Ловец сбежавших невест (СИ)

- Вы что, Перси, - ошеломленно проговорил он, - вы прорастили в этой Анжелике свою серебряную ложку?!
Перси отчаянно кивнул.
- Вы так правы, господин Инквизитор, - произнес он. - Серебро в моем рту растаяло. Госпожа Удача нашла способ, как от нашего семейства отвернуться. Матушка бросала пасьянс, и всегда карты показывали удачный брак! Только он должен был спасти нас. Вроде искупления, сэр. Вроде прощения, полученного у Удачи. Но только кто ж так просто от нее откажется?..
- Ах, прохвост…
- Эту старую серебряную ложечку, сэр, я всегда хранил ее в комоде, запертую надежнее, чем фамильные бриллианты…
- И что же?
- Да ничего, сэр, - Перси снова отер взмокший лоб. - Я ведь очень богат, сэр. Очень. Я думал - любая за меня пойдет.
- И вы, тщеславный вы сукин сын, размешали чай этой ложечкой первой красавице города -Анжелике?!
- Я всем мешал, сэр, - ответил удрученный Перси. - Начал с герцогинь. Я думал - она прорастет в ком-то из них, и я тотчас женюсь. Оставлю удачу в семье. Пусть не мне везет, так жене, и детям!
Тристан мог только молчать. Ничего другого у него не получалось.
- И вот я мешал, - продолжал сэр Перси, - размешивал чай всем, поговаривал, что жениться хочу, и  все с таким интересом относились к этой новости, что прокола быть не должно было! А потом появилась эта Анжелика, - Перси выговорил ее имя почти с яростью. -  Она, конечно, хорошенькая, но я бы никогда не сделал ей предложения! Никогда!
- Почему? - искренне удивился Тристан.
- Безродная, - брезгливо поморщился Перси. - Приданого кот наплакал. Домишко крохотный.
- Невыгодная партия, - подсказал Тристан.
Перси кивнул.
- И вот вообразите мое изумление, - несчастным голосом продолжил Перси, - когда я ее угостил чаем. Я не собирался ей ничего размешивать! - он снова заверещал, как кабанчик, почуявший неладное под своим хвостом. - Но как-то так вышло, что именно эта ложка подвернулась мне под руку! Кажется, пришло письмо от герцогини, она со мной флиртовала, и я слишком торопился его открыть… и не посмотрел, что за ложку я схватил! А схватил я ее, наверное, по инерции. Я же всем ее предлагал! Руки сами потянулись, пока я изучал все эти вензелечки на конверте! Что эта Анжелика? Она просто собиралась всучить мне какие-то луковицы редких тюльпанов, которые разводит ее мамаша! То ли продавала она их, то ли  просто хотела подарить…
- Но вы заплатили, конечно, огромную сумму? - глаза Тристана смеялись, он прижимал к губам пальцы, чтобы не расхохотаться несчастному Перси в лицо. Перси был безутешен.
- Пять тысяч! - заверещал он снова, как резаный, багровея всем лицом.  -  Пять тысяч вместо пяти серебряных! Я не там поставил чертову точку! И лишний ноль нарисовал в чековой книжке…
Тристан молчал. Плечи его тряслись от беззвучного хохота.
- А когда я дочитал это чертово письмо и выпроводил девчонку, я увидел ее чашку, сэр! Чашку с серебряной ложкой! С моей серебряной ложкой! - выл Перси. - Она была черная, словно ею размешивал свой дрянной чай старый чахоточник! И в ней была дырка! В моей серебряной ложке!
Тристан  утирал катящиеся градом  от смеха слезы.
- Госпожа Удача, - простонал он, - выбрала Анжелику.
- Это была моя ложка, - прошипел Перси с яростью. - Моя! Я по ошибке ей отдал мою ложку! Я должен был вернуть ее себе, а эта мерзавка удрала из-под венца!!!
Глава 10. Невероятные приключения
А мы с Генри тем временем влипали в самые невероятные приключения!
Пока Тристан отвозил домой спасенную невесту, мы с Генри осторожно обыскивали лавку фальшивок в поисках того, из чего можно было сделать магическую ловушку.  Из чего она делалась? Право же, я не знала. А вот Генри, кажется, знает все! Впрочем, чему удивляться, он живет триста лет…
- Собирайте золотые билетики, Энди, - велел он мне, осматривая лавку.  У него в руках была какая-то странная птичья клетка, слишком маленькая для попугая, и старая кофемолка. - Вот на этой кофемолке вы будете их молоть. Используем их магию в целом!
Я молча подчинилась.
 
Золотой картон, измельченный в кофемолке, превращался в золотую пыль. Кофемолка, конечно, тоже была магической подделкой; обычная магическая кофемолка измолола бы все, даже слиток золота, а у этой едва хватило сил, чтобы справиться с билетами.
Пока я ими занималась, сам Генри занимался своей клеткой. Он оклеил ее билетиками, и она стала похожей на огромную золотую еловую шишку, топорщащуюся чешуйками. Приспособил каким-то образом длинную палку, чтобы удобнее было протягивать ловушку далеко впереди себя, и прикрепил к дверце шнур, чтобы захлопнуть ее, когда магия окажется внутри.
Молотые мной билеты он ссыпал в саму клетку, как приманку. Наверное, будь я магией, я бы с удовольствием прыгнула б на эту золотую приманку…
Все то время, что мы работали, Генри словно избегал на меня смотреть. Обычно кидающий такие пылкие взгляды, сейчас он стал робким и нерешительным. Вот они, мужчины!.. Это было так обидно и досадно, что я все губы искусала со злости. Но первой говорить о чувствах девушке неприлично, поэтому я молчала и, сопя, подсыпала золотой крошки в клетку.
Долго моего сурового обиженного пыхтения Генри не вынес. Он глянул на меня несчастными глазами и глубоко вздохнул, отчего облачко истолчённых в пыль билетов взлетело над столом, и произнес дрожащим голосом:
- Ох, Энди!..
- Что, - тотчас же отозвалась я. Слишком поспешно. Слишком сурово. От моей жестокости у Генри губы дрогнули, и он стал еще более милым. Небеса пресвятые, как можно быть таким трогательно-хорошим, оставаясь вампиром?! За один его горький взгляд я готова была простить ему и его нерешительность, и его… трусость? Иначе как объяснить то, что она начал меня избегать?!
- Вы сердитесь, - убитым голосом ответил Генри. - Я вижу, вы же сердитесь! И мне это так невыносимо!
- Конечно, я сержусь, - ответила я так же горестно, как он вздыхал. - После всего того, что между нами было!.. Вы!.. Получили очень много от меня, да, Генри! И  теперь избегаете меня!
- Да я поэтому и избегаю, - несчастным голосом воскликнул он, - что вы меня раздразнили, вы зацепили меня, Энди, распалили, а я не получил главного! А так хочется…
Последние слова он выдохнул мне прямо в ухо, откидывая локоны с моей шеи и почти касаясь губами кожи. Как он так быстро преодолел расстояние между нами - я не знала, не успела увидеть, но тотчас же пожалела о своей глупой нескромности. Все время забываю, с кем имею дело! Вот это напросилась так напросилась…
- Энди, - шептал он, сгребая меня в охапку и усаживая на прилавок, да так умело, что я и опомниться не успела, как уже оказалась в его объятьях и поняла, что попалась, что напросилась на то, к чему не готова! - Энди, вы чертовски привлекательны! Так привлекательны, словно во всем мире нет девушки красивее! Если бы не черная магия, которая меня касалась и которая без следов не проходит, я бы никогда не отважился вам это сказать… но я дико хочу вас, Энди. Прямо сейчас. Прямо здесь.
- Что! - пискнула я, попытавшись сжать колени, но тщетно - Генри уже удобно и прочно устроился между ними,  умело задирая на мне юбку и поглаживая мои ноги в новообретенных чужих кружевных панталонах.
- Я всего лишь хочу сказать, - стеснительно произнес Генри, умело расшнуровывая мой корсет, - вот же дьявол! - и стыдливо краснея, - что темная магия - она же будит в душах людей то бессовестное, что давно похоронено и забыто… Вот и во мне она разбудила то, чем я был до того, как добровольно отрекся от  мира… Поэтому я тщательно сторонился вас, Энди, чтобы не позволить себе многого… Но больше терпеть у меня сил нет.
- Вы были бабником, Генри?! Ходоком?! Развратником?!
Его синие ласковые глаза сияли ярче драгоценных сапфиров, и я не заметила, как получила первый поцелуй, заглушивший мой вскрик, когда ладонь этого бесстыдника скользнула по моему животу меж ног. Я забилась, дрожа и трепеща, но его пальцы уже достигли своей цели - прорези в моих панталонах, - и от этого прикосновения судорога пробежала по моему телу, дух занялся. Я забыла, как дышать, вцепившись ногтями в плечи этому бесстыжему вампиру и переживая самые прекрасные моменты в моей жизни.