Симбионт и лень (СИ)

Мне оставалось только ждать и надеяться. Надеяться на то, что дедок-автоментор — не более чем проекция образа, созданного моим собственным подсознанием, предупреждающим меня о скором исцелении таким вот своеобразным способом. Надо всего лишь закрыть тысячу семьсот тридцать семь тестов и всё со мной будет в порядке. Трудно конечно, но я обязательно выполню все задания. Может быть, было бы легче, если бы задания относились к отдельным блокам профессиональных знаний, но, к сожалению, это было не так. Задачи относились ко всему комплексу полученных знаний, что, впрочем, оправдано. Например, та же алхимия и для кулинарии и для медицинского дела годится, а рукопашный бой… хм… так овощи нашинковать тоже навык определенный требуется.
Осталось пятьсот семьдесят три блока тестов и… что-нибудь изменится. Надеюсь, в лучшую сторону.
— Хр-р-р-р… Ой!
— Эй! Ты меня слышишь?! — острый кулачок втыкается мне под ребро, выбивая из дремы. — Опять нагло спишь?! Тут, понимаете ли, целая супруга перед ним распинается, а он, гад, дрыхнет!
— Не целая.
— Что? — возмущённо выдала Наташа.
— Я говорю, что не целая, а моя вторая половинка.
— Половинка, — загадочно улыбаясь, протянула супруга. — А кое-кто, храпящий мне на ухо, обещал свои фирменные вкусности…
— Не надо этих инсинуаций, я не храплю.
— Значит, по вкусностям возражений нет, — с ухмылкой заявила Наташа.
— Эх, — я притворно тяжело вздохнул. — Чего только не сделаешь ради любимой женщины.
Придется применить тяжелую артиллерию по задабриванию супруги, благо снаряды — слоеные пирожные, трубочки, эклерчики, бисквитики с нежнейшим кремом и цукатами — уже готовы к запуску.
В последнее время я иногда занимался выпечкой на дому и приторговывал готовой продукцией, которая расходилась мгновенно среди знакомых и соседей. Готовка пирожных в домашних условиях приносит доход, сравнимый с таксованием, но при этом ресурс автомобиля не страдает, а я остаюсь в комфортных домашних условиях, не рискуя жизнью, здоровьем и машиной.
И ничего с заказчиками не будет — подождут следующую партию, если вдруг случится невозможное и Наташа съест всё. Иначе тем, кто придет вслед за ними, вообще ничего не достанется. Некому будет вкусности готовить, ибо замечательный кондитер, уникальный мастер, художник и творец шедевров (это я про себя, конечно же) погибнет во цвете лет от руки нежной девушки. А может и от какого-нибудь предмета… Резинового и продолговатого, который лежит… Хм… О том, что и где лежит, лучше никому не знать, особенно нашей дочке.
Потом скажут: «Погиб от удара по голове резиновым х…».
Двумя метеорами мы влетели на кухню. Я бешеным мячиком по довольно сложной траектории проскочил мимо плиты и обеденного стола, докатился до кухонной тумбочки, где стоял поднос с готовыми пирожными, подхватил его и, развернувшись, выставил его перед собой.
Наташа смотрела то на меня, то на горку пирожных, у неё был такой взгляд, будто решала сложнейшую дилемму.
— Сергей, я забыла, — грустно произнесла супруга. — Я же на диете.
— Ну что ты, милая. Угощайся, подумаешь, от одного-двух-трёх пирожных разве растолстеешь?
— А если растолстею? — провокационно спросила супруга. — Ты же меня бросишь и уйдёшь другую девушку кормить вкусностями.
— Ничего подобного! Как ты могла такое подумать? Я люблю только тебя и продолжу любить в любом виде. Даже если вдруг располнеешь, лишь расширю дверные проёмы, чтобы мы могли в них разойтись.
— Ох, Серёжа, ну ты и романтик, — саркастически произнесла Наташа. — Мужчина, пока дочка в школе, прошу вас следовать за мной!
Наташа схватила с подноса эклер и стала на ходу его употреблять. Она развернулась и пошла в сторону спальни. Я шел за девушкой и откровенно любовался ее фигурой. Как ей удалось совместить хищную пластичность воина с грацией танцовщицы? Причем так, что воинскую подготовку могут видеть только настоящие мастера. Для всех прочих она обычная, немножко даже хрупкая, девушка.
Хотя о чем это я? Наташу в раннем детстве отдали на танцы, где она прозанималась несколько лет. Потом её, тогда ещё живой отец, отдал девочку в секцию боевых искусств, причём ходила она туда очень долгое время. Тренером секции был друг её отца, который учил спецподразделения милиции, по той же программе он и Наташу натаскивал, только в подготовке девушки основной упор делался на гибкость, выносливость, точность и скорость. Задача ставится не зашибить противника молодецким ударом, а вывести его из строя, чтобы не мог продолжать бой или преследовать. В идеале даже убивать не надо, достаточно нанести ему максимум повреждений организма за минимум времени. Такая подготовка не наращивает мышечную массу и не превращает в шкафа-силача, способного пальцами камни дробить, однако силу развивает тоже немалую. При этом у девушки мягкий характер, глядя на неё ни за что не скажешь, что она кандидат в мастера спорта по рукопашному бою.
 
Мой рассеянный взгляд скользил по спальне, привычно отмечая свежесть постельного белья на массивной двуспальной кровати, сделанной под заказ, чтобы выдерживать не только мой вес, но и наши с супругой постельные игры. Так же отметил яркость цветов в вазочках, установленных на подоконнике, и фикуса, стоящего в углу в большой кадке. Всё это создавало неповторимый уют, который сложно создать мужчине, такое доступно лишь женщинам.
После того, что изредка делают супруги в кровати, и я не имею в виду сон, поскольку этим как раз женатые люди в постели занимаются регулярно, я лежал и слушал жену. Девушкам ведь важно пообщаться после «этого», они задают глупые вопросы, например: «О чём ты думаешь?». Да ни о чём не думаю, у меня в голове в такие моменты настолько пусто, что кажется, если по черепушке ударить, то в ответ раздастся басовитый гул.
Речь её звучала журчанием ручейка и игривым дуновением ветерка в саду. О-очень для меня усыпляюще. В смысл я даже не пытался вслушиваться. Наташе, за редким исключением, обычно хватало того, что я сижу напротив или просто рядом и киваю головой. Бывает (и часто) невпопад, но такие мелочи её всегда мало заботили. Уже на протяжении многих лет я был для неё идеальным собеседником. Тем, кому, не боясь огласки и предательства, можно рассказать всё.
Я с женой не спорил. Один разок (ну ладно, не разок) попробовал, после чего перестал даже задумываться о каких-либо аргументах. Почему? Потому что лень. Всё равно девушку не переспоришь. В общем, я давно понял бессмысленность всяких споров с Наташей и привычно предоставлял ей по потребности то свое большое ухо для «рассказать», то безразмерную жилетку для «поплакать». Хватит с меня одного раза, когда меня обозвали тупым увальнем, ни хрена не понимающим нежную и ранимую душу девушки, которая собирается уехать к маме. Так что, я больше никогда супруге не противоречил, а несогласно хмыкал изредка чисто для того, чтобы поддержать разговор. И не потому, что она царь и бог в семье, а я подкаблучник. Повторюсь, мне было банально лень этим заниматься.
После того самого сообщения от обучающего симбионта вечно хотелось спать и, более того, сколько бы я ни спал, вставал всегда разбитым, словно пахал в поле от зари до зари вместо трактора. Естественно, в течение дня так и искал место, где бы прикорнуть.
Речь Наташи журчит и журчит, мысли плывут и плывут, спальня расплывается-расплывается-расплывается…
— Так, мы поедем на море? — закончила вопросом свой рассказ девушка.
— Что? — очнулся я, по-видимому, как раз вовремя.
— Опять спиш-ш-шь и меня не слушаеш-ш-шь?! — змеей подколодной зашипела Наташа.
— Я не сплю! Не сплю! — постарался я поскорее затушить костер ее ярости. — Я только не знаю, правильно ли понял, что ты сказала?
— Я сказала, что лето скоро, надо съездить на море, а то дочку так ни разу и не свозили, да и в первый, и в последний раз я море видела ещё до нашей свадьбы, — раздувая ноздри, раздражённо поведала супруга. — Ты чем слушаешь? Я уже час на эту тему распинаюсь.