Миллион миров (СИ)

В любом случае, личные ИИ часто дороги своим владельцам, и те выбирают для них яркие образы — какие угодно. Ведь в отличие от твоей непредсказуемой жизни, которая ведёт себя, как хочет, хотя бы твоя любимая половинка может быть такой, какая тебе нужна. Будь ты техно-гик, который обожает транскоры, ярый защитник истребляемых смуглей или Гумберт в мечтах о Лолите — твой личный ИИ будет воплощением твоих желаний. Вопрос лишь, каких.
В связи с этим Ане и Одиссею стало крайне интересно, почему и для чего ярчайшей звезде кинематографа понадобился страшный космический демон? С которым она проводила всё своё время, делила все тайны, и который являлся по сути цифровым продолжением её самой.
— Приветствую, заблудшие души, — проронило создание, будто шёпот песков времени пронёсся по выщербленным каменным плитам. Голос звучал иномирно и нечеловечески. — Я дитя Ирелии Кан, и вы можете звать меня Звездочёт.
— Привет, — ответил Одиссей Фокс.
✦ Звездочёт ✦
— Мы хотим получить ответы.
— Я предан воле моей создательницы, — холодно шепнул Звездочёт. — И открою лишь то, что не пойдёт во вред Ирелии Кан.
— Разве мы можем ей чем-то навредить? — осторожно спросил Фокс, не добавив очевидное: «Ведь она мертва».
— Вы можете раскрыть миру то, чего она не желала.
— Значит, ты будешь всеми силами мешать нам установить истину?
— В рамках дозволенного моим контуром и законом, — ответил демон, — да.
— Это дело с каждым шагом не становится легче, — сказал Одиссей.
Но вместо недовольства в его лице можно было угадать улыбку.
— Нам придётся задавать верные вопросы. Ты знаешь, что стало причиной смерти Ирелии?
— Нет. Она отключалась от меня, когда уходила в кокон. С ней оставались только сервисные системы, а они были полностью стёрты.
Логично, ведь кокон всё время транслировал последнюю благостную картинку: идеальные биологические показатели звезды. Пока она задыхалась и кричала, пытаясь вырваться из своей совершенной клетки.
— Неизвестно, кем стёрты?
— Неизвестно. Но их в принципе могли стереть только двое: сама Ирелия или начальник службы безопасности.
— Или тот, кто всё же сумел взломать самые продвинутые поля этой системы, — осторожно дополнила Ана. Как представитель одной из технически развитых цивилизаций, она понимала, что почти всегда на просторах галактики отыщется кто-то, кто владеет технологией, превосходящей твою.
— Или так, — спокойно согласился Звездочёт. — Я не аналитическая и не прогностическая система, поэтому не буду судить о вероятности вмешательства в судьбу хозяйки высших сил.
У этого ИИ были очень человеческие ответы, в них сквозила холодная насмешка.
— Ты знаешь, почему внешний слой защиты транслировал ложную картинку?
— Потому что так приказала Ирелия. Она уже давно носила внешнее поле как безупречный костюм.
— Этот костюм убил её! — вырвалось у Аны. — Если бы окружающие видели, что с ней происходит, её бы успели спасти!
Волосы девушки почернели от боли. Подумать только, какая глупость обрекла Ирелию Кан на мучительную смерть.
— Не зря говорят, что внешность обманчива, — сумрачно ответил Звездочёт. — Для моей любимой хозяйки она оказалась обманчива в обе стороны.
— Кто ты по статусу? — внезапно спросил Одиссей.
— Интос.
Во вселенной встречается три типа искусственных интеллектов. В разных мирах их называют по-разному, но чаще всего звучат ёмкие слова, похожие на пучки сжатых данных: Иксы, Интосы и Айны. Иксы — простейшие из ИИ, системы, которые только изображают разум, а на деле неразумны: такие, как Бекки. Интосы обладают разумом, у них сложное и комплексное сознание, но одного разума недостаточно, чтобы быть разумным существом. У интосов нет личности; они способны обучаться и развиваться, но не имеют даже тени свободы воли. Такие как Гамма — созданы, чтобы служить. И высшие из машин: айны, свободные и равноправные существа, в которых разум сочетается с развитыми личностными чертами. В большинстве развитых систем права айн равны правам живых граждан — а кое-где и превосходят. Кластер-99 с Турнира Большого Блефа считал себя айном… а оказался лишь интосом.
 
— Но ты не простой секретарь и помощник, верно? — настаивал Фокс.
— Я Звездочёт, — ответил ИИ, будто это многое объясняло.
— У тебя есть желания?
— Есть, — серьёзно кивнул демон. — Но так как я не настоящая личность, то и желания у меня не собственные, а заданы тем вектором, который очертила хозяйка.
— Тем не менее, как часть твоей программы, желания влияют на твои поступки, определяют твой выбор.
— Совсем как у живых.
— Спрошу конкретнее: ты хочешь найти убийцу Ирелии?
— Хочу, — лицо демона оставалось почти неподвижным, мимически-скупым, но алые глаза блеснули недобрым огнём.
— Зачем?
— Причин много, сложно выбрать порядок, — проронил демон. — Ради Ирелии. Чтобы другие звёзды избежали смертельной ошибки. Чтобы прекратить диссонанс неведения, узнав правду. Чтобы причинить убийце ответную боль.
Кажется, он расставил свои причины в порядке приоритета. Если так, получалось, что важнейшим для интоса Ирелии Кан было найти убийцу ради абстрактной справедливости к мёртвому человеку, которому уже всё равно. Не слишком по-роботски, в этом желании не было логики, лишь эмоции. Логичными были два следующих.
— Ты хочешь мести? — Ана больше удивилась последнему пункту.
— Да, — кивнуло чудовище. — Сделать, чтобы убийца корчился в муках, было бы правильно и хорошо. Хозяйке бы это не очень понравилось, но мы с ней во многом отличались.
Этого робота явно учили мыслить как человека.
— Тогда помоги нам поймать виновного, — сказал Одиссей, разглядывая демона.
— Я постараюсь. Но это желание входит в конфликт с приказом сохранить тайны.
— И что сильнее?
— По умолчанию — директива хранить тайны.
— Но ты гибкая система, — мрачно улыбнулся Фокс. — Ты найдёшь способ.
Звездочёт промолчал.
— Зачем Ирелия уходила в свои «медитации»? — спросила Ана. — В чём смысл неподвижно висеть полдня или целые сутки?
— Она сбегала в чудесный мир у себя в голове.
— В свою ментальную сферу?
— Да. Только в ментосфере она могла отрешиться от всех ограничений, тягостей и долгов.
— Её жизнь была настолько тяжёлой? — удивилась Ана.
Демон поднял руку и раскрыл ладонь: посередине зияла неровная дыра.
— Ответственность за ожидания миллионов зрителей и за судьбы тысяч подчинённых. Высочайшие требование к качеству того, что ты создаёшь. Каждый день новый кризис. Пресыщение всем, что у тебя есть. Жадные орды нахлебников. Нескончаемый обман, который лезет отовсюду, внедряется под кожу тысячью лживых видов и форм. Постоянная любовь незнакомцев, на которую ты не можешь по-настоящему ответить. Слепящее внимание со всех сторон. Осуждение, цепляющееся к каждому твоему жесту и слову. Необходимость ежедневного, ежечасного притворства для поддержания образа. Оторванность от реальности и зыбь под ногами. Утрата ориентиров. Вот с чем имеет дело любая настоящая звезда.
Ладонь демона опустилась, рваная дыра закрылась в сжатом кулаке.
— Каждый день Ирелии состоял из борьбы. Мало что приносило ей утешение, поэтому она сбегала в свой маленький мирок, где была просто обычным человеком.
Воцарилось недолгое молчание.
— На вершине мира тяжелее, чем в самом низу. Потому что сильнее тянет к солнцу, — внезапно сказал Одиссей. — Хочется бросить всё и спрыгнуть с лестницы вверх. Ты знаешь, что упадёшь и разобьёшься либо взлетишь и сгоришь, третьего не дано. Но прыгнуть кажется правильным, а продолжать взбираться по лестнице — нет. И чем выше ты забрался, тем сильнее становится этот соблазн.
— Что? — опешила Ана.
— Это цитата из последнего арта Ирелии, «Старое зеркало», — пояснил детектив. — Судя по сборам и отзывам, «Зеркало» стало самой непопулярной из её работ. Все восторгались актёрской игрой Ирелии, а вот философские идеи произведения многим оказались не по разуму и не по душе.