Пустая болтовня (ЛП)

С Ноксом все было так идеально. Спать в его объятиях, просыпаться с ним во мне — ничто не могло быть лучше. А потом все рухнуло.
Не потрудившись проверить прическу и макияж, я нажимаю кнопку записи.
— Всем привет. Как вы, наверное, видите, я сегодня не очень хорошо себя чувствую. Сейчас я борюсь за своего единорога. Не из-за всего того, что я говорила раньше, о том, что он самый невероятный любовник, которого только можно себе представить, а потому, что он самый невероятный мужчина, которого только можно себе представить. Мужчина, который готов пожертвовать своим счастьем ради кого-то другого. Но я не знаю, как заставить его понять, что он не должен жертвовать своей жизнью. Что он может выполнять свои обязанности и все еще быть со мной.
Слезы катятся по моим щекам, но я продолжаю говорить:
— Я хочу, чтобы он знал, что я могу даже помочь ему с его ответственностью, что я хочу помочь ему. Потому что, возможно, я чувствую такую же ответственность за происходящее, как и он.
У меня сдавливает горло, и я делаю паузу, чтобы сглотнуть. Я не могу остановить слова сейчас. Я не хочу упоминать Пайпер, чтобы не разозлить его еще больше. Если, конечно, он когда-нибудь это увидит. Веб-камера все еще работает, и я смотрю налево, где вижу Нокса за окном.
— Никогда в жизни я не чувствовала себя так уютно и не чувствовала, что настолько сильно чувствую принадлежность к кому-то. Я не знаю. Знаю, обычно я даю множество советов, но сегодня у меня их нет. Сегодня... — я замолкаю и некоторое время наблюдаю за Ноксом из окна.
— Сегодня я хочу сыграть с вами в одну игру. Она называется «что бы вы предпочли», и если у вас есть дети, я уверена, что вы знакомы с ней. Мой вопрос в том, будете ли вы продолжать пытаться убедить мужчину, которому принадлежит ваше сердце, что обладание вами не означает причинения вреда его ответственности, или вы предпочтете отступить, сидеть в своем доме, в одиночестве, и ждать годами, пока его ответственность... — я не могу сказать «вырастет и закончит школу. Я не хочу рисковать и злить Нокса. — Закончится. А потом, может быть, вы оба попробуете еще раз. Потому что я буду ждать. Я буду ждать его вечно, если потребуется.
Я хватаю салфетку и вытираю лицо, не заботясь о том, что включена запись на веб-камере.
— Может быть, пару месяцев назад я бы сказала вам, что вы должны быть с кем-то долго, по крайней мере год, если не больше, чтобы ваша любовь к нему развивалась и росла. — Мой разум лихорадочно работает, и я понимаю, что именно поэтому я так долго оставалась с Нейтаном, я всегда ждала, когда появится любовь. Настоящая любовь, которой так и не было.
— Но теперь, теперь я знаю, что иногда что-то очевидно с самого начала. Когда вы находите человека, которому принадлежит ваша жизнь, вам не нужны годы, чтобы понять это. Вы просто знаете. Ваше тело знает, ваша душа знает. Просто прислушайтесь к себе. Но как заставить другого человека признать это?
Я теряю способность говорить, чтобы не выглядеть при этом рыдающей дурой. Я выключаю камеру и сижу за столом.
Спустя целую коробку салфеток, я могу видеть достаточно ясно, чтобы попытаться отредактировать видео. К этому моменту я потеряла интерес и опубликовала его сырым и абсолютно неотредактированным.
Я сижу за своим столом, пока у меня не лопается терпение. Уже почти шесть. Я беру два холодных пива из холодильника и иду к его гаражу, не глядя на свое отражение в зеркале.
Голова Нокса спрятана под капотом какой-то старой машины, и я смотрю на его мускулистую задницу, пока иду по подъездной дорожке.
Я делаю глубокий вдох, и говорю:
— Эй. Здесь жарко, я принесла тебе холодный напиток.
Нокс хмыкает, но не высовывает голову из-под капота. Неужели все будет как в первый раз, когда я принесла ему пиво?
— Я не вернусь в дом, пока ты не поговоришь со мной. Ты можешь наслаждаться пивом.
— Не усложняй ситуацию, Эйвери, — говорит он хриплым голосом.
Я делаю шаг вперед и ставлю банку на двигатель. Нокс вздыхает и вылезает из-под капота. Он берет банку с машины, но не открывает ее.
— Мы можем просто поговорить об этом?
— Эта чертова секс-дружба не подошла ни одному из нас, и я с самого начала предельно ясно обозначил, что отношения для меня не вариант. Нам больше не о чем говорить.
— Но как ты можешь игнорировать свои чувства?
— Эйвери, нет. И все равно — нет. Это всегда будет «нет».
— Нокс, я понимаю, что ты думаешь о том, что должен делать и кем быть.
— Нет, не знаешь. У тебя нет детей. Ты не из тех, кто всю свою взрослую жизнь пытается поступать правильно. — Его ноздри раздуваются, а глаза впиваются в меня, хотя голос звучит мягко. — И ты не та, кто облажался и позволил своей маленькой девочке разбить свое сердце.
— Такое случается, все когда-нибудь страдают. Это не твоя вина, что мать бросила ее. Как ты вообще мог подумать, что защитишь ее от этого осознания? — мой голос мягкий, успокаивающий.
— Возможно, но это случилось бы в другой день, а не в день ее выпускного. Если бы я был с ней, если бы не было «нас с тобой», этого бы не случилось.
Нет смысла спорить с ним об этом. Мое сердце болит слишком сильно, чтобы стоять здесь дольше. Мне нужно уйти, пока у меня окончательно не случился нервный срыв и я не поставила себя в неловкое положение.
Может, мне стоит пожить у Дарлы какое-то время, пока колющая боль немного не притупится.
— Хорошо, — говорю я, поворачиваюсь и иду обратно к своему дому.
Зайдя за угол, я вижу коричневый пикап, припаркованный на другой стороне улицы. Вероятно, еще одна доставка секс-товаров для обзоров. Оказавшись на пороге, я кладу руку на дверную ручку.
— Сука!
Это Нейтан. Он идет ко мне со стороны пикапа. Его светлые волосы растрепаны, а голубые глаза свирепы.
— Ты меня напугал, — говорю я. — Что ты здесь делаешь?
— Ты, бл*дь, разрушаешь мои отношения своими гребаными видео, и еще удивляешься, почему я здесь?
Мое сердце, уже бешено колотящееся от разговора с Ноксом, выходит из-под контроля. Я никогда не чувствовала угрозы со стороны Натана, но это странно.
— Мне почему-то не кажется, что твоя невеста ушла от тебя из-за меня, Нейтан.
— Все, кого я знаю, называют меня растяпой! — он орет так громко, что его голос, кажется, эхом отдается от дома напротив.
Не знаю, что сказать, но убираю руку с дверной ручки.
— Я тебя, бл*дь, предупреждал! Я говорил тебе снова и снова, чтобы ты заткнула свой гребаный рот. Что ты ни хрена не понимаешь, о чем говоришь. Но все равно твои гребаные видео выходили, а ты не закрывала свой гребаный рот! — кричит он во всю глотку.
Я стою, словно парализованная, мой разум бешено работает. Что он говорит? Почему он обвиняет меня?
— Каждый гребаный день она спрашивала меня, почему я ни хрена не узнал от тебя. Она не могла поверить, что я настолько плох в постели, когда прожил с тобой так долго, Эйвери. Неважно, сколько раз я говорил ей, что ты полона дерьма, или сколько раз я просил тебя остановиться. Твои гребаные идиотские видео продолжались и продолжались, — слюна вылетает у него изо рта, когда он кричит.
— Кто ты такой, черт возьми? — требовательно спрашивает Нокс, выходя из-за угла моего дома.
Глава 37
НОКС
Светловолосый мудак посмотрел на меня, прежде чем снова повернуться к Эйвери, его лицо свекольно-красное от крика. Он стоит рядом с Эйвери, слишком близко, и я бросаюсь к ним и обнимаю Эйвери, оттягивая ее назад, чтобы встать между ними.
— Что значит «просил тебя»? — спрашивает Эйвери.
— Снова и снова, ты чертова сука. Пока ты меня не заблокировала.
— О боже, — говорит Эйвери, — Так это ты мой тролль?
— Так это ты «У_меня_как_у_КОНЯ»? — спрашиваю я, смеясь.
— Ты просто не могла закрыть свой гребаный рот, — кричит он, снова игнорируя меня.
С меня хватит.
— Я уже говорил тебе, что отправлю тебя в забвение, если ты еще раз побеспокоишь ее.