Миллион миров (СИ)

— Моё предложение стало ошибкой, — проронила висай. — Но к счастью, он меня остановил.
Её туманная рука снова указывала на Одиссея, и тот дрогнул, чувствуя нечто огромное, что нависло над ними, ещё спрятанное в неизвестности и темноте.
— Как такое возможно? — поразилась Миелла. — Как ты могла увидеть будущее, которое потом не свершилось?!
Её коготки вцепились в спираль, а расширенные глаза выпучились, как в комичном мультике, только никому из присутствующих не было смешно.
— Да, — буркнул Грай. — И как он тебя остановил, если сам не понимает, что вообще происходит? Глянь на него.
Одиссей и правда не понимал. Способности висай работали другим образом — они предвидели будущее. Которое есть, от которого никуда не денешься, которое обязательно свершится. Провидица могла ошибиться с трактовкой, не так понять или прийти не к тем выводам — но она не могла увидеть то, что будет предотвращено — именно потому, что его не произойдёт. Ведь в мире нет никаких вариантов, параллельных измерений, разных путей развития; вселенная изначально единая и законченная, от и до. Только непререкаемая реальность и ничего лишнего.
Пророчица не могла увидеть будущее, которого не было, потому что его не было. Никогда.
— Не понимаю, — вырвалось у него. — Объясни.
— И я не понимаю, — прошелестела Джанни Фло. — Я вижу будущее, в котором предложила совершить эксперимент. Вижу чудовищное искажение пространства, безмолвный взрыв, крушение врат, нашу общую смерть и гибель половины планеты.
Она подняла голову и её постоянное и спокойное лицо дрогнуло и изменилось, став похожим на треснутое отражение в разбитом зеркале, трагичное и тревожное.
— Но одновременно я вижу, как ты сказал: «Не стоит проводить эксперименты с тем, природу чего мы ещё не поняли. Давайте не будем спешить». И корпораты согласились с тобой, потому что сейчас ими движет… страх. И катастрофы не случилось.
Фокса прошиб пот.
— Такое с тобой впервые? — спросил Грай.
— Да, — туманное тело Джанни дёрнулось коротким подтверждающим спазмом.
— Какие страсти, — пробормотала Юки, глаза которой блестели от удивления и одновременно расширились и потемнели от испуга. — Мне точно положена годовая премия за то, что я собрала в одной комнате провидицу и мифотворца. Но премия бесполезна, если мы всё умрём. Дайте перевести дух и осмыслить, что вы наговорили…
— Скажите, почему корпорация «Санко» скрыла и засекретила то, что семнадцать лет назад были пострадавшие от сбоя? — прошелестела Джанни Фло.
Бульдог напрягся, его кулаки сжались. Вот это было уже на понятной ему территории.
— Дорогая Провидица, — губки Юки сжались. — Вы смотрите в будущее и уже знаете, что на этот вопрос я не отвечу. Даже с учетом того, что мой ответ сотрётся из вашей памяти, это слишком чувствительная информация.
— Тогда раскройте, кто пострадал и как, — сощурилась Миелла. — Сложно вести расследование, когда заказчик скрывает информацию о ключевом инциденте.
— Нет, — упрямо воскликнула Юки. — В ответе отказано!
— Что за абсурд? — поразился Грай.
Могло показаться очень странным, что представитель серьёзной корпорации капризничает, как маленький ребёнок. Но Одиссей понял, что псевдо-девочка делает это с определённым расчётом.
— Когда нельзя говорить, можно немного поспекулировать, — кивнул он. — Давайте-ка я поразмышляю вслух. Мы имеем странную аномалию, которая затрагивает не только работу врат, но и, кажется, восприятие висай, их предощущение будущего. А «Санко» отказывается выдавать ключевую информацию даже тем, кого специально наняли для расследования. Нам сделали блокировку памяти, говорим в полностью экранированной комнате — и всё равно, прямого ответа нет. Как будто кто-то из нынешнего руководства «Санко» тогда, семнадцать лет назад, входил в злосчастную комиссию и принял то роковое решение.
— Да, я тоже об этом подумал, — рокотнул Бульдог.
— Возможно, это решение семнадцать лет назад было принято из преступных мотивов. Глава комиссии предстал перед выбором: провести тщательное расследование и этим сильно затормозить открытие врат. Или запустить их быстрее, если признать сбой незначительной случайностью. Глава комиссии оказался в центре клубка конфликтующих интересов.
 
Одиссей исподлобья глянул на девочку, её живое лицо, замершее в ожидании.
— Что, если он принял решение исходя из интересов местного олигархата? Вполне возможно, он много лет получает крупные суммы за их лоббирование.
Бульдог недобро осклабился: подобный нарратив был ему хорошо знаком. Теперь стало понятнее, зачем в придачу к физикам собрали сыщиков.
— Значит, глава той комиссии открыл врата раньше времени, ради прибылей, — кивнул он Фоксу. — А теперь вырос до президента, и пришла пора отвечать за свои преступления. Отвечать не хочется, а власть вот она, в руках. Отсюда и скрытность.
— Получается, кто-то из крупных чинов корпорации «Санко», может даже президент, защищает себя и своих покровителей, — согласился Одиссей. — Но он был главой той старой комиссии и не может быть главой новой. А наш собеседник, скорее всего, подчинённый преступника, который теперь расследует его былую деятельность. И он оказался в самом щекотливом положении, поэтому прячется за масками и не может раскрыть нам всю картину. Но намекает, что мы можем выстроить её сами.
Одиссей развёл руками.
— Возможно, за маской скрыт кто-то порядочный. Он хочет найти доказательства, привести к торжеству правосудия, и ради этого нас собрал. А может, под маской прячется властолюбивый корпорат, и он готов использовать доказательства вины, которые мы соберём, чтобы шантажировать босса и войти в долю. Или это ставленник президента, который делает всё, чтобы защитить своего покровителя. Он хочет убедиться: информация не выйдет наружу, даже если лучшие из лучших смогут её раскопать. И нам пока не хватает данных, чтобы понять, кто же прячется под маской. Поэтому придётся действовать, как будто всё это лишь фантазия, не имеющая отношения к делу.
Он замолчал, и в экранированной комнате воцарилась опасная тишина. Только Миелла нетерпеливо ёрзала по своей спирали, перетекая туда-сюда, её коготки едва слышно клацали о керамо-сплав.
— Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть ваши мысли, взятые с потолка, Мистер Фокс, — улыбнулась девочка.
Но за милой улыбкой таилось напряжение. Она так произнесла «Мистер Фокс», что всем стало ясно: человек без апгрейдов с первой попытки поразил невидимую мишень. Грай кивнул человеку, Миелла смотрела искоса и задумчиво, а по размытому облику Джанни Фло было сложно понять её чувства.
— У меня вопрос, — гобур подобрался и подался вперёд, словно пёс, взявший след. — Значит, врата внезапно исчезли сегодня с утра по планетарному времени. Затем, три с половиной часа спустя, появились. И затем, через примерно двадцать минут, снова исчезли.
— Верно, — кивнула Юки.
— Эти временные интервалы ни о чём не говорят, — поцокав коготками, оценила Миелла. — Не вижу в них никакой закономерности.
— А пока и не важно, — осклабился Бульдог. — Просто если периодичность сохранится, врата вернутся на место уже буквально через минуту. Так что сейчас увидим, в реальном времени.
Все уставились на экран, в рассеянную звёздную пустоту. Тянулись секунды, каждый думал о своём. Фокс украдкой смотрел не в окно, а на Юки, отслеживая малейшие реакции девочки и пытаясь угадать, кто под маской. Она заметила и внезапно подмигнула.
Врата возникли без малейшего предупреждения. Искажение пространства, если оно и было, в пустоте оказалось не видно. Махина просто явилась посреди пейзажа, и все почему-то вздохнули с облегчением. Наверное, потому что впервые в этом деле начинала прорисовываться какая-то стабильная закономерность: врата исчезают и появляются через равные промежутки времени, а значит, можно на это опереться, можно продолжить расследование в спокойном, неторопливом…
— О ВУРДАЛ, ПОЖИРАТЕЛЬ МИРОВ! — воскликнула Юки. — Сигнал! С той стороны врат идёт сигнал!