Миллион миров (СИ)

— Ирелия была доведена страхом почти до истерики, — кивнул Одиссей и поднял старенький инфокристалл. — Гамма, на основе мимического анализа создай реконструкцию: как на самом деле выглядела госпожа Кан, если наше предположение верно?
Кристалл моргнул, и перед ними появилась женщина с неровно лежащими волосами и сухими губами, под глазами которой залегли тени. Её взгляд бегал, не в силах сфокусироваться на одной точке, словно пытался убежать от самого себя. Но раз за разом возвращался к незримому собеседнику, для которого она записывала своё послание.
— Одиссей Фокс, — неуверенно, сомневаясь, но с надеждой выговорила она. Рука Ирелии нервно взлетела вверх, пальцы смахнули криво лежавшую прядь и стыдливо дёрнулись в сторону, не зная, куда деться. Актриса судорожно сжала губы.
— Я наслышана о вашем таланте…
Одиссей смотрел на женщину, истерзанную страхом совершить ошибку, сделать неверный шаг. Страхом перед чем-то серьёзным — чем, им предстояло выяснить. Но одновременно с этим Ирелию пронизывал нервозный ужас: что своим непослушным скачущим взглядом, своими дёргаными жестами она себя выдаст, и кто-то увидит её истинное лицо. Поэтому она постоянно бралась за свои руки, пытаясь сдержать, контролировать свои эмоции и тело.
— …вдруг вы и вправду человек слова? Тот, на кого можно положиться? Честный сыщик.
Губы женщины напряжённо и недоверчиво скривились, её рука опять схватила торчащий клок волос, тут же испуганно отдёрнулась от головы и задрожала в воздухе, словно у звезды был нервный приступ.
— В такое трудно поверить, мистер Фокс, — пробормотала она. — Ничто в нашем мире так не мимолётно, как настоящие искренность и честность…
Кристалл погас.
— Да, Ирелия. Ничто в нашем мире так не мимолетно, как настоящая искренность, — негромко ответил Одиссей Фокс.
Волосы Аны светились зелено-бирюзовым сопереживанием, глаза блестели.
— Итак, что мы знаем? — спросил детектив.
— Её внешнее поле стало её внешностью, — печально ответила девушка. — Не только во время медитаций, а всегда. Она жила, не снимая скин идеальной звезды. Ирелия Кан оставалась безупречной, потому что её ИИ приукрашал и корректировал каждое её действие.
— Но даже когда он менял сжатые губы на лучезарную улыбку, ИИ не мог скрыть то, как звезда хватает себя за плечи, пытаясь подавить дрожь. Как она терзает собственную руку, впиваясь ногтями в запястье. Красивый скин мог лишь приукрасить это, но не скрыть.
— Понятно, почему она всегда нервничала, — вздохнула Ана. — Когда постоянно скрываешься, живёшь в напряжении: вдруг все узнают, что Ирелия Кан далека от идеала и вовсе не воплощённая мечта. Тогда она станет… упавшей звездой.
Одиссей кивнул.
— Но чего она так сильно боялась? — воскликнула Ана. — И что за мальчик?
— На первый вопрос пусть отвечает констебль. А на второй… Ты любишь гипнофильмы?
— Все любят гипнофильмы, — девушка слабо улыбнулась старой шутке. — Правда, никто их так не называет, кроме тебя.
— Ну, название слегка устаревшее, — согласился Одиссей.
— Примерно на тысячу лет.
— Когда они начинались, в этом была фишка! Ведь древние люди просто смотрели кино, а в один прекрасный день начали впадать в гипно. Ты теряешь связь с реальностью, становишься героем и почти забываешь себя. Твоё сознание тихонько прячется где-то на задворках, и благодаря этому ты проживаешь фильм изнутри. Гораздо полнее, чем по одну сторону экрана.
— Ты тогда их и полюбил, дедуля?
— Стоит определиться: дедуля или Фокс-младший? — поднял бровь Одиссей.
— Хм, точно. Так что ты говорил, младший?
— Потом появились интеракты, матрицы, ментосферы. И само понятие «фильма» оказалось неактуальным.
— И вообще, любое киноискусство давным-давно называют просто «арт», — улыбнулась девушка.
Она была права, ведь «арт» — это коротко и ясно, а внутри этого слова столько оттенков смысла. Нужен классический фильм? Посмотри арт. Хочешь погрузиться в гипно, отключиться от реальности и прожить кино изнутри? Включайся в арт. Предпочитаешь стать героем интерактива и искать, как можно завернуть сюжет? Запускай арт. Желаешь сделать кино, собрать как конструктор из готовых элементов? Собери арт — или создай свой собственный.
 
Крупные проекты выходят во всех формах сразу и распространяются на сотни и даже тысячи миров. Когда взошла «Королева солнца», дебютный кинарт Ирелии Кан — она произвела фурор именно совокупной мощью разных форматов, которые объединялись в единое филигранно проработанное целое. Это была история хрупкой девушки, охотницы и убийцы молодых миллионеров. И узнать её можно было одним образом — но лучше всеми сразу.
Прожить гипно за Королеву — или за одного из её миллионеров. Ведь главным героем арта может стать каждый его герой. Первый миллионер пытался переиграть и уничтожить охотницу, второй — влюбить в себя, а третий — заставить её отказаться от ужасной цели. Можно было зайти с другой стороны и примерить роль одержимого Королевой маньяка. Либо агента, который пытается её спасти, но лишь для того, чтобы арестовать.
История, основанная на реальных событиях, была полна взрывных сцен и нетривиальных открытий о каждом из героев, о том, как они связаны и как перекликаются убеждения и характеры каждого из них.
Интеракт «Королевы солнца» позволял развернуть сюжет, сделать всё по-своему, прийти к одному из множества финалов. Девушка мстила молодым миллионерам, отцы которых надругались над её матерью; один из них приходился ей братом, но она не знала, какой. И сюжет не устанавливал это жёстко, итоговая правда зависела от действий героя.
Жизнь её матери оборвалась рано, последние годы прошли в муках и страхе. И героиня росла отравленной этим страхом, расцветала в тисках бедности и тяжелой судьбы: они сжали клешнями её хрупкое тело — но оказались не властны над неистовой душой. Будущая соблазнительница с детства понимала, кто виновен в её исковерканной жизни. Всю юность её питало и обжигало желание отомстить баловням судьбы. Уравновесить и заместить пережитое собой и мамой горе и боль — их болью и горем. А ещё глубже, желание победить несправедливый и чудовищный мир, перевернуть его и доказать возможность смертоносной, но справедливости. Ведь если её нет, зачем продолжать жить?
Героиня была нищенкой на земле, но сумела покорить небо и стать королевой солнца — так назывались космические акробатки с искусственной кожей, способной впитывать лучи солнца, заряжаться и танцевать, пульсируя в бархатной невесомости. Летать и кружиться, создавая собой фигуры из света.
В фильме и в гипно девушка убивала одного молодого миллионера, побеждала другого и влюблялась в третьего. Ведь она менялась по ходу истории, осознавая нечто новое, выживая в смертельных поединках. В интеракте зритель мог выбирать, как поступить с каждым из женихов. Либо творить собственные повороты сюжета. Но даже в статичном классическом фильме зрители видели кое-что новое: секретные места и сцены, в которые было почти невозможно попасть в других форматах.
Став зрителем и участником этой истории, кто-то сочувствовал героине и старался помочь ей победить и отомстить. Кто-то пытался помешать и спасти молодых миллионеров, считая, что они не должны отвечать за ошибки отцов. Одни соучастники арта искали любви, другие мести, а кто-то хотел уничтожить неотразимую охотницу, ведь своей яркостью и силой девушка провоцировала желание её наказать. Никто не оставался равнодушным к Королеве солнца — живой, мстительной и яркой, но всё ещё способной полюбить…
А в финале классического фильма раскрывалась её тайна: на момент событий Королева была не живым существом, а филигранной копией личности. Она изначально родилась с паразитирующей плесенью мозга и сошла с ума в юности, на середине своего пути к возвышению и мести. Её разум оказался уничтожен вместе с несколькими частями мозга. И вторую половину пути прошла уже не она, а её личный ИИ, нейрочип, который с рождения жил в голове девочки и был единственным, кто заботился о ней и любил.