Из жизни домашних хорьков
— Все! Спасибо, — сказала я как можно суше.
Я думала, Стив сразу обратно к Моди уйдет, а он как-то странно поморщился, переступил с ноги на ногу — и вдруг спросил, по-прежнему не глядя мне в глаза:
— Слушай, ты… это… действительно не знаешь, у кого твой Информатор этот ноут взял?
— Не знаю! А зачем тебе?
— Да нет… я о тебе беспокоюсь.
— С каких это пор ты обо мне беспокоишься?! — огрызнулась я. — Что, не о ком больше?!
— Есть, — кивнул он сухо. — Так что ты постарайся в дальнейшем свои компьютерные проблемы решать сама, — повернулся и пошел к Моди, которая аж шею вытянула, пытаясь расслышать, о чем это мы с ним разговариваем.
Я остановила его на полпути, позвав самым нежным голосом:
— Стивен! Сти-иви!
— Что тебе еще? — обернулся он.
— Пойди сюда на минуточку!
Он неохотно шагнул ко мне. Растянув рот в сладчайшую улыбку, на которую только была способна, я на ощупь расстегнула кошелек и, как только Стивен снова приблизился, выхватила первую попавшуюся купюру и пихнула ему в нагрудный карман.
— Вот. Это тебе — за труды!
Он издал такой звук, будто поперхнулся, и выхватил «гонорар» из кармана — это оказались пять долларов. Застыл, держа деньги двумя пальцами и глядя на меня сузившимися от злости глазами.
Не дожидаясь ответной реплики, которая несомненно должна была последовать, я развернулась к нему спиной и пошла к шефу. Мне работать надо и некогда стоять и ждать, пока он тут «паузу держит» — тоже мне, Джулия Ламберт в джинсах!
Шеф — это Билл, наш выпускающий редактор.
Билл старше меня раза в три — ну, в два-то уж точно — он еще с моим отцом дружил, пока тот в Калифорнию не переехал. В детстве я называла его «дядей Биллом», но придя работать в газету, стала называть просто по имени — у нас все друг друга по имени называют.
Когда я вошла, он поднял голову.
— Что стряслось? Чего ты такая вздрюченная?
— Слушай, Билл, я пойду дома поработаю, а? Мне нужно фотоприколы заканчивать, а тут сосредоточиться совершенно невозможно! Шум, посторонние…
Он привстал, чтобы взглянуть за стеклянную перегородку, отделявшую его кабинет от общей комнаты, и проницательно поинтересовался:
— Стивен очередную свою пассию привел?
— Нет, все ту же, — сердито засопев, ответила я — Билл свой человек, с ним можно не притворяться…
— Ладно, иди.
Когда я вернулась к столу, меня ждали там мои пять долларов. К купюре была приколота записка: «Это тебе на резиновые перчатки. Чтобы в чужих помойках было в чем копаться».
Возле стола Стивена столпилось несколько репортеров, и когда я начала собирать фотографии, оттуда донеслось:
— …прикончил он третьего папарацци, а четвертый тем временем… — дружный хохот заглушил продолжение анекдота, но голос был явно моего бывшего бойфренда. Стиснув зубы, я сунула фотографии как попало в сумку, взяла ноутбук и вышла.
Ну вот, это наконец случилось… До сих пор мы тщательно «держали лицо», демонстрируя перед окружающими и друг перед другом, что расстались без оскорблений, как цивилизованные люди — и можем оставаться коллегами и приятелями.
Черта с два — коллеги и приятели! Думаете, он просто так всех своих фифочек в редакцию таскает?! И думаете, мне эти визиты «до лампочки»?! Когда я его запах до сих пор помню, и голос, и руки ласковые — а он каждую свою очередную корову чуть ли не прямо из постели сюда приводит — специально, мне показать! — и следующую, и следующую… Хоть из газеты уходи!
А куда я уйду?! Вся моя жизнь здесь прошла…
Первое, что я сделала, добравшись до дому — это плюхнулась на диван и заревела. Давно знаю: если хочется плакать, не нужно копить это в себе и бороться с собой — лучше в первую же подходящую минуту выплакаться как следует: оно и для здоровья полезнее, и в голове какое-то просветление наступает, и от работы потом уже ничего не отвлекает.
Вот и сейчас — проплакав минут сорок, я пошла умылась, налила себе большую кружку кофе (это, как известно, почти профессиональный напиток журналистов) и села за стол. На смену слезливому настроению и жалости к себе пришла злость — и на Стивена, и на всех, кто слушал его дурацкие анекдоты и ржал — хотя знал, что они «с намеком».
Я им покажу! Я найду сенсацию — такую… чтобы всем сенсациям сенсация была. И чтобы Стиви, гад этакий, меня если не как женщину, то как журналиста зауважал!
Лучше всего, конечно, было бы раскопать загадочную историю с похищением ребенка в парке Баллантайн — все газеты об этом на прошлой неделе писали.
Мать оставила пятилетнего мальчика ненадолго одного — в туалет зашла. Выходит — а его нигде нет. Она туда, сюда — нет! К охраннику бросилась — тот сразу всю службу безопасности парка по тревоге поднял, потом полицию вызвали. А через полчаса ребенка нашли, целого и невредимого, в кустах возле ограды парка. Он сказал, что его «дядя увел» и здесь, у ограды, велел сидеть. На вопрос, какой дядя, сказал «хороший» и показал «сюрприз» от шоколадного яйца — фигурку динозавра. Мальчику были предъявлены фотографии известных полиции педофилов — но он уверенно ткнул пальцем в прикнопленную в полицейском участке старую фотографию Клинтона и заявил: «Вон тот дядя».
Поскольку трудно себе представить, что бывший президент-бабник специально приехал в наш город, чтобы похитить ребенка, то дело застопорилось. По городу поползли нехорошие слухи — будто были и другие случаи похищения детей, но полиция их от людей скрывает…
Черта с два были такие случаи! Я бы знала!
Да, вот если бы мне удалось найти этого «дядю» и взять у него интервью — такой материал и Стивену с его копанием в политике нос бы утер!
Но в данный момент мне предстояло забыть про все сенсации, спуститься с неба на землю и начать, наконец, делать статью для воскресного номера…
Глава пятая
(Ноутбук и письма)
Для начала я решила перекачать информацию из старого ноутбука в новый. А заодно посмотреть, что в этом новом есть — вдруг что-нибудь сенсационное, например интимная переписка какой-то знаменитости?!
Увы — интересного ничего не оказалось, только бесконечное количество непонятных чертежей из разноцветных линий с цифрами. Похоже, Информатор спер ноутбук у какого-то инженера.
В «Почте» оказалось пусто — ни отправленных писем, ни принятых. Но это и к лучшему: если бы были письма, да еще можно было бы установить по ним адресата — то получилось бы, что я заведомо чужую вещь владельцу не возвращаю.
Я уже соединила оба ноутбука кабелем, как Стивен меня когда-то учил — и тут… новый ноутбук тихонько застрекотал, и на серой полоске в самом низу экрана появился маленький голубой конверт. Это значило, что мне пришло письмо. Точнее — не мне, а владельцу этого ноутбука…
Я почувствовала на плече коготки — Гарольд всегда знает, когда в доме что-то интересное происходит — обернулась, взглянула в глаза-бусинки и спросила:
— Ну, чего делать будем?!
Хорек завозился на плече, устраиваясь поудобнее, но мне почудилось, будто он подталкивает мою руку: «Давай посмотрим скорее, что там!» И я сделала так, как он советовал…
Письмо гласило:
«Постарайся до субботы разобраться с маленьким Б. Время тянуть нельзя — если А узнает, в каком качестве мы хотим использовать его товар, могут возникнуть серьезные сложности. ДФК волнуется.
Я перечитала загадочный текст трижды. Понятнее он от этого не стал. Но чутье опытной журналистки не то что подсказывало — орало во весь голос: «Разберись!!! Это — неспроста!»
Ясно было одно: речь наверняка идет о чем-то незаконном или скандальном. А следовательно — о чем-то, что, умело поданное, может стать «убойным» материалом!
Я еще раз перечитала текст. «А»? «Маленький Б»? Непонятно… «ДФК»? Согласитесь, что покойному президенту (кстати, тоже бабнику) [2] волноваться уже не о чем…