Можно ли обижать мальчиков?
Ох! Начальная военная подготовка (сокращённо — НВП) — самый нелюбимый мой предмет. За последние годы в школе я невольно выучил все команды военрука нашей школы — майора в отставке — и последовательность действий школьника при сём интересном сначала, а в последствие изрядно надоевшем, упражнении.
Автомат лежит на столе дульной частью вперёд. Магазин у него пристегнут. Сдающий норматив школьник стоит возле стола с оружием, опустив руки. Военрук подаёт команду: «К неполной разборке оружия приступить!»
И сердце начинает биться быстрее. Левой рукой хватаешь автомат за цевьё, правой отделяешь магазин и проверяешь, нет ли патрона в патроннике. Затем вынимаешь пенал принадлежностей из гнезда приклада. Последовательно отделяешь шомпол, крышку ствольной коробки, возвратный механизм, затворную раму с затвором, затвор от затворной рамы и газовую трубку со ствольной накладкой. И кричишь звонким от напряжения голосом: «Готово!»
Оружие разобрано. Части автомата разложены на столе в порядке разборки. И сердце немного успокаивается. На всё упражнение отводится от пятнадцати (оценка «отлично») до девятнадцати (оценка «удовлетворительно») секунд.
Затем следует команда военрука: «К сборке оружия приступить!» И повторяешь все действия в обратном порядке. Сердце опять стучит где-то в ушах. Руки действуют почти на автомате (хе-хе-хе!!! — руки действуют автоматом на автомате). В конце опять кричишь: «Готово!» Тут уже времени отводится побольше: от двадцати пяти до тридцати двух секунд.
Выполнил оба упражнения и стоишь, ждёшь приговора от военрука.
К окончанию десятого класса, благодаря стараниям бывшего майора, все ребята нашего класса (даже девчонки) норматив на разборку автомата выполняли. Кто-то на тройку (в основном девочки, ну и парочка особо «одарённых» ребят была), кто-то на четвёрку, ну а я в пятнадцать секунд укладываться научился.
Со сборкой иногда возникали проблемы. Не всегда наши девочки и мальчики успевали вовремя собрать автомат. А бывало, что и не собирали. Руки-то трясутся, и детали автомата не хотят становиться на своё место или вообще улетают куда-то.
Ну да ладно, что-то я отвлёкся на не такие уж и далёкие воспоминания. Чего только не было за эти десять лет — и разбитые стёкла, и порванные учебники, и драки на переменах и после школы, и прогулы уроков, не говоря уже об опозданиях. Даже вспомнить иногда приятно! Короче говоря, обычный класс обычной школы обычного городка нашей страны.
Как я уже говорил, весна в этом году выдалась очень тёплой. Воздух, судя по термометру, прогрелся до двадцати двух градусов товарища (ну или если кому-то нравится, то господина) Цельсия. Поэтому одет я в белую рубашку с коротким рукавом, лёгкие темно-синие брюки и чёрные туфли.
Возвращаюсь домой по улице Ленина после танцулек на дискотеке «Эдисон-2», что проходит у нас по пятницам и субботам на «Седьмом небе»39. «Седьмое небо» — это такая танцевальная площадка на крыше нашего городского дворца культуры «Энергетик», где молодёжь проводит своё свободное вечерне-ночное время. Проводит весело, с огоньком. Бывает, что кого-то этот огонёк и припекает. Сегодня, правда, обошлось. Не было ватаги с Молодёжного — самого задиристого района нашего города.
Если быть точным, то возвращаюсь я не сразу после дискотеки, а после проводов Аньки Бахметьевой — одноклассницы моей. Именно она затащила меня на это мероприятие. Сам по себе я бы туда не пошёл. Не люблю бессмысленное дёргание ногами и руками в ритме диско.
Но попробуй тут не пойти! Вылавливали меня перед уроками по всем правилам загонной охоты. Затем зажали в угол выдающимися вперёд способностями, и в ультимативной форме, строго глядя в глаза, помахивая перед лицом нежно сжатым кулачком, ласковым голоском говорят: «Елизаров, только попробуй не прийти! Закопаю на школьном стадионе и скажу, что это грядка для морковки!» И, уже разворачиваясь, мимоходом так добавила: «Да, и с днём варенья тебя!» Превращаться в корнеплод семейства зонтичных мне что-то не захотелось, поэтому пришлось идти.
Стойко перенеся все тяготы добровольно-принудительного мероприятия, сдав довольную подругу её родителям с рук на руки, иду теперь по главной городской улице. Интересно, как долго Анька будет довольна? Судя по взгляду её папани — не очень. Время то уже за полночь!
Хорошо, что мои родители сегодня ушли на работу. И хоть сегодня пятница, вернее уже суббота — у них обоих ночные смены: у отца — на «Юпитере», у мамы, как я говорил, — на хлебозаводе.
Что выпускает наш «Юпитер», я точно не знаю — вроде бы что-то из запчастей к магнитофонам. Батя об этом сильно не распространяется. Но ходят слухи, что там производят что-то суперсекретное для нашей армии.
Ну, а без свежего хлебушка, булочек, калачей и рогаликов не начинается работа ни одного продуктового магазина. Утром зайдёшь в хлебный отдел — глаза разбегаются. А запах свежей выпечки сводит с ума, особенно если вовремя не позавтракал. А пирожки! Какие у нас пекут пирожки! И стоит всё буквально копейки. Очень мне нравится завтракать бубликом с маком, запивая его молоком. А коржик с повидлом или пирожное-резинка, что продаются в школьной столовой, это вообще взрыв вкуса.
Вот даже живот забурчал. Это он согласие своё так выражает. Потерпи, родной, осталось пройти ещё пару остановок, и мы дома. А уж там…
Иду, слушаю мудрые мысли своего брюха, вдыхаю ароматы рано распустившейся сирени. Жаль сейчас не видно зелени молодой травы и весенней листвы на деревьях. Очень она мне нравится — яркая такая, сочная, особенно после серого зимнего неба и чёрно-белых улиц.
Вообще-то зима мне тоже нравится. Такая зима, когда много снега, яркое синее небо без облаков и приветливое солнышко. Но чаще всего зимнее небо у нас затянуто хмурыми тучами, а выпавший снег со временем превращается в грязно-белые завалы по обочинам дорог.
Хоть и поздно уже, но особой темноты на улицах нет: и фонарей ночных у нас хватает, и электричества — ну просто завались. Недаром же электростанция рядом находится. Атомная! Полгорода на ней работает. Ну не половина, конечно, но немало народу ездит туда по утрам. А станция, говорят, одна из самых мощных в стране, да и в Европе тоже. А будет ещё мощнее — строительство ещё не закончено.
Да и весь наш город изначально создавался в основном для проживания сотрудников станции. Это потом построили другие предприятия, школы и библиотеки, кинотеатр и дворец культуры, стадионы и бассейны, поликлиники, разбили парк. У нас даже речной порт есть, и мы катались по Днепру и Припяти на «Метеорах» и «Ракетах»40.
А ещё наш город стал девятым в Советском Союзе атомоградом!
Вот так, наслаждаясь видами городских ландшафтов, вспоминая соблазнительные картинки извивающихся в ритме музыки стройных девичьих фигурок, я добрался до нашей школы. Вот она — моя родимая. Трёхэтажное кирпичное здание в виде лежащей буквы Н, со спортивным стадионом и школьным двором, на котором проходят все торжественные мероприятия. Увидев школьный стадион, прямо передёрнулся весь. Надо же так запугать морковкой. Да я её и есть, теперь, не буду.
Эх, Анька! Та самая Анька Бахметьева — моя головная боль всех последних школьных лет. Как зашёл с ней рядом в мою новую школу в первый раз в пятом классе, так и просидел вместе до конца десятого.
Такая романтичная история! Судьба свела вместе два одиноких сердца. И шли они по жизненному пути рядом целых шесть лет. Идеальный сюжет для женского романа, где герои влюбляются друг в друга с первого взгляда и живут долго и счастливо.
Мне не повезло так, как герою этого романа. Может Аня и влюбилась в меня с того самого первого взгляда, но мне от этого легче не стало. Скорее даже наоборот.
Нет, в общем, человек она неплохой. И, как представитель женского пола, довольно привлекательный. Но не в моём вкусе. Мне больше нравятся блондинки невысокого роста со стройной фигурой, длинными волосами, светлыми глазами, минимумом косметики на лице и всеми положенными выпуклостями и впадинами. Аня же — жгучая, прямо обжигающая рыжая красавица с какими-то яркими карими глазами на безвеснушчатом, что необычно для рыжеволосых, лице и очень высоким ростом. Хотя всё прочее, что мне нравится, у неё присутствует.