Мой прекрасный негодяй

– И это лучшее, что у вас есть? – обратился он к Хилари, которая оторвалась от разговора с прыщавым юнцом на козлах и сделала шаг в его сторону.
– Как ни печально, да. Билли заверил меня, что экипаж исправен, но я в этом сомневаюсь. Никто не пользовался им еще с тех пор, когда мои родители были живы. – Она посмотрела на него. – Благодарю вас за то, что позаботились о Трикси.
– Для меня это было удовольствием, – солгал он. – Вы уверены, что ей будет лучше с нами, а не здесь, в Грейндже? Не могу удержаться от мысли, что с нашей стороны жестоко подвергать ее такому испытанию.
Хилари нахмурилась:
– Было бы проявлением полной бесчувственности оставлять ее здесь. Никто бы не стал о ней заботиться. Не думаете же вы, что нам следует остаться, пока ей не станет лучше?
Нет, конечно, он так не думал.
– Если мне придется провести в этом доме еще хотя бы ночь, я точно кого-нибудь убью. И по всей видимости, это будут ваши братья.
– Нет, если только я доберусь до них раньше, – хмуро отозвалась Хилари.
Признав свое поражение, Давенпорт со вздохом протянул ей руку:
– Пора.
Бросив последний взгляд на все, что она оставляла позади, Хилари кивнула и позволила ему усадить себя в карету.
 
Глава 7
 
Подсаживая Хилари в экипаж, Давенпорт окинул беглым взглядом окрестности. Проблеск света привлек его внимание. Он мелькнул со стороны небольшой рощицы деревьев, растущих в беспорядке рядом с испещренной рытвинами подъездной аллеей.
Должно быть, Хилари почувствовала охватившее его напряжение, поскольку она обернулась и с любопытством посмотрела на него:
– Что-нибудь не так?
Он сопротивлялся искушению силой втянуть ее в карету.
– Нет, ничего, – ответил он, поднимаясь по ступенькам следом за ней.
Его «тень» все-таки нашла его. Или, вернее, его «тень» никогда не выпускала его из виду, несмотря на то что из Лондона его увезли глубокой ночью, а до Грейнджа он добирался окольными путями.
Кто-то упорно шел к своей цели.
Давенпорт уселся рядом с Хилари на потертом бугорчатом сиденье напротив горничной и вытянул, насколько мог, ноги. Когда-то туго набитые подушки были из королевского голубого бархата, но сейчас это уже осталось в прошлом. До чего же удручающим должно быть повседневное существование среди всего этого упадка!
Его гнев на братьев Девер вспыхнул с новой силой.
Давенпорт искоса взглянул на очаровательный профиль своей спутницы, так изящно очерченный и завершавшийся самым прелестным ротиком, какой ему когда-либо случалось видеть. Его вдруг охватило непреодолимое желание осыпать ее предметами роскоши. Она должна купаться в шампанском, носить в волосах бриллианты и одеваться в тончайший шелк…
И не носить совсем ничего, лежа в постели и ожидая его. Интересно, как она выглядела без одежды?
… Словно почувствовав на себе его взгляд, Хилари мило покраснела и отвернулась, уставившись невидящим взором в окно. Давенпорт подавил желание задернуть шторы. Если кто-нибудь поджидал в засаде снаружи, чтобы всадить ему пулю в лоб, будь что будет, но он скорее умрет, чем позволит, чтобы Хилари пострадала из-за него.
Здравый смысл подсказывал Давенпорту, что, кто бы ни преследовал его, этот человек не собирался его убивать, иначе граф уже давно был бы мертв. Он не мог сохранять бдительность в течение всего дня, а его враги – кем бы они ни были – шпионили за ним по всему Лондону вот уже без малого шесть месяцев.
До сих пор все это вызывало у него не более чем минутный интерес. С тех пор как он вернулся в Лондон, его едва ли занимало что-то еще, кроме женщин и спиртного.
Так. Чего же они от него хотели?
Если они следовали за ним потому, что предполагали, что он вернется к научным исследованиям, то их ждало разочарование. С этим он покончил раз и навсегда.
Так или иначе, некто упорно следил за каждым его шагом, и этот некто, по-видимому, был чертовски хорошим сыщиком.
– Неужели эта колымага не может ехать быстрее? – спросил он.
– Нет, не думаю, – ответила Хилари. – Я приказала вознице подгонять лошадей, но осмелюсь предположить, что на большую скорость они не способны.
 
И затем она произнесла, словно зачарованная любуясь в окно на проплывавший мимо сельский пейзаж:
– Не могу поверить, что я на самом деле направляюсь в Лондон!
Она обернулась к нему и под влиянием внутреннего порыва протянула ему руку:
– Спасибо за то, что согласились взять меня с собой.
В первый раз она смотрела в его сторону с неподдельным дружелюбием.
Давенпорт затаил дыхание. За последние сутки ему уже приходилось видеть на ее лице отвращение, досаду, ярость, холодность, нетерпение, подавленность, уныние – по сути, всю гамму человеческих эмоций, большая часть которых, приходилось признать, была вызвана им самим. Но он еще никогда не видел ее улыбающейся.
Эта улыбка была подобна лучам солнца, озарявшим его, проникавшим в него, заполнявшим все его чувства неземным светом. И он наслаждался исходившим от нее теплом, словно кот, растянувшийся на припеке.
Однако скоро свет в ее глазах погас, сменившись озадаченным выражением.
– В чем дело? – спросила она. – Вы выглядите рассеянным, милорд.
– Ваша красота сделала бы рассеянным любого мужчину, – пробормотал он в ответ без какого-либо предварительного обдумывания или лукавства.
– Красота? – фыркнула она, все следы недавнего тепла вдруг исчезли. – Не думайте, что можете меня улестить, милорд. Я выгляжу сносно, только и всего.
Сносно? В любое другое время Давенпорт готов был поспорить по этому поводу, но сейчас сдержал уже готовое сорваться с его уст яростное возражение. Он не хотел выставлять себя из-за нее на посмешище – в особенности когда взгляд блестящих любопытных глаз Трикси был прикован к нему. Впрочем, уже сама сила его потребности убедить Хилари в том, что она недооценивала собственное очарование, не могла не внушать беспокойства.
Он был знаком с этой девушкой менее чем сутки. Ничто не мешало ему поразвлечься с ней, однако он твердо придерживался правила ограничиваться только легковесными интрижками, и никакая женщина на свете не могла заставить его изменить этому правилу. Даже женщина, улыбавшаяся ему как ясно солнышко.
Он решил сменить тему:
– Вы оставили весточку вашим братьям? Они будут беспокоиться за вас.
– Нет, не будут, – ответила она. – Но не волнуйтесь. Позже я напишу им, что уехала в столицу в сопровождении миссис Фаррингтон.
– А разве они не дознаются, и очень скоро, что вы не с ней?
– О нет. Их совершенно не заботит, где я и что делаю, до тех пор пока я не прошу у них денег.
Теперь Давенпорт уже сожалел, что не поколотил ее братьев еще сильнее, когда ему представилась такая возможность.
– Вы так невинны, – заметил он, покачав головой. – Что, если бы у меня были дурные намерения в отношении вас?
Она бросила на него суровый взгляд.
– У вас есть дурные намерения в отношении меня.
– И все-таки вы здесь со мной, по дороге в Лондон, имея для защиты лишь вот эту бестолковую горничную. – Он взглянул в сторону Трикси, которая к этому времени уже заснула. Та, словно по команде, испустила чуть слышный храп. – Не слишком ли вы доверчивы, моя дорогая Хани?
– Нет, думаю, что я оценила вас верно, милорд, – произнесла в ответ девушка, расправляя юбки.
– Вы, возможно, не имеете представления о моей репутации касательно женщин, – пробормотал он, явно провоцируя ее.
– Мне нет необходимости прислушиваться к сплетням. Я и сама прекрасно вижу, что вы за человек, – ответила она. – Но раз уж вы не попытались напасть на меня сегодня утром, когда я была в таком уязвимом положении, вряд ли вы сделаете это сейчас.
– Возможно, я просто выжидал, пока ваших братьев не будет рядом, чтобы вам помочь, – возразил он. – Об этом вы подумали?
Ее глаза округлились. Нет, она явно об этом не подумала. Однако Хилари быстро пришла в себя.