Милорд, откройте тайну! (СИ)

— Ты догадалась, тётя? Так все заметно?
— Заметно?! Да у тебя лицо и не лицо, а что-то сродни начищенному блюду! Само сверкает и прекрасно отражает свет. Луиза, я тобой горжусь. Ты уехала в Столицу нищей графиней Уилшир, а вернулась богатенькой Данбар, еще и своего кумира привезла как собачонку на веревке. По-моему он разум весь утратил, хотя пытался это скрыть. Таких горячих взглядов, какие он тебе дарил, я не предполагала в мужчине взрослом, умудренном и родовитом. Скажи, а ты не думаешь, что это все игра? Ведь слух о том, что он жесток к девицам не развеян, и не боишься ли ты жертвой стать?
— Он не жесток и я об этом знаю. Все слухи, ходившие о нем, всего лишь звук пустой, к тому же распускались им самим.
— Лу, дорогая, я не понимаю! — Эмилия была удивлена, но Лу привыкла доверять, а потому и с интересом ждала ответа на вопрос.
— Еще в Столице мне показалось странным то, что он ведет себя не как другие. Когда вокруг полно людей, он грозен и неразговорчив, а вот со мной совсем другое дело. Он очень любит посмеяться и насмешить умеет так, что слезы запросто из глаз текут. А что касается вопроса — он написал в письме, что даже песни о себе заказывал у Слэйда Перчатки! Он так невест навязанных пытался избегать и получалось.
— Вот хитрый жук! Лу, ему ты веришь?
— Я верю, тетя Эм и даже больше. Я его люблю… — ну вот и прозвучало громко то, о чем самой себе Лу только в мыслях говорила.
— Ну, в этом никаких сомнений, дорогая, — Эм против воли улыбнулась, но все же разум взял свое. — Ты понимаешь, что ему не пара? Всего лишь Данбар. Он — Ги Френсис Годольфин, а это имя, древней которого почти немыслимо сыскать. Лу, детка, ты в опасности. Он полюбил и это видно, но такая ваша страсть не доведет до счастья, только до греха. Ты понимаешь?
— Я — Тюдор и Ги об этом знает.
— И как это поможет? Детка, все это тайна и большая. Скажи, тебя он замуж звал? — Лу покачала головой.
— Нет.
— Сказал, что любит?
— Нет, — любая мало-мальски взрослая особа начала бы подозревать дурное, но Эм не всякая и стала размышлять, а Лу ее не прерывала, понимая, что тетушка пытается помочь.
Но, если честно, ей было все равно, что скажет Эм, и Лу уж мыслями была в дне завтрашнем, в том времени, когда она увидит снова Ги и может быть дождется поцелуя…. А что такого? Она о нем мечтала с тех самых пор, когда рассталась с Ги там, в Замке. Его объятия запомнились, и память о прощальном поцелуе ей не давала спать уже давно.
— Луиза, вот, что я тебе скажу — не отпускай его. Да, понимаю, он может не жениться и ты останешься одна и, вероятно, что с ребенком. Мы с этим справимся, поверь. Ты обеспечена и ты свободна! Позволь себе любовь, — Луиза после этих слов Эмилии ужасно покраснела и удивилась очень сильно!
— Тётя, о чем ты говоришь?! Не ты ли меня порола розгами, когда я просто убегала из дому? Не ты ли учила быть благопристойной и невинной?! Что значат все твои слова?!
— А то и значат! — Эм воскликнула! — Вы любите, и это очевидно, а значит рано или поздно любовь себя проявит и так, как должно. Противиться ей только потому, что положением вы не равны? Что статус разный? Лу, я всю свою дрянную жизнь мечтала быть любимой, а вместо этого явилась Миру умницей. Никоим образом не умаляю власть ума, но все ж любовь для женщины главнее! Я берегу тебя, как дочь, но я и счастья для тебя желаю! А слухи-сплетни…плюнь на них! Вот это и называется — свобода! Поняла?
— Ты еретичка, тётя, коль такое мне предлагаешь! Но, я привыкла слушаться тебя, а потому, пойду к нему на встречу. Он завтра обещал мне ждать у озера, — Луиза снова покраснела, но продолжила уверенно. — Я понимаю о каких последствиях ты говоришь, и могу лишь обещать, что продержусь я столько, сколько можно и сколько он позволит. Греха не совершу, покуда страсть меня не победит. И, Эм, спасибо за поддержку и за то, что нотаций мне читать не стала, хоть и должна была.
— Будь счастлива, родная… — они обнялись и поплакали слегка.
— Он мне не говорил, что любит…
— А тут и разговоры не нужны. И вот еще что, если он настолько сошел с ума, то я никак не буду против жить с тобою в замке Лидс, — Эмилия смеялась, бросив плакать. — Я и не надеялась, что вознесусь так высоко и стану вдруг советницей при герцогине. Сдается мне, что он предложит брак…. Лу, не соглашайся сразу, а убедись, что он не демон, о котором так много говорили. Все взвесь и уж потом решай. Любовь со временем проходит, а вот характер остается и тут уж точно нужно знать, что выбор сделан верный.
 
— А Ратленд сделал предложенье и ему никак не помешал мой низкий статус. Или это только из-за Торховой пяты?
— Конечно, детка. Только подумай, какой огромный плюс владеть землей, что прямо в сердце Лидс! Они враги и это дало бы Маннерсу большое преимущество. Как хорошо, что ты смогла собраться с силами и отказать ему, малышка, — Эмилия поцеловала Лу. — Ну, а теперь пора ко сну. Ведь завтра может многое случится, не так ли?
Обе рассмеялись, еще не зная, какой Судьба им даст урок и как бывают хрупки планы, что человек готовит для себя, а получается не так, а то и вовсе не выходит.
Утро ясное и теплое уже заглядывало в окна спальни Лу, а вместе с ним и Эм, но только в дверь.
— Луиза, просыпайся! К нам гости, да какие! Жена старшего Хилла, Дороти и вместе с ней сэр Томас Ратленд. Они родня, но дальняя и он нашел, измыслил способ, как дотянуться до тебя. Я сразу отослала Энди к Лидсу, но это целых шесть часов. Пока Манк доберется до герцога, пока они приедут… Луиза, дорогая торопись! Нам продержаться нужно до приезда Ги.
— Я поняла! — Луизу словно ветром сдуло из постели и началось то утро ужасом и хлопотами.
Когда Лу вышла в Зал, к ней сразу подбежала Дороти, графиня Пэмброук, жена наследника владений Хилл и графа Уилшир, и та, чей муж оставил Лу без содержанья, в нищете. Она сейчас так сладко улыбалась и речь такую милую вела, что Лу понятно стразу стало, что Ратленд настоял на том, что б навестить Луизу.
— Дорогая, я так рада тебя видеть! — взаимные поклоны, но Лу при этом избегала взглядов Томаса, а вот они имели место быть.
Ратленд так уставился на Лу, что это было странным, если учесть его какой-то мрачный вид. Он вовсе ей не улыбался, но смотрел так плотоядно, что мурашки бегали по коже, да и не только у Данбар. Эмилия ужасно побледнела, а Теренс Шу напрягся.
— И я Вам рада, тётя. Однако, Ваш приезд сюрпризом стал. Что привело Вас с Торхову пяту? Граф Пэмброук здоров? — Лу обернулась к Тому. — Ваша Светлость, прошу располагаться и чувствовать себя, как дома. Я сожалею, что мой дом не так велик, как Ваш, но он уютен.
Дороти уже открыла рот, что б щебетать, но Том ее опередил.
— Миледи, дом прекрасен, но хозяйка превзошла его стократ. Спасибо, я уверен, что мне будет уютно здесь и Вам со мною рядом тоже будет хорошо.
Все замолчали, понимая, насколько речи герцога вольны, однако замечаний делать никто и не решился. А что? Он «Светлость», попробуй-ка, поспорь.
Пока вокруг носились слуги, пока графиня Пэмброук щебетала, пока Луиза улыбалась и делала приличное лицо, Эмилия считала время. Скорее бы приехал Лидс! И ей и Лу понятно было, зачем здесь Дороти и Ратленд, а потому тревога читалась явственно в речах и взглядах, какими обменивались они украдкой.
— Миледи, я видел, что у Вас прекрасный сад, быть может, Вы покажете его? — чего-то в этом роде Лу и ожидала, а потому и подготовила ответ.
— Ваша Светлость, я бы рада, но дел, как понимаете, ужасно много. Хозяйкой быть в мои лета не так уж просто, а потому, прошу прощения, что не смогу сопровождать. Я попрошу свою помощницу Вам все тут показать.
 
— Спасибо, леди Луиза, я подожду, пока Вы не закончите дела, — молчание повисло гробовое, но делать нечего, пришлось кивнуть и вскорости покинуть Зал, для, якобы, дел спешных и неотложных.
Так время удалось тянуть до вечера, но Ратленд был на стороже и поджидал Луизу везде, где мог. И если бы не Теренс Шу, помощник верный и надежный, сэр Томас, вероятно, уже добрался бы до Лу.