Семейные реликвии

Поскольку он ни разу не посмотрел на нее открыто, Эймос не мог заметить легкую улыбку, игравшую на губах Джульетты. Меньше всего он ожидал, что она решится затеять разговор с ним. Но как раз это она и сделала, когда позже он спустился, чтобы пройтись по двору перед сном. Она заканчивала уборку на кухне, когда он прошел через заднюю дверь. Она последовала за ним на улицу.
— Мистер Морган, — негромко окликнула она его с крыльца.
Он вздрогнул и обернулся. Сердце его сжалось от страха, так как он сразу же решил, что она намерена сообщить ему о своем уходе после того, что произошло днем.
Он хотел откликнуться, но вынужден был хорошо откашляться, прежде чем смог произнести хоть одно слово.
— Да?
— Вы так и не сказали, что хотели мне сообщить сегодня днем. Зачем вы приходили в мою комнату?
Его обдало жаром. И он был рад, что это незаметно в темноте. Однако даже и сейчас он не смотрел ей в лицо.
— Извините меня. Я не должен был врываться к вам. Я просто не подумал. Это вышло так… — Он никак не мог отыскать нужное слово, чтобы выразить отношение к своему проступку.
— Грубо? — Подсказала Джульетта и голос ее звучал легко, так как ей все это было забавно.
— Да, — кивнул он. — Даже хуже. Но я не хотел ничего плохого. Я… Иногда бывает, что я о чем-нибудь задумываюсь и тогда забываю обо всем. Я надеюсь, что не очень обидел вас. — «Я надеюсь, что вы не уйдете из-за этого», — подумал он.
— Вы меня почти шокировали, — призналась Джульетта. Она не добавила, что после того, как удивление ее прошло, внутри у нее осталось какое-то теплое чувство, смесь волнения и ожидания.
— Надеюсь, вы простите меня, — продолжил Эймос серьезным тоном, глядя мимо нее куда-то в сторону.
— Конечно. Я ведь понимаю, что произошла просто ошибка, — она улыбнулась. — Я не думаю, что у вас были недобрые намерения по отношению ко мне.
— Нет! Разумеется, нет!
Поспешность и горячность, с которой он отказывался от возможности попыток как-то не очень ее обрадовали, подумала Джульетта, хотя, конечно, нельзя сказать, чтобы она приветствовала такое отношение с его стороны.
— Поэтому вам не следует избегать меня, — продолжила Джульетта. — Давайте забудем этот случай, хорошо? Я считаю, что в этом доме будет гораздо спокойнее, если мы с вами сможем смотреть друг другу в глаза и разговаривать. Вы так не считаете?
— Да. Несомненно. — Он чувствовал себя дураком. Почему так получается, что эта хрупкая девушка всегда держит себя с таким самообладанием, тогда как он, взрослый и крепкий мужчина, старше ее, по крайней мере, на десять лет, теряется, словно школьник, рядом с ней?
— Хорошо. Тогда почему вы не хотите рассказать, зачем вы приходили в мою комнату? У вас же было намерение о чем-то поговорить со мной?
— Да, — Эймос усмехнулся. — По правде сказать, я приходил, чтобы извиниться.
— Извиниться? — удивилась Джульетта. — В самом деле?
Она спустилась по ступенькам крыльца. Лицо ее было бледным в свете луны, а глаза казались загадочными и большими. Эймос не мог оторвать от нее глаз.
— Да. — Это была его попытка заговорить, но ему хотелось только смотреть на нее. И даже это было не совсем так, он знал. Ему еще хотелось поцеловать ее. — Попросить прощения за те обидные слова, что я вам наговорил сегодня. Мне не следовало говорить, что вы поступили плохо, оставив одну Франсэз в погребе. Я… просто беспокоился. Я боялся, что с ней может что-нибудь случиться, и поэтому обрушился на вас.
— Я понимаю. Я тоже беспокоилась о вас… и Итане, конечно.
— Франсэз рассказала мне, как вы помогали ей добраться до убежища, как рисковали своей жизнью, чтобы спасти ее. Мне следовало поблагодарить вас, а не нападать.
Теперь настала очередь Джульетты смутиться.
— Я просто не могла оставить ее.
— Но многие сделали бы это, увидев, как прямо на них надвигается торнадо.
Джульетта рассмеялась.
— Да уж точно, эта штука меня очень напугала. Я подхватила Франсэз и побежала изо всех сил.
— У вас есть отвага.
Джульетта пожала плечами.
— Вы так это называете? Обычно я думаю, что это просто необходимость. А что еще можно делать, когда сталкиваешься с подобным лицом к лицу? Неужели же просто лечь и ждать своего конца?
 
— Ну, вы бы так не стали делать, — согласился Эймос. — Вот поэтому вы сильная.
Она удивленно взглянула на него.
— Вы в самом деле так думаете?
— Конечно. Зачем бы я это говорил?
— А я о себе так никогда не думала. И уж никогда бы мне не пришло в голову, что вы станете меня так оценивать.
— Поначалу я и не думал так. Мне и в голову не приходило, что вы сможете здесь задержаться. Может быть, вы многого не умели, но сейчас я вижу, что у вас есть характер. А вот это как раз и важно. Вы взялись за дело и научились тому, что необходимо. Вы не опустили руки.
Чувство гордости наполнило Джульетту. Сейчас она даже не задумывалась, почему для нее вдруг оказалось столь важным, когда этот человек объявил, что у нее есть характер. Ее лицо осветилось улыбкой.
— Означает ли это, что теперь вы не собираетесь отвезти меня назад в город и бросить у дверей вашей золовки?
Он улыбнулся немного смущенно.
— Хотите сказать, что вы еще не поняли этого? Да я мог отправить вас в город еще несколько недель назад.
— Вообще-то поняла, но не была уверена.
— Ну вот, теперь вы это знаете. Я не намерен отправлять вас обратно. Я… ну, в общем у вас все идет хорошо.
Эймос понимал, что оставаться в обществе этой женщины всегда будет для него постоянной и мучительной пыткой огнем. Но не мог же он приказать ей уходить только из-за боязни своей собственной слабости.
— Это прекрасно, — просияла Джульетта. Она протянула руку Эймосу. — Давайте друг друга и поздравим с этим.
Он неуверенно взял ее за руку. Ее ладонь была маленькая и хрупкая и вместе с тем в ней чувствовалась сила и теплота. У него появилось желание укрыть эту ладонь своей рукой и держать так бесконечно долго.
— Вы не пожалеете об этом, — радостно пообещала Джульетта.
Но он уже сожалел о своем решении.
  
ГЛАВА 8
 
На следующий день Эймос осмотрел поля и увидел, что ураган не причинил большого вреда, и, конечно, только потому, что побеги были еще маленькие, едва проросшие. Затем они с Итаном взялись за ремонт. Вначале они заменили сломанные перекладины забора в загонах для скота. Потом заколотили досками окно в спальне Итана, которое было разбито оторванной от дерева гикори веткой. К ночи они также заменили доски стен сарая.
Назавтра Эймос послал Итана в город купить кое-какие стройматериалы, чтобы закончить ремонт. Попрощавшись с Итаном, Эймос приставил лестницу к дому, забрался на крышу и принялся за ее ремонт.
Спустя некоторое время работавшая на кухне Джульетта с удивлением услышала со двора ржание лошади. Вытерев руки, она направилась к передней двери.
Возле крыльца Джон Сандерсон привязывал поводья своего коня к столбу. Он поднял голову и улыбнулся ей.
— Джульетта!
Джульетта незаметно вздохнула. Как раз сейчас у нее не было времени принимать Джона Сандерсона. Он уже пару раз приезжал за последнее время, хотя она пыталась вести себя с ним спокойно и равнодушно. Очевидно, ей нужно было более откровенно и просто сказать ему, что она не хочет больше его видеть. Верхом глупости было позволить ему приезжать только потому, что это сердило Эймоса.
— Вот, решил заехать, узнать, как вы перенесли бурю, — произнес Джон, поднимаясь на крыльцо.
— Да, нормально, в общем. Никто не пострадал. Только немного повредило постройки. — Джульетте стало несколько стыдно за свою холодную реакцию на его приезд, особенно когда он так внимателен к их заботам. Желая исправить положение, она улыбнулась и жестом указала на стоявшие тут же на крыльце деревянные стулья. — Не хотите ли присесть? Может быть, вам принести что-нибудь выпить? Или поесть?
— Нет, не нужно. Меня уже бодрит сам факт, что вы в добром здравии. Я за вас волновался.