Стефан в гостях у ведьмы (СИ)
— Вот сразу видна порода, что древний род за спиной стоит, — нахваливал свекор невестку, — не то, что дарницкие выскочки. Благородство крови, его ничем не скрыть.
Стефан благоразумно помалкивал, тайну Вепрь унес с собой в преисподнюю, так зачем огорчать отца, коли все хорошо складывается?
Только к ночи гости разошлись, все угомонилось, отце и сын остались одни у большого пылающего во мраке камина. Никогда Стефан не сидел вот так, с отцом, по-дружески, на равных. Он видел со стороны такие беседы с Рыгором и Юрасем, обижаясь в свои двенадцать — пятнадцать, что отец не зовет и его, такого уже взрослого и умного. Какими смешными теперь казались детские обиды.
— А Вашик твой еще живой, ковыляет потихоньку, — припомнил отец.
— Скажи, мать сильно огорчилась, когда все раскрылось? — осторожно спросил Стефан.
— Да уж досталось нам с Ковальским, что и говорить, старина Ярек стоически перенес опалу. Только, когда Юрась вернулся и начал ей в красках заливать, как у тебя все спокойно да хорошо, она чуть приутихла. Ждет вас с внучком у нас. Скучает по тебе, вовремя появилась у нас Ангелина, а то б совсем тяжко было бы. Ну, мать есть мать, — король посмотрел на пляшущее пламя. — А я знал, что ничего с тобой не случится, ты ж у нас заговоренный.
— Как это? — не понял Стефан.
— Прабабка моя Иванка тебе нашептала. Сильной травницей была, таких сейчас нет, хотя, говорят, невестка моя ведовством промышляет? — Богумил подмигнул сыну.
— Да нет, она еще молодая, — смутился Стефан, — хотя Невесского с того света вытащила.
— Иванка уже древня была, никто и не знал, сколько ей лет, может сто, а может и больше. Уж ходила плохо, да и глаза почти ничего не видели. В Броничах она у Луговых жила, к нам переезжать не хотела, а тут ты родился, и она вдруг сама приехала. Одна, на повозке, а в повозку знаешь кого запрягла? — Богумил внимательно посмотрел на Стефана и ответ появился сам собой.
— Болотников?
— Верно, мать рассказывала? Да, два матерых горбача. Ох и страху навела, виданное ли дело! Долго что-то шептала над твоей колыбелью, клок волос срезала и чудовищам своим понюхать дала, так надо — сказала. Заговорила. И уехала, а через месяц померла, вроде как, все дела переделала. А я тогда на нее сильно обиделся… — голос Богумила неожиданно сорвался.
— Почему? — удивился Стефан.
— Почему она, такая сведущая, брата моего не спасла, коли будущее ведеть могла. Так обида душила.
— Не казни себя, это был несчастный случай! — понял о терзаниях отца Стефан, сам ощутив чужую боль.
— Да все я знаю, он погиб как герой, на войне так бывает. Это себе и мне твердила мать. Но мне казалось, если бы я с ним тогда поехал, он бы остался жив.
«На войне, поехал? — мысленно удивился Стефан, — Выходит Вепрь врал про охоту!»
— Как погиб дядька? — решился спросить он отца.
— Очередная война с альтами, будь они неладны, чего им там за горами не сидится? — охотно начал рассказывать отец, словно давно хотел выплеснуть все наружу. — Мне было тринадцать, а Рыгору целых шестнадцать, его отец взял с собой, а меня оставил дома, как я не канючил. Я так на них обиделся, так горько рыдал на чердаке, чтоб никто не видел… А потом брата привезли в гробу, стрела лазутчика, не доглядели. Отец сильно казнил себя, начал сдавать, поседел совсем. Мать его поддерживала, ты не застал ее, сильная была женщина, Царствие ей Небесное. А я родителей всегда ревновал к брату, завидовал ему, что он старший, а как не стало, словно часть меня ушла. Вот и выходит, ведьмачка Иванка не захотела его спасать, ну хоть тебя, любимца нашего, оберегла, — Богумил ласково потрепал сына по волосам.
— Не все могут люди, даже такие сильные как Иванка, — по-отцовски задумчиво посмотрел Стефан в почти прогоревший камин.
— А вы с братьями держитесь друг за дружку. Власть, слава — то все пустое. Семью берегите. Ну, поздно уж, давай спать, — Богумил поднялся.
Тихо — тихо, на цыпочках, Стефан прошмыгнул в опочивальню, чтобы не разбудить жену, мягко скользнул под одеяло.
— Все хорошо? — сонно пробормотала она, пододвигаясь и подставляя губы для поцелуя.
— Все хорошо, моя синица, завтра новый день.
Конец