манипуляций провел из тонкого плана. Потом бы снова попытался поговорить. По моему мнению, шансы на примирение имелись высокие, и поэтому обещания Ирине не станут пустой бравадой.
Проходя мимо пестрой витрины с печатной продукцией, мне показалось, что в заголовке одной из газет мелькнуло имя Луция Максима. Вспомнились вчерашние события, и я вернулся, просмотрел свежие московские газеты, отобрал три «Ведомости», «Европейский Дом» и «Перун видит все». Конечно, требовалось поскорее разыскать Наташу, но любопытство тоже имело силу, и решил дойти до ближайшей лавочки, перекурить и хотя бы мельком пробежать глазами по статьям, где фигурировало имя консула.
Свободную ближайшую лавочку я нашел лишь возле храма Перуна-Алладина. Того самого, где мне пришлось являть «силы небесные» для разгона строптивых дам. Там, в приятной тени клена прислонил к скамье задницу, закурил и принялся вникать в свежие новости.
Оказывается, жуткий скандал все-таки случился. Так пишут «Ведомости»: «Жуткий скандал на Неглинной!». Не понятно только у кого сдали нервы: то ли у римского консула, то ли графини Троцкой, но статья говорит о разрыве отношений «потрясшей высший свет». И том, что римский консул в горьком расстройстве сегодня должен покинуть Москву. Ну, как говориться, ни пуха, ни пера — летите, голуби, летите. «Европейский дом» очень кратко сообщает о «небольшой ссоре» между Светланой Григорьевной и Луцием Максимом. Зато угону колёсницы консула посвящена большая статья с забавными подробностями. А «Перун видит все» рассуждает о том, что якобы имел место мистический случай, и у Луция Нелия Максима имелся двойник, который натворил все эти неприятности. Натворил ради того, чтобы испортить отношения в одной из самых блистательных пар двух великих империй. Там же имеются рассуждения о том, что за всем этим могут стоять происки неведомых врагов. К счастью, фамилия Разумовских нигде не фигурирует. И на том спасибо.