Можно ли обижать мальчиков?
Государыня с интересом проследила, как сосредоточенная подруга прервалась и снова наполнила отставленную ранее рюмку.
— Мы тоже проверили все базы данных. — продолжила перечислять министр. — Дактилоскопия полиции и наша — ноль. Голосовая идентификация, проведенная моими спецами — тоже. Его даже тайно сфотографировали, надеясь провести аутентификацию по радужной оболочке глаз. Результат — отрицательный. Мы даже генетическую дактилоскопию54 сделали — результат прежний.
— Так он же не преступник, чтобы быть в ваших или полицейских базах данных. — вполне резонно заметила Антонина.
— Мы искали везде: в роддомах, лечебных учреждениях, дошкольных, школьных, ювенальных, миграционной службе. Перешерстили клиентские базы банковских организаций, развлекательных центров, транспортных компаний, детских спортивных и творческих секций. Искали следы в сети. Ты же знаешь, что современные дети, да и многие взрослые, половину жизни проводят там: игры, работа, общение, обучение. Всё без толку. Но такого просто не может быть, чтобы человек прожил тринадцать лет, а следов его жизнедеятельности не было! Но не это главное. — пользуясь возможностью, министр опустошила ещё одну рюмку.
— А что? — проявила нетерпение государыня.
— Главное — результаты его обследования. Мы влезли в систему электронного документооборота больницы и посмотрели его карточку. Практически по всем показателям физического развития он укладывается в нормы для мальчишек своего возраста. По мышечной массе отстаёт немного. Но это как раз для него сейчас нормально — всё-таки более двух недель мальчик пролежал почти без движения.
— А тут-то что необычного? — удивилась Антонина.
— А то, что нормы эти — не теперешние, а столетней давности. — огорошила Надежда подругу. — Современные нормативы он превышает, в среднем, процентов на двадцать пять — тридцать. И это в его текущем, не совсем здоровом, состоянии!
— Но и это ещё не всё! — продолжила докладчица. — Все показатели биологической пробы его крови также находятся в пределах возрастной нормы. Все! У многих мальчишек сейчас такое встречается?
Та, которой задавался вопрос, на него не ответила, а, прикрыв глаза рукой, спросила:
— Это всё?
— Нет не всё! — ответила министр, вспоминая материалы дела. — Есть ещё кое-что.
— Продолжай!
— Это тоже по его крови.
— И что там опять не так, как надо?
— У мальчика «золотая» кровь!
— В смысле — золотая?
— Так называют кровь, у которой нет резус-фактора.
— То есть? — удивилась государыня, снова взглянув на подругу. — Как такое может быть?
— Оказывается, может! Я сама о таком не знала. — продолжила Надежда. — В кровяных клетках мальчика нет обычных антигенов Rh, определяющих группу крови и положительность или отрицательность резус-фактора.
— Это хорошо или плохо?
— Смотря для кого. Его кровь подходит для переливания любому человеку. И это хорошо. А вот ему можно вливать только такую же кровь. И это — плохо.
— Насколько? — уточнила государыня.
— Суди сама — по данным научного отдела раньше, ещё до Вируса, во всём мире было около четырёх десятков или чуть больше человек с подобной группой крови. Сколько сейчас — неизвестно даже у нас в стране.
— Это действительно очень плохо! — согласилась Антонина, кивая головой.
— Ну и последнее. При тесте на интеллект тринадцатилетний мальчик находит неточности в вопросах, на которые до этого никто не обращал внимания. Напомню, ни в одной школе он не зарегистрирован. — закончила министр.
— И что же ты хочешь? — поинтересовалась государыня после осмысления услышанной информации.
— Я хочу установить за ним негласное наблюдение.
— И кто тебе мешает? — если бы Надежда не знала подругу так давно, то она бы поверила в показанное удивление собеседницы.
— Не кто, а что — указы мешают. — вздохнула министр, раздумывая над причиной продемонстрированной игры. — Во-первых, он — несовершеннолетний мужского пола. А указ твоей матушки, тобой, кстати, не отменённый, запрещает любые следственные действия в отношении таких лиц, кроме подозреваемых в совершении преступлений. А за Вячеславом, пока, по крайней мере, ничего такого замечено не было.
— То есть ты за ним уже следишь? Зачем тебе тогда моё разрешение? — недовольно нахмурилась государыня.
— Наблюдение ведётся за больницей, в которую помещён пострадавший. — вскинулась глава МВД. — За самим мальчиком никто не следит.
— Ладно, не оправдывайся — шучу я. Один-один! — ехидно улыбнулась подруга. — А во-вторых?
— Твои шуточки не всегда и не всем понятны. — вздохнула министр. — Во-вторых, опекун мальчика проходит по медицинскому списку госреестра «Супер» — а это такой же указ, только уже твой, в отношении магов третьего ранга и выше, находящихся на государственной службе. Поэтому мне и необходимо твоё личное разрешение.
— А хочешь, я приведу ещё один аргумент в твою пользу? — неожиданно предложила государыня.
— Конечно хочу. — заинтересовалась Надежда неожиданным поворотом разговора.
— Ты Библию читала? — спросила вдруг Антонина.
— Давно когда-то, ещё в молодости. — удивилась странному вопросу министр.
— А мне вот на днях пришлось перечитать. Не всю — только ветхий завет. — государыня открыла ящик стола и достала зелёную кожаную папку, одиноко лежавшую там. Надежда знала, что это любимый цвет её подруги, и что именно этим цветом она помечает что-то особенно важное для неё.
— Давай посмотрим, что написано в твоей записке. — предложила государыня, открывая папку и извлекая знакомый документ, под которым министр увидела ещё несколько бумаг, среди которых затесался один уже пожелтевший листок исписанной рукописным текстом тетрадной бумаги в клеточку, изначально скомканный, а потом заботливо разглаженный и даже заламинированный.
Прочитать даже часть текста не удалось, так как, бросив на подругу нечитаемый взгляд, Антонина быстро закрыла папку, и раздосадованной Надежде с трудом удалось удержать на лице невозмутимое выражение.
Быстро найдя требуемое место в записке, государыня прочитала, выделяя голосом нужные места: — Доклад о происшествии с мальчиком обнаружен специалистками управления А Департамента Алиментации Мужчин. Какая получается аббревиатура?
— АДАМ. — ответила через секунду размышлений женщина.
— А нашего необычного найдёныша зовут — также акцентируя внимание, произнесла государыня, взглянув подруге в глаза, — Елизаров Вячеслав Александрович. Ничего не замечаешь?
— ЕВА! — выдохнула Надежда. — Ты хочешь сказать … Но это же полная …
— Продолжай, смелее! Кто, как не подруга, выскажет всё что считает нужным, не взирая на должности и ранги. — подбодрила Антонина, поднимаясь на ноги.
— Сиди, не вставай. — разрешила она попытавшейся подняться вслед за ней главе МВД. — Ты хотела сказать полная чушь?
— Именно это я и хотела сказать. — ничуть не смутилась собеседница. — Да, мальчик необычный. Иначе я не написала бы эту записку. И совпадения, замеченные тобой, занимательны, но не более того. События, описанные в Библии, если это описание не аллегория, произошли многие тысячи лет назад. Причём здесь наше время?
Выслушав озвученное мнение, государыня какое-то время безмолвно прохаживалась по кабинету, сцепив руки за спиной. А Надежда в это же время думала о простом листке в клеточку, который, тем не менее, смог оказаться в совсем непростой папке её подруги.
Наконец, остановившись напротив, государыня произнесла:
— Перед нашей встречей я провела свою проверку изложенных в твоей записке сведений. И одна из моих аналитиков — очень талантливая девочка — обратила внимание на эти, как ты говоришь, занимательные совпадения. Хочешь узнать, что ещё она накопала?
— Ты меня заинтриговала! — поёрзала в кресле Надежда под пристальным взглядом своей начальницы.
— Ты помнишь, когда нашли мальчика?
— 25 апреля вроде бы. — наморщив лоб, вспомнила женщина. — А что?
— Действительно, 25 апреля. Память, как всегда, не подвела тебя, Надя. А когда был создан Департамент алиментации мужчин? — не обратив внимания на заданный вопрос, продолжила допытываться государыня.