Семейные реликвии
— В самом деле? — изумилась Генриетта, окидывая внешность Джульетты оценивающим взглядом. — Что ж, это весьма хорошо, моя дорогая. Вы смотритесь очень модно и элегантно.
— Благодарю вас. Но, к сожалению, на мисс Джонсон это не произвело впечатления.
— Вы имеете в виду хозяйку шляпного магазина?
Джульетта кивнула.
— Я спросила у нее насчет работы, но она наотрез мне отказала.
Миссис Морган пренебрежительно махнула рукой.
— О, это чопорная особа. Нет, там вам не на что было рассчитывать.
— Я просмотрела также объявления в газете, но, увы, ничего не нашла для себя.
— Уверена, что в «Золотой Клетке» охотно наняли бы на работу певицу.
— Мне пойти в кабак? — Джульетта изумленно взметнула брови и на мгновение стала похожа на высокомерную светскую даму откуда-нибудь из Бостона. — Ни за какие деньги я не стану петь в кабаке. Там от девушки ждут гораздо большего, чем просто пение.
— Достойное отношение, — промолвила Генриетта.
— Но для актрисы такое отношение несколько неожиданно, не так ли? — резко и слегка пренебрежительно ответила Джульетта. Она слишком устала и была расстроена безрезультатными дневными поисками. Меньше всего ей сейчас хотелось выслушивать еще одну презрительную речь о моральных качествах актрис. — Мне известно, что люди думают обо всех женщинах, работающих в театре, но как ни странно, некоторые из нас все же имеют моральные устои. Мои родители работали в театре. Я сама по сути дела выросла за театральными кулисами, но родители старались воспитать нас с сестрой в традициях строгой морали. Моя мать была дочерью деревенского священника из Нью-Гемпшира, и она всегда помнила свое происхождение. Мама хотела воспитать нас с Силией как настоящих леди, и я не собираюсь отступать от своих принципов, соглашаясь на работу в кабаке, точно так же, как вы и любая другая достойная женщина этого города даже не стали бы обдумывать подобное предложение!
— Ого! — Генриетта хохотнула и всплеснула руками. — Да вы еще лучше, чем я думала! Какая удача!
Джульетта удивленно раскрыла глаза.
— Что? Вы что имеете в виду?
— Как что? Ясное дело, работу… На ферме моего деверя.
Джульетта уставилась на нее.
— Значит вы мне предлагаете работу?
Это было настолько далеко от ее предположений о причине интереса миссис Морган к ней, когда та пригласила ее в свою комнатку, что Джульетта не сразу ухватила смысл услышанного.
— Ну, разумеется, я же и говорю вам, что есть для вас работа. Конечно, я думаю, что последнее слово будет принадлежать Эймосу. Но он сам поручил мне подыскать ему экономку.
— Экономку? Вам требуется экономка?
— Да. Полагаю, вы умеете готовить и убирать в доме?
— О да, конечно, — не моргнув глазом солгала Джульетта. На самом деле, хотя она очень неплохо умела работать иглой, у нее было слишком мало опыта в приготовлении пищи и уходе за домом. После смерти матери, когда Джульетте исполнилось только двенадцать лет, она с отцом и сестрой жила в пансионах, где питание входило в оплату за проживание. Редко когда ей доводилось делать нечто большее, чем готовить кофе, да еще убирать в своей и отцовской комнатах. Даже для стирки одежды они чаще всего обращались к услугам прачечных, так как в гостиницах и пансионах не было условий для стирки и сушки белья.
«Но насколько трудно вести настоящее домашнее хозяйство?» — обдумывала она про себя. Все-таки большинство женщин с этим справляются, значит, наверняка, и она должна довольно быстро освоиться с подобными законами. Ей нельзя было долго оставаться без работы, и место экономки на ферме оказалось бы очень кстати. К тому же во всем городе для нее нет другой работы, и ничего не оставалось, как стать певичкой кабака, в этом она уже убедилась. Поэтому маленький обман ей, конечно, простится.
— Хорошо. Значит, так. Младший брат моего мужа Самуэля, Эймос, очень нуждается в экономке. Франсэз слишком часто болеет и не справляется с делами. Все это очень печально, — миссис Морган покачала головой. — Да, очень печально, — ее голос понизился. — Боюсь, ей осталось уже совсем недолго.
— Франсэз?
— Да, сестра моего мужа. Она все время жила на ферме с Эймосом и его сыном. Все хлопоты по дому были на ее плечах.
— А сейчас она…
Генриетта кивнула.
— Умирает. Да, боюсь, именно так. Бедняжка так похудела, что уже на себя не похожа. А ведь всегда была крупной женщиной, как все Морганы, нет, не толстой, не думайте, именно высокой и крупного сложения. Ну а теперь Франсэз не узнать, последнее время она совсем ослабела. Так печально все это…
— Я вам очень сочувствую.
— Понимаете, получается ни то ни се. И ничего с этим не поделаешь. По сути дела, Эймосу нужна какая-то женщина для домашней работы и ухода за Франсэз. Вот уже несколько недель я пытаюсь подыскать кого-нибудь, но пока никто не соглашается, — увидев сомнение на лице Джульетты, миссис Морган поспешно добавила: — Понимаете, Эймос не какой-то там жестокий или страшный. Просто он, ну, как это сказать, привык быть немного угрюмым и неразговорчивым. И еще слишком требователен к другим.
Джульетту охватило сомнение. Может быть, глупо даже и думать о работе на этого чересчур требовательного человека, в то время как она еще даже не уверена, что справится с ведением домашних дел на ферме Эймоса.
Но Генриетта не оставила ей времени на сомнения.
— Милочка, я уверена, что у вас все будет чудесно. Почему бы нам прямо сейчас не подняться в наши семейные комнаты и не познакомиться с Франсэз и Эймосом? Они сегодня как раз приехали в город. Франсэз была у доктора, а завтра они отправляются обратно на свою ферму. Вы сможете поехать туда сразу же с ними, не теряя времени, конечно, в том случае, если Эймос одобрит мое предложение.
— Хорошо, я согласна.
Джульетта поднялась и проследовала за женщиной вверх по лестнице на третий этаж. Пройдя в глубину коридора гостиницы, Генриетта открыла дверь, на которой не значилось никакого номера. Они вошли в богато обставленную гостиную.
— Эймос! — позвала Генриетта, проходя по комнате и заглядывая в следующую. — Выйди сюда. Я нашла тебе экономку. Иди знакомиться.
Джульетта услышала громкий звук голоса. Спустя мгновение послышались шаги по деревянному полу и в комнату вошел мужчина. При виде Джульетты он просто остолбенел. Девушка также посмотрела на него и на ее лице застыло удивление. Деверь Генриетты Морган, человек, которому требовалась экономка, оказался тем самым мужчиной, которого прошлым вечером она встретила на лестнице гостиницы!
ГЛАВА 2
Некоторое время Эймос Морган молча смотрел на Джульетту. Сейчас, при свете дня, он выглядел еще крупнее, чем накануне вечером, широкоплечий, с мускулистыми руками, широкими плечами и длинными пальцами. Его волосы и глаза были угольно-черными, лицо приятное, хотя и обветренное от длительного пребывания на воздухе. Причем, Джульетте показалось, что черты лица Эймоса сегодня обозначились жестче — особенно сейчас, когда изумление сменилось хмурым взглядом.
Он резко повернулся к Генриетте.
— Это что, такая шутка?
Генриетта широко отрыла глаза и с невинным выражением поспешно ответила:
— Да что ты, Эймос, конечно же нет! О чем ты говоришь?
— Она еще спрашивает! — его голос загремел от гнева. — Значит, ты утверждаешь, что наняла на работу ее, — он резко указал рукой в сторону Джульетты, направляя на нее свой палец таким жестом, что это напомнило девушке, как Эллин Нокс обвинял проститутку, — чтобы вести хозяйство в моем доме?
— Да, Эймос, — терпеливо ответила Генриетта. — Именно об этом я и говорю.
— Да ведь она… она… — он не находил слов от гнева, затем резко повернулся к ней: — Она же актриса!
Джульетта не могла удержаться, чтобы не вмешаться в разговор. Бросив гневный взгляд на Эймоса, она оборвала его:
— Я — не актриса, я — певица.
— Вчера вечером я видел вас на сцене.
— Я занята в нескольких маленьких ролях. Это привычное дело в небольших труппах на гастролях. Но могу вас уверить, как дочь и сестра актеров, что мне далеко до настоящей актрисы.