Пустая болтовня (ЛП)

Взяв Эйвери за руку, я тяну ее вверх по лестнице в свою спальню. Стянув через голову ее топ, я расстегиваю ее лифчик.
Я больше не могу ждать. То, что я действительно чувствовал к ней, давило на меня, но теперь, когда я выпустил все эти чувства, меня переполняет потребность заявить права на ее тело как на свое, как она заявила права на мое сердце.
Она позволяет своему лифчику упасть на пол, и я невольно улыбаюсь, глядя на ее идеальные сиськи — мои идеальные сиськи. Мой член становится жестким.
Пока она снимает с себя остальную одежду, я снимаю свою. Как только мы оба оказываемся обнаженными, я притягиваю ее к себе и закрываю глаза от прикосновения кожа к коже. Я провожу пальцами по ее волосам и прижимаюсь губами к ее губам.
Наш поцелуй становится неистовым, мой член становится твердым от предвкушения.
Эйвери вырывается из моих объятий и опускается на колени. Я изо всех сил стараюсь подавить стон, зная, что мы должны вести себя тихо. Но, черт возьми, это слишком хорошо.
Она облизывает мой член, и я не могу отвести от нее глаз. Щурясь в тусклом свете, я могу разглядеть ее полные губы, когда она берет меня в рот.
Она качает головой, мой член скользит взад и вперед по ее языку. Мне приходится схватить ее за голову, чтобы компенсировать интенсивность. Когда я думаю, что лучше уже не будет, Эйвери наклоняет голову, и следующее, что я помню, — мой член уже на полпути к ее горлу.
Я не могу остановить свои бедра от толчков, и дрожь пульсирует по моему телу. Это чертово безумие. Мои яйца напрягаются, и я хватаю ее за голову и пытаюсь оттянуть от себя, но она сжимает руки на моих ногах и сосет сильнее, не выпуская меня из своего рта.
Как бы мне это ни нравилось, и я действительно чертовски люблю это, это не то, чего я хочу сегодня вечером. Я наклоняюсь и подхватываю ее под руки, отрывая от своего члена и укладываю ее на кровать. Я хочу не торопиться с ней.
Моя рука находит ее холмик, и я проталкиваю пальцы сквозь складочки ее киски. Ее киска чертовски мокрая, и мои пальцы легко скользят в ней, нажимая на то место, которое, я знаю, сводит ее с ума.
Дыхание Эйвери становится тяжелее с каждой секундой, и она стонет. Я отдергиваю руку, легонько шлепаю ее по бедру и кладу ладонь на ее холмик.
Я склоняюсь над ней и шепчу:
— Тихо.
Она открывает рот, чтобы ответить, но я шикаю на нее.
Ложусь рядом с ней, зажимаю ее клитор между пальцами и перекатываю его.
— Ты должна вести себя тихо, — тихо говорю я.
Ее дыхание частое и прерывистое, и она покачивает бедрами, когда мои пальцы двигаются. Я отпускаю ее клитор и толкаю два пальца в ее мокрую киску. Я так чертовски сильно хочу попробовать ее на вкус, но не уверен, что она будет молчать.
Я погружаю в нее пальцы, пока ее ноги не начинают сгибаться и дергаться, и она не начинает хватать ртом воздух. Мой член прижимается к ее боку, и я больше не могу сдерживаться.
Убрав пальцы, я нависаю над ней сверху и толкаю свой член прямо в нее.
Эйвери издает тихий стон, когда я вхожу глубже в нее. Я снова шикнул на нее, и она прикусила губу.
Пока мои бедра двигаются, мой разум лихорадочно перебирает все, о чем мы говорили и что делали. С мыслью о том, что Эйвери будет рядом со мной, когда Пайпер подрастет. И о том, что она останется рядом со мной, когда Пайпер вырастет и съедет.
Но больше всего мой разум протестует против меня, что я чуть не оттолкнул ее. Почти потеряв самую потрясающую женщину на свете, только потому, что я был слишком чертовски глуп, чтобы видеть то, что было передо мной.
Жар пробегает по моим венам, и растущее покалывание в моем члене блокирует мою способность думать. Я толкаюсь сильнее и быстрее.
Прижавшись губами к уху Эйвери, я говорю:
— Кончи со мной детка, Кончи с мужчиной, который тебя любит.
Она хватает воздух и извивается подо мной, но молчит. А это значит, что я буду спать с ней в одной постели каждую гребаную ночь этим летом. Даже если Пайпер дома.
Мои бедра двигаются все быстрее и быстрее, а яйца плотно поджимаются. Наконец я больше не могу отказывать себе, и мой член извергается, посылая сильную оргазменную дрожь вверх и вниз по моей спине.
Отдышавшись, я наклоняюсь и касаюсь губами ее губ, полных губ, впервые взглянув на которые, я возжелал их обладательницу.
— Я тоже тебя люблю, — говорит Эйвери.
Я никогда не думал, что кто-то, кроме Пайпер, когда-нибудь скажет мне эти слова. Слова, которые я никогда не думал, что когда-нибудь захочу услышать или буду нуждаться в том, чтобы мне их кто-то сказал кроме моей Пайпер. Но на самом деле это три слова делают меня более целостным, успокаивают и дают мне понять, что моя жизнь может быть более полноценной, чем была.
После быстрого поцелуя я выхожу и ложусь на бок, перекатывая ее на бок и притягивая к себе, не заботясь о сперме, вытекающей из нее. Все, что меня волнует, это чтобы она всегда была в моих объятиях.
Звук дыхания Эйвери убаюкивает меня, и я проваливаюсь в сон.
Утром я просыпаюсь и чувствую себя бодрей, чем когда-либо по утру. Эйвери все еще крепко прижимается ко мне во сне, она именно там, где и должна быть.
Дверь громко захлопывается, и мгновение спустя Пайпер с грохотом спускается по лестнице. Мне нужно поговорить с ней.
Эйвери все еще спит, когда я выскальзываю из кровати и натягиваю боксеры, шорты и футболку. Я иду на кухню, где Пайпер ест хлопья.
— Хорошо выспалась? — спрашиваю я.
— Как всегда.
Даже не приготовив кофе, я сажусь за стол.
— Могу я поговорить с тобой об Эйвери?
Пайпер пожимает плечами и говорит:
— Конечно
— Что ты думаешь о том, что я встречаюсь с ней?
— Это здорово. Она классная, и так здорово, что она рядом, и с ней круто общаться.
— Значит тебя все устраивает?
— С чего бы меня это не устраивало? Тебе давно пора завести подружку, я никогда не понимала, почему ты не ходишь на свидания.
— Я был занят с тобой.
— Ну и что? У многих моих друзей родители в разводе, и все они ходят на свидания. Я беспокоилась, что ты никому не нравишься.
— Вряд ли, — смеюсь я, — Я был тем, кому никто не нравился.
— Пока сюда не переехала Эйвери.
— Точно.
— Я рада, что она переехала в наш город. И меня бы не беспокоило, если бы проводку в ее доме так и не починили. — Пайпер набирает полный рот хлопьев и жует с широкой ухмылкой, в то время как моя челюсть отвисает от ее комментария.
Я встаю и включаю кофеварку. Двигаясь по кухне, я понимаю, как расслаблены мои плечи и как легко я себя чувствую. С официальным одобрением Пайпер все встало на свои места.
— У тебя найдется для меня чашечка кофе? — спрашивает Эйвери, входя в комнату с широкой улыбкой на полных губах.
— Доброе утро, Эйвери, — говорит Пайпер.
— Доброе утро. Хорошо спалось? — спрашивает Эйвери и садится за стол рядом с Пайпер.
Пока я варю кофе, они разговаривают. Я стою к ним спиной и наполовину прислушиваюсь к их разговору, наполовину удивляюсь, как у них всегда находится, о чем поговорить. Эти двое просто удивительные. А я самый счастливый гребаный человек на планете.
Глава 40
ЭЙВЕРИ
Год спустя
— О'кей, ребята, я знаю, что вы все ждали этого дня, — говорю я в веб-камеру. — Вот оно, мое первое видео в моей новой спальне. Кроме того, как вы все знаете, это не только моя спальня, но и спальня Единорога.
На самом деле это не наша спальня, а наша новая фальшивая спальня. С того дня, как Нйтан взбесился на моей лужайке, я каждую ночь оставалась в настоящей спальне Нокса. Около четырех месяцев назад он попросил меня официально переехать к нему.
С тех пор Натан не пытался связаться со мной, но ходят слухи, что он нашел себе новую подружку, такую же скучную, как и он сам. И это здорово, я рада, что они нашли друг друга. По крайней мере он держится подальше от меня и не появляется в моей жизни.