Обещания и Гранаты (ЛП)

— Слезь с меня, — огрызается она, толкая меня в плечи.
Я опираюсь руками на стул и встаю на дрожащие колени, бросая взгляд вниз на испачканную спермой и кровью красавицу передо мной, любуясь новым шрамом на ее бедре и моими отпечатками пальцев на ее шее.
Она мое величайшее произведение. Картина маслом, которую я хочу повесить у себя на стене до конца вечности.
— Ты такая чертовски красивая, — бормочу я, не уверенный, что она меня слышит.
Протягиваю руку, чтобы помочь ей привести себя в порядок, но она отталкивает ее, поправляя платье, насколько это возможно.
— Мне нужно в уборную.
Сжав челюсти, я делаю шаг назад, киваю, хотя то же самое неприятное чувство снова вспыхивает в моем животе, предупреждающий знак, если он когда-либо был. Я сажусь на свое место, заправляю себя обратно в штаны и жду, пока она исчезнет за занавеской.
Проходит пять минут. Потом десять.
Через некоторое время беспокойство превращается во что-то более глубокое, во что-то более печальное.
Что-то более постоянное.
И когда я покидаю балет раньше положенного, пробираясь во все туалеты, доступные для публики, заглядывая под каждую кабинку, я не удивляюсь, когда все, что я нахожу, — это ее телефон, брошенный на задней стенке туалета.
Клочок бумаги засунут под устройство, и мое сердце замирает глубоко в горле, принося с собой волну тошноты.
Как долго я любил тебя,
Но выразить не смел.
Лишь ты мне радостью была,
Лишь о тебе я пел.
(п.п.: Джон Клэр — Секрет)
Я стою в этой кабинке гораздо дольше, чем следовало бы, читая и перечитывая слова Джона Клэра, не в силах избавиться от иронии того, что мы, похоже, прошли полный круг.
Интересно, было ли ей также больно, когда я был тем, кто ушел.
ГЛАВА 36
Елена
Ариана пристально смотрит на меня, откусывая свой сэндвич с тунцом, ничего не говоря.
На самом деле, ни одна из сестер ничего не сказала за сорок пять минут, и это начинает действовать мне на нервы.
— Хорошо, что? Почему вы двое такие чертовски тихие? — Отщипывая корочку от жареного сыра, Стелла смотрит на меня. — О чем мы должны говорить?
— О чем угодно, — простанываю я, опуская голову на стол. — Да ладно вам, ребята, я так не хочу сейчас оставаться наедине со своими мыслями.
Они обмениваются взглядами, и Ариана медленно выдыхает.
— Ну… есть с чем разобраться.
— Да, — соглашается Стелла. — Для начала, мама и Кэл? Гадость. Поговорим об уважении. Я отчасти надеюсь, что папа расскажет Старейшинам.
Мой висок пульсирует, воспоминания о прошлом вечере, как раскаленное железо, давят на мой мозг.
— Не совсем в том направлении, в котором я надеялась, что это пойдет.
Я не останавливалась достаточно долго, чтобы по-настоящему подумать о реальности всего, что произошло, и когда Кэл появился в театре прошлой ночью, и я позволила ревности и обиде затуманить мое суждение. Позволил ему трахнуть меня в общественном месте, где вся моя семья могла слышать.
И, судя по румянцу, окрасившему щеки моих сестер, когда я пришла в закусочную сегодня днем, они определенно слышали.
— Эй, — говорит Ари, указывая на меня жареным картофелем. — Либо ты ведешь беседу, либо другие люди выбирают темы. Таковы правила общества.
Стелла фыркает.
— Кто установил правила?
— Я. Только что. — Ариана достает свой телефон, несколько мгновений молча прокручивает его, прежде чем повернуть экран лицом ко мне. Появляется новостная статья с отметкой времени на сегодняшнее утро. СВЕТСКАЯ ЛЬВИЦА ВОЗВРАЩАЕТСЯ В БОСТОН ПОСЛЕ ИНСЦЕНИРОВАННОГО ПОХИЩЕНИЯ; КОМПАНИЯ ОТЦА ОБЪЯВЛЯЕТ О КАДРОВЫХ ИЗМЕНЕНИЯХ, НОВЫХ ИНВЕСТИЦИЯХ. — Вы бы предпочли поговорить об этом?
 
Заголовок заставляет мою кровь закипать, усиливая кипящий гнев по отношению к родителям, закапывая его еще глубже. Я не видела их с тех пор, как вчера вышла из дома; вместо того, чтобы оставаться в пентхаусе, как раньше, я отправилась в центр города, в квартиру бабушки в Миллениум Тауэр, уверенная в том, что Кэл не найдет меня там.
Не то чтобы он не мог, но предпочел бы этого не делать.
И он никогда этого не делал.
Несмотря на то, что это означало, что он получил мое сообщение громко и ясно, я все еще не могла избавиться от маленького ростка надежды, который поселился в моей душе, желание, чтобы он снова пришел за мной.
Чтобы не было предела количеству раз, когда он будет преследовать меня на край света, независимо от того, сколько раз я его оттолкну.
Очевидно, что это не так.
Мои родители тоже не выходили на связь, хотя, оставив свой телефон в театре, я полагаю, что фактически прекратила с ними общение. Конечно, никто из них не в курсе, что я осведомлена о квартире бабушки, а это значит, что они тоже не придут искать меня здесь.
Я обнаружила квартиру только после ее последней новогодней пьянки, когда она отказалась взять такси из бара отеля отметив, что у нее есть секретная квартира в роскошном здании.
Наверное, мне повезло.
— О чем тут говорить? — спрашиваю я, отодвигая телефон. — По крайней мере, теперь весь мир знает, что Кэл на самом деле не похищал меня.
— Да, но они думают, что вы лжецы. — Ари косится на свой телефон, поджимая губы. — Или так бы и было ю, если бы фотография определенной рок-звезды не отвлекала от центра внимания.
Я пожимаю плечами.
— Они могут думать, что хотят. Я знаю правду.
Стелла вытирает рот салфеткой. — Тебе не кажется, что это странное время — стереть историю о похищении и оживить компанию одновременно?
— Не совсем. Когда я вернулась в город, как они собирались продолжать лгать?
Качая головой, Стелла со вздохом откидывается на спинку стула.
— Это просто кажется подозрительным.
— Это бизнес, детка, — говорит Ари, изменяя свой голос, когда говорит.
Она и Стелла разражаются хихиканьем, их беззаботное настроение изо всех сил пытается поднять мое, но когда я позволяю своему взгляду скользнуть мимо них, глядя на гавань за нашим портовым рестораном, печаль заполняет трещины моего сердца, портя доказательства того, что кто-то еще когда-либо был там в первую очередь.
— Итак, что ты собираешься делать? — спрашивает меня Стелла, потягивая воду. — Ты не учишься, а твой брак… в подвешенном состоянии. Ты собираешься вернуться к нему?
— Он спал с нашей мамой, Стел. — Ариана бросает на нее взгляд. — Как последний мерзавец.
Стелла закатывает глаза.
— Это было, сколько, больше десяти лет назад? Не похоже на то, что они продолжили свои отношения, а н бросил маму и сразу же отправился к Елене.
Мой нос морщится, хотя в ее словах есть смысл.
— Если ты его любишь, — говорит Стелла, поправляя очки, — значит, ты его любишь. Просто и ясно. Это просто так не проходит, независимо от обстоятельств.
Вздыхая, я перекладываю еду на тарелку, позволяя этому чувству впитаться, ища в нем правду.
Что мне делать с любовью в моем сердце, если я не могу направить ее на него?
Когда я возвращаюсь к бабушке позже, вооруженная завернутым в фольгу тортом с едой и старым айпадом, который Ариана принесла мне, чтобы подключить Wi-Fi, я раздеваюсь и некоторое время лежу на кровати, пытаясь найти утешение в тишине, как всегда казалось Кэлу.
 
Но все, что тишина приселит мне, это напоминание, что его нет рядом, чтобы помочь заполнить пустоту.
Боль и предательство, которые я почувствовала прошлой ночью, возвращаются с ревом, обжигая мои внутренности, поскольку угрожает перевернуть все эмоциональное развитие, которое у меня было за последние несколько месяцев.