Миллион миров (СИ)

Как же всё сошлось, билось у него в голове, как вовремя мы прибыли, Джанни, мы успели! Радость несла человека вперёд, оставалось совсем немного.
— Я так рада, — всхлипнула Лесси, — Так хочется увидеть ваше удивительное гладкое лицо. Оно дико смешное, но я обещаю, что сдержусь и не буду смеяться. В конце концов, вы наш спаситель, я не могу над вами смеяться…
Одиссей влетел в дверь рубки, умп въехал с другой стороны через дыру в стене. В погасшем корабле не горело ни огонька, и в темноте развороченной рубки молчали четыре кресла, в которых застыли четверо гарранцев.
— Где вы? — спросила Лесси, в глазах её блестела радость и невероятное облегчение.
Фокс видел, как она озирается, выхватывая взглядом разломы и двери рубки, выискивая, откуда войдёт человек.
— Наш сканер вас не фиксирует, — прошепелявил Шави, — наверняка в него попал осколок…
Из Одиссея выбили весь воздух, он стоял, не в силах продохнуть, и смотрел в мёртвое лицо Лесси, навсегда застывшее в темноте, на её лапы, сложенные в странном жесте: держащие друг друга за запястье, с пропущенным через них хвостом. Он перевёл взгляд в экран скафандра, на судорожно дышащую Лесси, полную надежды, ищущую его. Там она была ещё жива.
— Что-то я не понял, братишка, — расстроенно заметил умп в тишине и темноте. — Мы опоздали? Но вроде же прибыли вовремя? Вот только наши спасаемые, кажется, уже много лет как не спаслись.
— Гамма, я не понимаю, — выдохнул Фокс. — Откуда идёт связь.
— Сигнал связи идёт с корабля «Гаррак», на котором вы находитесь, — невозмутимо ответил ИИ. — Но рембот подсоединился к системам и перезапустил их, он не фиксирует ни одной живой формы на борту.
— Как?..
— Данных для анализа недостаточно.
ИИ говорил человеку и гобуру, гарранцам его слова были не слышны. Но старый Шави понял.
— Они не придут, — прошептал он тихонько и едва слышно. — Что-то не сработало, малыш. Они не успеют.
Только Лесси не верила, она озиралась, изгибая шею, покусывая губы клыками от боли в переломанной лапе.
— Придут! — бормотала она. — Они всё преодолели! Сейчас найдут нас, вот увидишь…
Но Лесси в кресле перед Одиссеем была мертва уже много лет. И с содроганием глядя на её высохшее, пустое лицо, Фокс видел, что они не пришли.
— Гамма, сравни даты, — заставил себя сказать он.
— Извлекаю корабельные логи. Дата крушения «Гаррака» по универсальному времени Великой Сети совпадает с датой первого инцидента в системе Зозуля, — ответил ИИ.
Последние силы разом схлынули из Фокса, как вода из проткнутого сосуда, руки повисли. Они отдали всё, что у них было, чтобы добраться сюда, добраться вовремя. Они победили обстоятельства, неизвестность, побили невозможные шансы. Но опоздали на семнадцать лет.
— Я не понимаю, — проговорил опустошённый и раненый Бульдог, веки которого резко моргали, сведённые судорогой. — Как это? С кем мы всё это время разговаривали? Где… Как…
— Одиссей, — тихонько спросила Лесси. — Что-то не получается? Вы… не сможете?
Ответить ей — было самое трудное, что Фоксу пришлось сказать за годы.
— Не получается, Лесси. Мы опоздали.
Он с силой вдохнул.
— Простите нас, пожалуйста. Прости.
— Ничего, — прошептала она и утёрла лапкой мокрую пасть, глаза поблёкли и смотрели в никуда. — Ничего. Вы всё равно потрясающие. Вы так старались. Вы столько преодолели. Пожалуйста, спаситесь сами. А мы просто уснём.
— Что означает этот жест, — сдавленно спросил Одиссей. — Лапы держат друг друга за запястье, с пропущенным между ними хвостом.
— Это жест благодарности, — принимая спокойный, готовый вид, ответил Шави. — «Скрести лапы перед тем, кому обязан жизнью, и подожми хвост».
Напротив Фокса сидели два мёртвых существа, которых он не сумел спасти, и их руки немо благодарили его.
— За что?! — прошептал он, хватаясь за голову. — За что?!
И вдруг понял.
— Связь. Связь!
Благодаря этой ненавистной аномалии, у них была связь сквозь семнадцать лет.
— Гамма, включай гипер-передачу через маяк Корпорации! Потребуй немедленный прямой канал с Гаррой, с близкими Шави и Лесси. Нужно найти его детей, её мать и бывшего жениха. Они должны поговорить напоследок.
 
Зелёные огоньки моргнули.
— Поиск и подключение могут занять время.
— Давай, Гамма, давай.
— Не мучай их лишней надеждой, — тихо проскрежетал Грай. — Осталось три-четыре минуты, они не успеют найти близких…
— Успеют, — сказал Одиссей.
Ведь он знал, что успеют. Два мертвеца сложили руки в благодарственном жесте — а значит, им было за что его благодарить.
— Шави, Лесси! Аномалия скомкала не только пространство, но и время. Вы потерпели крушение семнадцать лет назад. Мы влетели в аномалию на семнадцать лет позже. Всё это время, пока мы шли на ваш сигнал, пока разговаривали с вами, вы были давным-давно мертвы. Нам очень жаль. Но мы ничего не могли сделать. Наша миссия была изначально обречена.
— Вот оно что, — произнёс седошёрстный гарранец, но уже спокойно, без горя и почти без изумления. — Удивительная штука, вселенная. Надеюсь, вы сможете изучить аномалию и помочь другим в такие не попадать. Пусть из этого выйдет толк.
— Только не называйте её в нашу честь, — попросила Лесси. — Мы ничего не сделали. Назовите её в честь Кроши и Джом.
Последние минуты утекали в пустоту.
— Связь одобрена, — сообщил Гамма. — В ближайшие секунды начнут подключаться родственники.
— Помните, — торопливо сказал Фокс, — Для них вы пропали без вести семнадцать лет назад. У вас всего две минуты, пока воздух…
— Мама!!! — воскликнула Лесси, и в её голосе было всё: боль, радость, слёзы, жалоба и восторг. — Мамочка!!! Я так рада, что всё-таки тебя увижу, в последний раз!
Человек слушал, как они тараторят, ахают, восклицают и плачут; как голоса Лесси и Шави начинают прерываться и стихать. Как скулят родные, которые после семнадцати лет обрели их, чтобы через минуту потерять. Руки Одиссея сжимались и разжимались, невидяще скользили по стене и свисающим обломкам, не находя опоры, не зная, как быть. Лицо скорчилось в маске неверия, внутри ворочались бессилие и протест. Он не мог принять правду, разум заполонила одна и та же мысль: это неправильно, так не может быть, не должно.
Гарранцы завыли на много голосов, в их вое сплелись крик и плач, он резко оборвался. Одиссей слушал, как стихает сбивчивое дыхание двоих, которых он так и не узнал, и как наступает тишина. Он видел руки Лесси и Шави, сложенные в жесте благодарности — одновременно на экране и в мёртвой рубке прямо перед ним.
А затем связь с прошлым оборвалась. Осталось лишь настоящее для него и будущее для гарранцев, свершённое и невозвратное.
Человек без апгрейдов сполз по стене на пол, в его скафандре и в душе почти не осталось энергии, иссякли силы двигаться и говорить. Он был изранен снаружи и изнутри. Он уставился в рваную дыру корпуса, за которой холодно сверкали белые осколки, и всё думал, думал, но никак не мог понять.
Ты полагаешь, что можешь изменить мир. Ты борешься за правду изо всех сил и иногда побеждаешь. И тогда вселенная меняется навсегда, именно так, как ты её изменил. Но потом ты совершаешь ошибку, у тебя недостаёт сил или просто не хватает времени — и ты терпишь поражение. И оно становится реальностью, а твоё стремление спасти — лишь видением, фантазией. Но грёзы бессильны против реальности, и с этим ничего нельзя поделать. Ведь и прошлое, и будущее уже произошли.
Одиссей закрыл глаза.
— Теперь ты веришь, маленький принц? — Джахар жадно склонился над ним, дрожа от исступления. — Теперь ты веришь, что всё кончено и наступает твой последний миг?
Мальчик упал в грязь, куда его отшвырнули, и пытался подняться. Его шея была сплошным синяком; поперёк худых рёбер сквозь рассечённую в лохмотья ниту краснел косой след от когтей. Маленький принц зажал окровавленную глазницу ладонью. Ослепший глаз, пронизанный болью, был неопровержимым доказательством того, что он не бессмертен. Что мир растопчет его и пойдёт дальше, не обернувшись. Но даже чувствуя, как по одной щеке тянутся алые капли, а по другой бегут прозрачные — мальчик всё равно не мог поверить в это. С первого дня своей жизни познавший настоящие любовь и счастье, он изо всех сил цеплялся за веру в то, что вселенная милосердна. Что в последний момент что-то изменится, кто-то придёт и спасёт его.