Ловец сбежавших невест (СИ)
Карл заверещал, как будто к пяткам его приложили серебряные пятачки, но это помогло мало. Тристан, одной рукой подтягивая штаны, второй ухватил вампира за шкирку, следя, чтоб тот не удрал. Все вместе мы прошли к конторке вампирши, за которой та вела свои дела, и там Генри, не прибегая ни к какой магии, пером и чернилами на обычном листе бумаги написал следующее:
«Я, Король Тьмы, волей своей изымаю из Лабиринта девицу Изольду Ладингтон и отпускаю ее в мир, под солнце. Ее грехи и обязанности будет отбывать Карл, посмевший нарушить Правила. Его оставляю на месте ее и прикрепляю до момента искупления грехов без права на помилование».
И подписался красивой королевской подписью.
- Смотри же, девица Изольда, - сказал Генри, аккуратно складывая листок бумаги и вертя его в свете камина. Изольда, казалось, превратилась в неживую статую. Лицо ее было бледно и испугано, она заметно волновалась, то ли от того, что теперь жизнь ее должна была измениться, то ли оттого, что боялась, что Генри передумает. - Ты теперь будешь обычным человеком. Никакой крови; никакой охоты и никаких крыльев.
- Не больно-то и хотелось, - пробормотала вампирша, и Генри, не говоря больше ни слова, кинул бумагу в огонь.
Вмиг пламя окрасилось в алый цвет и рвануло вверх по трубе, гудя, раскидывая искры.
- Дело сделано, - прогудело в трубе пламя зловещим голосом.
Карл взвыл. Призрачная цепь закрепилась само собой на его лодыжке, и верткий карлик изогнулся, пробуя ее на зуб, но даже свежеотросшие вампирские клыки не могли ее одолеть. Он рыдал и рвал звенья, но дело его было плохо: цепь накрепко приковала его к конторке, и имя его было вписано во все правила, висящие на стенках в рамочках.
Генри подошел к обмершей от волнения девушке и церемонно поцеловал ее руку.
- Ну, мисс, - произнес он, глянув в ее перепуганные глаза, - отныне вам тут не место. Инквизитор, - он обернулся к Тристану, - не проводите ли девицу наверх?
- С превеликим удовольствием, - ответил Тристан, пошевелив босыми пальцами на ногах и внимательно посмотрел на них. - Только сапоги надену. А вы без меня не уходите!
- Да куда же мы уйдем, - улыбнулся Генри. - У нас есть дело поважнее - приготовиться к приему в доме, где нас поджидают!
Тристан с девицей ушли, пожалуй, чересчур поспешно. Ноющий карлик, вереща и рыдая, носился вокруг конторки, время от времени дергая свою цепь и сокрушаясь насчет адских розог, которые вот-вот получит, а я…
А меня меж тем посетила очередная безумная идея!
- Генри, - таинственно прошептала я, прижимаясь к его плечу и стараясь, чтоб никто случайно не подслушал мои слова, - а вы когда-нибудь прежде спускались в Ад?!
- Что?! - удивился он. - Нет, конечно! Зачем?
- А о своем титуле Короля Тьмы, - продолжала я, игнорируя его вопрос, - вы когда узнали? Здесь, сегодня?
Генри поморщился. Видимо, тема была весьма щекотлива.
- Нет, - честно признался он. - Видите ли, Энди… Я об этом знал и раньше, потому как... э-э-э... мой магический потенциал весьма велик. Да и Князь Полуночи… он соблазнял меня именно тем, что я буду не последнее лицо в Темной Магии, что я могу тут властвовать и повелевать всеми… но вы же понимаете… что он обманул меня.
- Я сейчас вам о другом толкую! - все так же таинственно шептала я. - Генри, вы действительно не понимаете? Вы своей волей любого можете изъять отсюда, и себя - в том числе!
Генри, до которого эта крамольная мысль дошла не сразу, даже остановился, раскрыв рот.
- Вы можете, - продолжала я, вдохновленная его молчаливым согласием, - написать точно такую же бумагу, снимающую с вас все полномочия Короля Тьмы! Понимаете? Отречься! Потом Тристан просто проводит вас домой так же, как Изольду, охраняя, и вы свободны, Генри!
Генри даже замер на миг, пораженный моими словами.
- Так просто, - произнес он, наконец. - Просто сжечь в камине слова отречения…
- Да! - выкрикнула я, невероятно счастливая, что смогла помочь ему. Я же видела, как он мается, как страдает, не желая примириться с тем, что его насильно записали в армию адептов темной магии. - Прямо сейчас! И Тристан выведет вас отсюда, Генри, как совершенно чистого, светлого и невинного, как в день рождения! Ну же!
Искушение было слишком велико - вернуться к конторке, отпихнуть ногой хнычущего Карла, одним росчерком изменить свою судьбу, но Генри сдержался. Он обнял меня за плечи и несколько раз горячо поцеловал, безмолвно благодаря за указанный ему способ спастись. Но…
- Нет, Энди, - произнес он с трудом, сглотнув ком, мешающий ему дышать, высекающий слезы бессилья на глазах. - Это отличный план, но нет. Не сейчас.
- Но отчего, Генри?! - изумленная, вскричала я. Он ласково взглянул на меня, в синих его глазах сияло нежное, ласковое обожание.
- Милая Энди, - с чувством произнес он, касаясь моей щеки ладонью так, будто всю эту нежность он хотел подарить мне, чтобы я прочувствовала ее всей душой. - Я не знаю, как и благодарить вас. Это действительно выход, и я им действительно воспользуюсь. Но не теперь. Не сегодня.
- А когда же, Генри?! - вскричала я. - И отчего не сейчас?
- Не забывайте, Энди, - голос Генри стал строгим, - зачем мы здесь. Мы ловим невесту Короля. И забрели в своих поисках в Ад. А здесь мой высокий темный титул нам только на руку. Здесь я полезнее как Король Тьмы, нежели чем безвестный Ловец. К тому же, - глаза его смеялись, отчего Генри сделался только еще красивее, - мы, кажется, собираемся на бал?
- На бал к демону! - резонно напомнила я. - Не велика честь, плясать на его паркете! И он обойдется. Примет у себя не Короля, а простого ловца!
- Не все ли равно, к кому мы идем? - лукаво произнес Генри. - Дело ведь не в нем, а в вас. Неужто вам не хочется пойти туда с настоящим Королем? Рука об руку? Чтобы все смотрели на вас и завидовали?
Картина, нарисованная Генри, была так заманчива, что я замолкла, оборвав на полуслове свою горячечную речь в поддержку мгновенного отречения от тьмы.
- Красивое платье, - меж тем ворковал искуситель-Генри, и глаза его смеялись и сверкали, как сапфиры. - Самые лучшие украшения, что только может себе вообразить человеческий разум… и статный спутник - разве не мечта?
- Но Генри, - протянула я, - а где ж мы их возьмем!?
Я оглядела мое краденное Тристаном одеяние. Оно было неплохо и модно, но вовсе не годилось для бала.
- Энди, у вас же магии целая куча. Той самой, что вы наловили моей ловушкой. Неужто не поделитесь со старым боевым товарищем? - неодобрительно произнес Генри.
- О, Генри… я просто не подумала о ней… А разве ее можно тратить? Разве не положено ее, раздобытую в бою, вернуть в казну Его Величества?
Я говорила правильные слова; я говорила о том, как следовало бы поступить верно. Но все мое существо верещало: «Бал, бал, бал!». И я даже перестала дышать, глядя, как Генри сурово сводит брови и делает вид, что размышляет.
Вот же негодяй! Нарочно меня дразнит!
Он решил все с самого начала, но, наверное, ему нравилось наблюдать на моем лице умоляющее выражение и абсолютное счастье, когда он, наконец, сказал:
- Энди, но мы ведь используем эту магию на благо общему делу! Мы сами ее добыли, так неужто мы не можем ею воспользоваться в трудный момент?!
- О, Генри! - заверещала я, позабыв обо всем на свете, об опасностях и о том, что мы идем в логово коварного жестокого демона. - А можно, я сама наколдую себе платье?!
***
От Генри я ожидала старомодных жабо, воротников, панталонов из телесного цвета атласа, и бархатного великолепия, в каком щеголял Князь Полуночи. Но Генри - вот удивительно! - оторвав горсть магических камешков от моей магической пелерины, облачился во вполне современный военный мундир ослепительно-белого цвета, севший на него как влитой, с золотыми пуговицами и золочеными эполетами на погонах. Довершала образ обычная черная бархатная полумаска. Генри рассматривал себя в зеркале, и, как будто, был очень собой доволен.