Дурацкая любовь (СИ)

— Привет, нет, ещё ты осталась — она с удивленным лицом опускается на своё место.
— Говори…
— Ты же знаешь, я могу не встать… Я должен тебе дать выбор…
— Я его сделала, когда ещё пешком под стол ходила.
— Подумай хорошо.
— Уже подумала…
— Я не отпущу тебя…
— Не отпускай…
— Или сюда, Абрикоска, дай мне свои губы…
Села на край постели рядом со мной, а я лицо её пятерней обхватил и к себе наклонил. Тут же губы мои своими горячими губами накрыла, меня током прострелило, так что в глазах потемнело. Зарываюсь в её волосы, притягиваю ещё ближе к себе, жадно кусаю её губы, то верхнюю, то нижнюю, проталкивая язык глубоко в рот. Руку свою на грудь её опустил, услышал её всхлип и почувствовал долгожданную тяжесть в паху, улыбнулся сам себе, не всё потеряно, прорвемся. Она дрожит вся, впивается все сильнее в мой рот, а я заталкиваю язык ещё глубже, не давая отдышаться. Потянул свободную футболку, грудь из лифчика высвободил, сосок сильно сжал, а она выдыхает мне в рот стоном. Дразню, потираю большим пальцем и снова сжимаю, заставляю выгибаться на встречу и в ответ голодно терзает мой рот, впивается в мои растрепанные волосы.
— Спинку кровати подними…
Отстранилась от меня, смотрит затуманенным взглядом, тяжело дышит, возвращается в реальность и хочет опустить меня.
— Ни хрена… Хочу тебя трогать… Я такой голодный по тебе, абрикоска…Подними…
Наклонилась, чтобы потянуть за рычаг, удерживаю её рукой за затылок и как раздался щелчок, сразу на себя рванул, накрываю её губы своими и сдираю с неё футболку вместе с лифчиком, оторвался от её рта, чтобы свой взгляд на её голую грудь опустить.
— Бляя… С ума сойти… Какая же ты красивая…
И снова жадно впиваюсь губами в её рот, по-звериному сильно, до боли.
Второй рукой по ноге её скольжу и нагло снимаю ее свободные штаны, сразу в сторону отодвигаю её на сквозь промокшие трусики, а она лицо мое гладит и на поцелуи, бешенные отвечает, задыхается, дрожа всем телом, чувствую, как сосками своими о мою грудь трется, чувствую голод дикий по моей девочки, как будто сейчас с ума сойду. Сжимаю сосок и шиплю ей в губы, крепко за волосы на верху схватил, Дарина выдыхает мне в губы громким всхлипом, когда резким движением пальцами вошел, такая мокрая, сжимает меня, глаза закатывает, я пьяный, от возбуждения все тело потом покрывается.
— Выше поднимись. Выше абрикос…
Чуть вверх за волосы тяну, она поднимается и руками о кровать опирается, с гортанным стоном голову вверх задирает, когда мой горячий рот сомкнулся на её соске.
Несколько толчков внутри неё и наружу выскользнул, отыскивая ноющий клитор, надавливаю на него и чувствую как она коленями сжимает мою руку, сильнее всасываюсь в её грудь, кусаю сосок и растираю внизу быстрее и быстрее… Волосы так и держу сзади, фиксирую, не даю вырваться, трепеща языком на соске и вторя его движениям пальцем у неё между ног, вверх и вниз, дразня набухший и пульсирующий бугорок, по кругу, не отпуская и не меняя движений, подводя её к краю пропасти… Еще секунда и её разрывает, она сжимается на моих пальцах, глаза закатываются, а рот открыт в беззвучном стоне.
— Красивая… Дарина, какая же ты красивая…
К себе потянул и все стоны губами собрал, жадно, но теперь нежно, очень нежно, пальцы все еще в ней, и я чувствую её отголоски оргазма, как она периодически всхлипывает и сжимает меня.
Губами по её вожу и выдыхаю ей в рот.
— Кончил, когда грудь твою в рот взял, а пальцами в тебя вошёл…
— Ты сумасшедший… — хрипло шепчет.
— Даа… Сумасшедший… Только с тобой…
Чувствую, как она напряглась и замерла, сразу понял, что она вспомнила, сильнее обнял её и к себе прижал, подтянул повыше, чтобы глаза её видеть, в которых слезы уже собрались, собираю их ртом.
— Не думай, не вспоминай, я тебе и так это скажу. — смотрю в её глаза и выдыхаю почти в её рот — Люблю тебя, Абрикоска… Очень люблю… — всхлипывает и начинает целовать мелкими поцелуями мое лицо.
— Я тоже тебя люблю, Демьян! Люблю до одури… Ты мой воздух…
Прижимаю к себе и глажу её по голове.
 
— Дарин, ты должна вернуться в институт и на работу — она поднимает голову, смотрит и вертит головой в отрицающем жесте — это не обсуждается, ты должна вернуться к жизни, я тоже буду работать, готовится к операции, потом тренировки, будешь приходить вечером, а я буду очень ждать, договорились?
Она кивает головой и улыбается.
— Ладно, хорошо, давай я тебе помогу, — показывает головой на мой член.
— Не надо, просто дай влажные салфетки — она мило смущается, поднимается, поправляет на себе одежду, подает салфетки, чмокает меня и уходит за дверь.
  
Глава 24
 
После того, как Демьян отправил меня на учебу моя жизнь закрутилась с новой силой, у меня едва ли хватало времени перекусить. Я старалась каждый день навещать любимого, хоть было совсем не легко, думала бросить работу, но тогда я наоборот задушу его своим присутствием и буду отвлекать от реабилитации.
Демьян не хотел, чтобы я видела его слабым и делал все упражнения, пока я была на учебе и работе, потом я бежала к нему, и он рассказывал о своих успехах. Я была рада и этому, сначала боялась, что он меня отвергнет, скажет, как в фильмах, что он не хочет быть для меня обузой, наговорит специально гадостей и бросит меня, я бы конечно не повелась, но было не приятно. А Демьян меня удивил, он дал мне право выбора и сказал, что не отпустит, что любит и ради меня встанет на ноги, я была самой счастливой в тот момент, знала, что мы справимся со всеми трудностями.
Достижений пока было мало, ног он по-прежнему не чувствовал, после повторной операции прошло не так много времени, сейчас все зависит от него, если он будет стараться и усердно заниматься, то возможно мы обойдемся без ещё одного вмешательства. Спасибо за это Дану, его отец оплатил дорогущую операцию и пригласил доктора из-за границы. Мы будем вечно благодарны ему и обязательно постараемся вернуть все, что нам было предложено.
Бегу после пар на работу, вижу, как Ила идет в парк, даже не попрощалась со мной, в последнее время она очень странно себя ведёт, но мне ничего не рассказывает, сморю на время, ладно двадцать минут в запасе есть, прибавляю шаг и бегу за ней.
Илона сидит на лавочке в парке, смотрит на голубей, которые делят между собой хлебные крошки, с таким видом как будто они умирают, ничего не понимаю, сажусь осторожно рядом.
— Эй… Все в порядке? Что-то случилось, Ил? — она поднимает на меня глаза, в них я вижу застывшие слезы.
— Расскажешь? — спрашиваю осторожно.
Она мотает головой, срывается и бросается мне на шею с громким рыданием.
— Тшш, Ила! Что произошло, расскажи мне, станет легче… — тихо говорю, чтобы не спугнуть.
— Ты такая сильная — всхлипывает, — А я струсила, я такая трусиха, повела себя как стерва.
— О чем ты?
— Мне так его не хватает, Дарина! У меня уже вся душа изболелась, ну скажи, ну вот какая армия… — продолжает плакать.
— Ты о Дане? Почему ты ему не сказала, что он тебе нравится?
— Я не могла, я не понимала, когда он стоял в больнице напротив меня, смотрел мне в глаза и говорил, что уходит в армию, почувствовала, как больно кольнуло в груди, но не придала этому значение, потому что чувствовала с другой стороны облегчение, думала его не будет и все пройдет, он хотел от меня услышать, что нужен мне, что дождусь его, но я сказала, что рада, наконец оставит меня в покое, может мужика из него сделают. Ты бы видела его лицо, я каждый день вижу этот взгляд перед собой, он провёл рукой по моей щеке, сказал "Будь счастлива" и ушёл, он просто ушёл… А теперь я понимаю, какая была дура, мне без него плохо, кажется я скучаю…
— Господи… Вот ты натворила дел… Хочешь я спрошу его номер у Дёмы, ты позвонишь, и вы обо всем поговорите?
— Нет… Нет… Я не смогу.
— Может тогда письмо напишешь?
Она покачала головой.