Лаборатория империи: мятеж и колониальное знание в Великобритании в век Просвещения

Особо необходимо отметить при этом тот факт, что автор не ограничился простым пересказом опыта своих предшественников в Горной Стране в информировании Короны об особенностях службы в горах. Основные положения программы генерала во многом повторяют рекомендации, высказанные еще в 1690-е гг. [799] Уэйд также в основном выражает идею необходимости присутствия постоянной армии в Горной Шотландии, взяв за основу широкое военное строительство и военное сотрудничество в крае.
Однако генерал перетолковал эти представления на свой лад, предложив принципиально иные масштаб задач и способы их разрешения. Речь шла не только о строительстве и укреплении фортов, но также о создании надежной дорожной сети, способной связать форты и блокгаузы Короны в Горной Стране и обеспечить надежный доступ в край королевским полкам; не только о сохранении института отдельных рот из горцев в деле поддержания мира в Хайленде, но и о новых принципах их набора и службы; не только о распределении «шотландских» должностей верноподданным жителям Горной Шотландии, но и об учете всех проявлений лояльности и Стюартам, и Ганноверам в выстраивании системы британского присутствия в Горной Стране (в данном случае через назначения на ответственные за военную и криминогенную обстановку в крае должности мировых судей и лорд-лейтенантов).
Более того, под влиянием очередного, но гораздо более широкого, чем прежде, выступления горцев на стороне якобитов в 1715–1716 гг. к этому же времени формируется представление о необходимости предварительного разоружения кланов Горной Страны как обязательной основы всех остальных мероприятий по ее умиротворению. Между 1715 и 1745 гг. особенно содержательно и оптимистично шотландские кланы «разоружались» в рапортах все того же генерала Уэйда [800].
Учитывая, что первой официально заявленной задачей командовавшего королевскими войсками в Северной Британии являлась именно эта мера, указанное обстоятельство не вызывает удивления [801]. При этом вновь видна определенная преемственность с прежними планами — своеобразным аналогом вооруженной и верной Короне части подданных в Горной Стране предполагаются отдельные хайлендские роты [802].
Можно предположить, что в течение примерно четверти века, с 1689 г., Лондон на практике искал нужные подходы к решению «Хайлендской проблемы» и рапорты генерала Уэйда явились в некотором роде заключением к этим поискам, сохраняя актуальность вплоть до окончательного умиротворения Горной Страны к концу 1750 гг.
Итак, выяснив характерные особенности презентации вариантов решения «Хайлендской проблемы», предложенных лордом Ловэтом и генералом Уэйдом, можно вернуться к вопросу об административной логике и кадровой политике Короны и министров в Хайленде — сопоставить мемориал вождя и рапорт командующего для того, чтобы выяснить, почему Лондон принял как руководство к действию (по крайней мере на официальном уровне) программу умиротворения Горной Страны, предложенную генералом Уэйдом.
На заинтересованный характер мемориала лорда Ловэта указывалось уже не единожды. С другой стороны, представление об ангажированности мемориала слабо способствует пониманию того, почему в Лондоне при принятии решений в отношении Горного Края руководствовались рапортом генерала Уэйда. Сам рапорт — всего лишь отражение реалий Горного Края? Версия вождя Фрэзеров, пересказанная британским командующим? Новая «реальность» Горной Страны, отличная от изображенной в мемориале лорда Ловэта? При ответе на эти вопросы имеет практический смысл сравнительный анализ изучаемых текстов. В этих целях в качестве критерия для сравнения целесообразно обратиться к повторяющимся в мемориале и рапорте темам.
Во-первых, это географические, социально-экономические и политические «карты» Горной Страны, предложенные лордом Ловэтом и генералом Уэйдом. Вождь Фрэзеров, определяя географическое, временное и культурное пространства Горной Страны, располагает Горный Край как можно дальше от предполагаемых читателей мемориала (Горная Шотландия рисуется им как самая настоящая «Terra Incognita» — труднодоступная географически, чужая и непонятная культурно и лингвистически, а потому опасная уже политически, будучи источником постоянного беспокойства для официальных властей с точки зрения криминогенной обстановки и угрозы восстания).
 
Между тем в рапорте командующего сообщается не столько о «труднодоступности» Хайленда, сколько о его конкретных, вполне измеряемых и конечных параметрах [803]. В последнем случае уместно говорить о типичном примере присваивающего дискурса. В рапорте совершенно ясно указано на связь между присутствием Короны в Горной Стране и предпринятым генералом «изучением» беспокойного края.
Вторая дублируемая Уэйдом тема — социокультурные практики жителей Хайленда. Акцент в обоих сопоставляемых отчетах сделан на наиболее значимых с точки зрения умиротворения Горного Края характеристиках: «тираническая власть вождей» — наследственная юрисдикция, и «набеги» — грабежи, которые эта власть поощряла. Однако если лорд Ловэт не приводит особой конкретики и в его мемориале это лишь пример, призванный подтвердить прежние выкладки автора, то генерал Уэйд, напротив, излагает особенности грабежа («черная рента») в Горной Стране весьма обстоятельно [804]. Такая обстоятельность, в свою очередь, позволяет прийти к любопытному выводу, о котором, впрочем, открыто не говорится: в воровстве замешаны все жители Горного Края — либо в том, что берут, либо в том, что платят «черную ренту» (в том числе и клан Фрэзер с вождем).
Далее авторы анализируют роль и значение разоружения кланов Горной Шотландии после восстания якобитов в 1715–1716 гг. и деятельность рот, набранных из союзных короне хайлендеров. По мнению лорда Ловэта, «благие намерения обернулись дурными последствиями», так как разоружились только лояльные кланы. Его вывод — необходимо восстановить распущенные в 1717 г. отдельные хайлендские роты [805]. Генерал Уэйд в этом случае в заочный спор не вступает, а «лишь» уточняет причины роспуска этих рот — коррупция и слабая лояльность Короне, делая вывод о безусловной необходимости нового всеобщего разоружения [806].
Затем информаторы Короны излагают свое видение проблем местного управления в Горной Стране. В мемориале Фрэзер настойчиво убеждает сделать основной фигурой в их решении лорд-лейтенантов [807]. Лорд Ловэт исходил из того, что его предложение соединить в руках одних и тех же сторонников новой династии в Хайленде возможности и полномочия вождей кланов и лорд-лейтенантов графств с точки зрения повышения их мобилизационных возможностей по привлечению в милицию своих клансменов и арендаторов на фоне провальных мер по разоружению горцев в предыдущие годы должно быть встречено в Лондоне более чем благосклонно. Рапорт генерала Уэйда предлагает иное решение — расширение возможностей и полномочий мировых судей и военных губернаторов фортов, не связанных с местным окружением Горного Края [808].
Наконец, авторы рекомендаций обращаются к логике вооруженного сдерживания мятежных кланов и к вопросу эффективности регулярной королевской армии в Горной Стране. В результате предлагаются прямо противоположные решения. Лорд Ловэт видит оппозицию сторонникам Стюартов в Горном Крае в клановой же организации — среди лояльных Ганноверам горцев, мотивируя это предложение неэффективностью «красных мундиров» в специфических условиях Хайленда [809]. Генерал Уэйд, в свою очередь, предлагает расширить британское присутствие в Горной Стране, повышая эффективность регулярных частей строительством фортов и прокладкой через Горный Край военных дорог [810].