Миллион миров (СИ)

— Я с ней сроднился, — болезненно усмехнулся детектив, его глаза лихорадочно блестели. — Вы же можете её изолировать?
Доктор Жель решила не спорить, достала из настенной панели подходящую ёмкость для хранения образцов планетарной фауны и сунула кокон с маленькой тварью туда. Все смотрели, как тончайшие серебристые нити пробивают стенки кокона изнутри, лезут наружу, всё гуще. Как высохший кокон крошится и распадается в мелкую пыль, и как выплывает во всей своей пугающей красоте серебряная звезда. Её нити стелились по краям ёмкости, искали выход, но безуспешно.
— Знакомьтесь, Stellaris Variola Ultima, — представила доктор Жель.
— Бррр, — Ану передёрнуло, а Фокса ещё сильнее, он обнял себя руками и смотрел на едва не убившую его тварь со смесью горечи и восхищения.
— Жизнь идёт своим чередом, по трупам тех, кто был неосторожен, — пробормотал Одиссей.
— Через пару суток паразитка умрёт без еды, — предупредила мелкарианка.
— Тогда «ЗАВР» набросится на нас за жестокое обращение с животными. Залейте ей питательный раствор.
Ёмкость заполнилась прозрачным голубоватым гелем, звезда парила там, окружённая шлейфом тончайших смутных нитей.
— Дай её мне.
— Оди… — попыталась сказать Ана.
— Дайте мою звезду мне, — тихо повторил Фокс.
Жель молча протянула ёмкость, озабоченно изучая ментограмму выжившего и пытаясь понять, есть ли нарушения психики, нужно ли усыпить его прямо сейчас. Но она не нашла никаких нервных срывов.
— Серебряная рыбка, — удовлетворённо кивнул Фокс, разглядывая тварь так близко к себе. — Исполнит одно желание.
— Операция завершена успешно, — сказал усталый атомарг. — Больной выжил, в сознании, и мы все очень надеемся, что в здравом уме… Коллега, формируйте левикресло.
Ру’ун откинулся к стене и внезапно фыркнул, рассмеялся. Закрыл глаза.
— До апокалипсиса меня не будить, — буркнул он и заснул.
— А я и не устала вовсе, — хмыкнула Жель, выуживая и соединяя мед.блоки из «трактора», на котором явился атомарг. — Очень приятно было утереть Ворчуну нос. Ну, кто был прав?
— Ты, матушка, — признал ИИ. — Только меня это не радует. Ну выжил наш сумасшедший, а что он теперь натворит? Он уже захватил станцию и потащил нас внутрь космического кита. Псих. Нет, Ана, я не возражаю. Просто комментирую.
— Не псих, а пупсик. Столько всего перенёс, а в глазах искорки, не расклеился, — сказала Жель почти с нежностью. — Вот, твердотелый, собрала тебе левикресло из тех блоков, что не сломаны. Да, в общем-то, почти все функционируют нормально. Только в космос на нём не вылетишь, а в помещениях передвигаться можно. Дай-ка посажу тебя.
Мелкарианка вытянулась вверх и аккуратно выпустила Фокса прямо в кресло. Он откинулся, тяжело дыша, но подложка мягко вздулась и приняла форму тела, аккуратно придерживая по бокам. Ощущение полной безопасности, будто лежишь на облаке.
— Спецсредств я тебе вкачала по максимуму, больше нельзя, — пояснила Жель. — У тебя и так отказал ряд органов, сейчас всё держится на имплантах. Хехе, на второй технологической ступени ты бы давно умер, тебе повезло, что у нас третья и местами четвёртая. Не все странствующие станции могут таким похвастать.
— Спасибо тебе, — тихо сказал Фокс и поморщился от боли. — Спасибо всем вам. Хоть сейчас по ощущениям не скажешь, но как же здорово не умирать!
Ана наклонилась к подлокотнику его кресла, зная, что обнимать пока нельзя, и прикоснулась щекой к горячей ладони.
— Прилетели, — тихо и непривычно-торжественно сказал Ворчун.
Они висели посреди обширного зала, похожего на купольный собор. Здесь, изнутри, было уже предельно ясно, что био-архитектура Левиафана рукотворна. Это место казалось слишком симметричным и красивым для внутренностей какого-то существа. Стены устланы мембранами со стальным отливом и размечены острыми гранями, восходящими наверх — они смыкались в большой и сложный узор, полный закономерностей и повторений.
От этого места веяло завершённостью и осмысленностью долгого пути. Это было величественное послание расы, победившей хаос и сотворившей собственный порядок в те времена, когда большинство цивилизаций ещё не возникли.
 
Зал расходился на два уровня, возвышение и провал. Провал заполняли странные ячейки, продолговатые и гладкие, уходящие на десятки ярусов вниз, в них покоились тысячи ровных прозрачных капсул. Абсолютно пустых. От этого вида веяло кладбищем вымершей расы. Это были явно капсулы для перевоза экипажа, но зачем они на корабле-камикадзе, который должен засеять миры? И почему они пусты? Ответов пока не было.
Но то, что монументально стояло на возвышении, закреплённое в жерле из множества симметричных линий, пугало куда сильнее. Мириады больших и маленьких трубочек, как оголённые нервы, тянулись к этому объекту, вырастая из тела Левиафана. Отсюда энергия шла по всему живому кораблю, питая и оживляя его. Это был шар, чёрный, как абсолютная тьма, с проблесками абсолютно-белых бликов, мелькающих внутри.
— Ох, — Ана побледнела. — Это же контурная чёрная дыра. И она активна.
Управляемые полномасштабные чёрные дыры были под контролем только у двух известных рас галактики: цедаров и мордиал. Вот за чем охотились дети Харзаи. Компактная усмирённая анти-звезда в силовом контуре невероятной мощи; когда-то бывшая сверхновая, а ещё раньше светило своей системы, целый мир, миллиарды лет истории, сведённые в сферу размером с небольшой дом.
Огромный, почти неисчерпаемый источник энергии. Не будь она в контуре, её запредельная масса за секунды превратила бы всю систему в ничто, исказила бы само пространство, выгнув мир вокруг себя. Но контур держал зияющий чёрный провал в безопасности — шестая, высшая технологическая ступень.
Цивилизация, способная усмирять звёзды и тратить их на поддержание своих кораблей, заслуживала пристального внимания. Они терраформировали столько планет, но не заселили ни одной. Если бы иксары не вымерли, они бы давно завоевали галактику.
— Не смейте её трогать.
Женщина-солдат в треснутой маске, с оторванной рукой и обрубком, наспех заваренным по живому, вклинилась в канал Ворчуна и тот послушно дал визиограмму в центр операционной. Боевое облачение предводительницы харзаи тлело, а взгляд был одновременно мертвенным и полным решительной ненависти.
— Это наша сфера. Вы отдадите её нам или умрёте в корчах, как умерли все до вас.
Одиссей слегка улыбнулся и кивнул.
— Подключитесь к моему кристаллу, мне нужно кое-что вам показать, — сказал он. — Ана, передай управление своим полем.
Детектив окружил защитой своё левикресло и выплыл наружу в древний зал — сегменты обшивки разошлись, пропуская, и сомкнулись за ним. Кресло плавно летело к маленькой чёрной дыре, визиограмма харзаи двигалась следом. Картина становилась ещё более сюрреалистичной оттого, что на коленях человека стояла большая ёмкость с голубоватым гелем, в которой плавала роскошная и пугающая серебристая звезда, окружённая сонмом тончайших нитей.
Они замерли, не долетев пару метров до абсолютно чёрной сферы, два израненных существа напротив друг друга: одна за гранью примирения, а другой давным-давно научился принимать удары жизни, которые заслужил. И Valoria Ultima.
— Не вы охотились на первого Левиафана, а ваши предки, — сказал Фокс. — Они догнали убегающего зверя, убили его и обнаружили сферу, восторжествовали, но рано. После смерти Левиафана сфера высвободилась из своих оков и стёрла всё вокруг: флот, станции, планеты, звезду. Ничего не осталось, только гипер-связь показала вам, что произошло с центром вашей цивилизации. В тот день твой народ потерял столь многое… Это был перелом, с которого началось падение вашей расы.
Женщина дрогнула, это было видно даже под маской.
— С тех пор вы скитались, пытаясь вернуть утраченное, но поражение за поражением растратили и потеряли почти всё. Поэтому когда ты, последняя предводительница детей Харзаи, встретила в случайной системе звёздного зверя… Ты посчитала, что это единственный ответ и шанс для вашей расы. Настигнуть его, использовать опыт предков, чтобы убить — но на этот раз найти способ завладеть укрощённой чёрной дырой. И вернуть былую славу и мощь.