Семейные реликвии

— Не хотите ли зайти в дом и подождать его? — вымолвила Джульетта наконец, решив предоставить Эймосу самому разбираться с этим делом. Не могла же она просто прогнать эту даму прочь.
— Хочу, — и незнакомка устремилась в дом.
Джульетта посмотрела на стоящий во дворе кабриолет.
— А ваш, гм, супруг разве не зайдет?
Женщина разразилась смехом.
— Мой супруг! О, Боже мой, да нет же. Милочка моя, это ведь просто возница, доставивший меня сюда из города. Такое дрянное место, этот Стэдмен. — Она повернулась и крикнула мужчине, сидевшему в кабриолете: — Снимите мои чемоданы. Просто поставьте их тут в коридоре.
Джульетта едва не лишилась чувств. Так она еще и намеревается остаться здесь! Джульетта мучительно пыталась что-то придумать, но не могла. Ей хотелось пресечь бесцеремонную уверенность незнакомки в том, что ей можно остаться в этом доме. Такое поведение было поистине возмутительным, и Джульетта была уверена, что Эймос будет разгневан. Но Джульетта не могла забыть и о том, что здесь, на Западе, где городские дома были разбросаны на значительном удалении друг от друга, гостеприимство считалось безусловным законом. Друзья и близкие часто наезжали на несколько дней, а то и недель, и случалось, что кров и ночлег без колебаний предоставлялись совершенно незнакомым людям, которых или застигла непогода, или они неверно рассчитали время пути к своему месту назначения, или же просто пострадавшим от поломки оси или колеса в дороге.
А вдруг окажется, что эта дама родственница Эймоса или, например, жена его близкого друга? Джульетте совсем не хотелось, чтобы Эймос думал о ней как о грубой и невежливой с людьми или… да, и такое нужно допустить, просто ревнивой. Она вынуждена была признать, что не последнее место в охватившем ее ворохе самых разных чувств занимала ревность от мысли, что такая шикарная женщина приехала жить у них, пусть даже ненадолго.
В результате Джульетта никак не прореагировала на прозвучавшую уверенность незнакомки и только вежливо осведомилась:
— Могу я предложить вам что-нибудь? Кофе?
— Да. Прекрасно. Откровенно говоря, — произнесла она, прижимая к животу затянутую в перчатку руку, — я ужасно проголодалась. Найдется у вас что-нибудь поесть?
— Да, конечно. Как это я сразу не подумала. Вы ведь, конечно, встали сегодня рано и завтракали уже давно.
— Я вообще сегодня ничего не ела, — выразительно скривилась гостья. — Я никогда не ем рано утром.
Женщина расстегнула свою накидку и сбросила ее в руки Джульетты. Под накидкой на ней было надето ярко-зеленое платье, украшенное черной вышивкой и бахромой. На шее висело несколько блестящих ниток черного янтаря и такие же серьги были у нее в ушах. Несомненно, она была одета дорого и красиво, однако, одежда, как и все в ее внешности, выглядела вызывающе и нарочито.
Незнакомка отколола свою широкополую шляпу и также передала ее Джульетте. Терпение Джульетты было на исходе. Эта дама обращается с ней, как со служанкой! Тем не менее, она сдержала свое возмущение и повесила шляпу на дубовую вешалку в коридоре. Затем она провела гостью в переднюю гостиную и заторопилась в столовую, чтобы достать несколько самых лучших тарелок из буфета с фарфором. Неожиданно Джульетте захотелось показать этой женщине их жизнь в самом лучшем виде. На кухне она нарезала в вазочку яблоко и грушу и добавила к ней тарелочку с куском слоеного пирога, приготовленного вчера. Джульетта поставила все это на самый красивый сервировочный поднос из серебра и наполнила серебряный кофейник. Затем поставила на поднос также две чашки, сливочник и сахарницу. Покончив с этим, она развязала свой фартук и положила его на спинку стула. Подхватив поднос, Джульетта вернулась с ним в переднюю гостиную.
— Ну вот, все готово, — приветливо произнесла она, входя в комнату, и улыбнулась гостье одной из лучших своих улыбок. Джульетта поставила поднос на низенький столик перед диваном, где сидела незнакомка.
Сама Джульетта уселась на стул сбоку и взялась за кофейник.
— Может быть, хотите сливок или сахара?
 
— Да. И сливок, и сахара. — Женщина испытывающе наблюдала за Джульеттой, пока та наливала чашку и подавала ей.
Джульетта налила и себе кофе и добавила сливок. Она отпила немного и смотрела, как незнакомка ест, не переставая все время размышлять над тем, как бы повежливее узнать у гостьи цель ее приезда.
— Надеюсь, вы не очень устали в дороге? — начала она.
Гостья пожала плечами.
— Конечно, устала. Было чертовски холодно. Но, слава Богу, все позади.
— Ну и отлично, — Джульетта умолкла. Она никак не находила подходящую тему для разговора, не говоря уже о хитром вопросе, который позволил бы открыть причину приезда незнакомки. Джульетта откашлялась.
— Надо было мне и вашему кучеру предложить что-нибудь поесть и выпить. Пожалуй, ему стоит обождать вас на кухне; слишком уж холодно на улице. — И Джульетта собралась встать.
Однако женщина лениво махнула ей рукой, предлагая остаться.
— Не беспокойтесь. Я отпустила его. Мне он больше не нужен.
Джульетта в удивлении посмотрела на нее. Значит, она отпустила кабриолет? Но ведь никто еще не пригласил ее оставаться здесь! У Джульетты в голове не укладывалась подобная наглость. А может быть, эта дама прислала Эймосу письмо, в котором сообщила, что намеревается приехать, а он ничего не рассказал ей об этом?
— Гм… гм… я прошу меня извинить, но, кажется, я не знаю, как вас зовут.
— Элен Бангстон, — представилась гостья.
— Приятно познакомиться с вами. А я — Джульетта Морган, жена Эймоса.
Гостья широко раскрыла глаза, и у нее на лице появилось такое выражение, будто ее застигли врасплох.
— О… гм, да, рада познакомиться с вами.
— Мы поженились недавно, — пояснила Джульетта, заметив на лице гостьи изумление.
— Понятно. Поздравляю. — Она отставила тарелочку с пирогом и сделала глоток кофе. Когда Элен Бангстон вновь подняла глаза, ей удалось изобразить улыбку. — Вы прямо ошеломили меня. Дело в том, что я давно уже решила, что Эймос никогда не женится. Он ведь был такой закоренелый холостяк.
Джульетта кивнула.
— Думаю, многие удивились этому. — Ее лицо осветила улыбка. — Быть может, сам Эймос удивился.
Элен ответила ей почти мрачным взглядом и внезапно Джульетта почувствовала, что сказала что-то лишнее. Кровь прилила к ее щекам и она отвернулась.
— А как поживает… сын Эймоса? — спросила Элен.
— Итан? — вновь просветлело лицо Джульетты. — Вы знаете его?
— Да, разумеется. Я… давняя приятельница Эймоса.
— Понимаю. — Как хорошо, что она все-таки пригласила ее в дом и не ответила ей грубостью на бесцеремонное вторжение. — У Итана все в порядке. По крайней мере, чаще всего. Совсем недавно у него были какие-то проблемы с девушками. Вы же знаете эту молодежь. Он — хороший мальчик, добрый и внимательный. Но вам это, должно быть, хорошо известно, если вы знаете Итана.
— Знаю, — Элен машинально и без всякого интереса повторила произнесенное Джульеттой слово. — Может быть… вы бы не показали мне мою комнату, а то, кажется, я хочу немного отдохнуть. Что-то я начинаю чувствовать какую-то усталость от этой поездки.
— Разумеется. — И опять Джульетта ощутила волну глухого раздражения, слыша такую спокойную уверенность этой женщины в том, что она остается здесь на ночлег. Элен Бангстон вела себя так, словно была у себя дома. Она и не подумала спросить Джульетту, как та относится к ее приезду. Ей даже и в голову не пришло поблагодарить за то, что ей позволили остаться в доме. Почему же Эймос не предупредил о приезде миссис Бангстон? Сейчас Джульетта не могла сказать точно, на кого она сердилась больше — на эту бесцеремонную женщину с ее напыщенным шикарным видом или на своего мужа. Джульетта уже представляла себе, как она выскажет все это Эймосу, когда он приедет домой. Она выглядит последней дурочкой в глазах этой дамы, оказавшись в совершенном неведении ни о ее приезде, ни о том, кто она такая.