100 оттенков ванили (СИ)

Ладно, окей, давайте поиграем в эти игры, господин Емельянов.
— Не очень понимаю, что происходит… И что вдруг за смена отношения… — произнесла я дрогнувшим голосом не без ноток обиды. По мне тоже сцена плачет, к слову. — Но от Петра мне нужен только Петр, а кто я такая… — я гордо дернула подбородком. — Да вроде еще только что была Милой Варшавской. За последние десять минут ничего не изменилось.
— Вот как, — Федор чуть прищурился и подался вперед, вперившись в меня въедливым взглядом. — Ну, ожидаемо. Я и не рассчитывал на то, что ты скажешь правду.
— Какую? — уточнила я, фыркнув. — Если что, я в курсе насчет девиц, которые охотятся на Петю и его деньги. Понятно, что я могу хоть до второго пришествия доказывать, что я не из таких, но Петя мне верит. Этого достаточно, — добавила я. — А твое мнение меня не волнует.
— Ох, сколько решительности и пафоса! — скривился Федор, поморщившись. — Только мне ничего доказывать не нужно. У меня есть факты. Понимаешь ли… Петр уже очень давно никого не подпускал к себе близко, и на то были причины. Веские причины. Но тебе как-то удалось влезть на его территорию… Да так влезть, что он даже не стал проверять, кто ты, что ты и под каким соусом тебя можно съесть. А вот я проверил.
На этих словах я невольно сжала руки в кулаки и вжалась в сиденье дивана, судорожно соображая, до какой степени правды о Миле Варшавской мог докопаться Федор. В любом случае моя тактика — продолжать отыгрывать роль искренне влюбленной девушки, чью гордость только что самым наглым образом задели ничем не обоснованными подозрениями и наветами. И всё отрицать. Или молчать. Потому что правду я скажу только Пете и без участия третьих лишних.
— Ну, проверил. И что? — равнодушно спросила я, с независимым видом сложив руки на груди — закрываясь.
— А то, что ты не та, за кого себя выдаешь, — уверенным тоном припечатал Федор. — Мне не составило особого труда навести кое-какие справки о тебе и выяснить, что Мила Варшавская долгое время числилась штатным журналистом одного желтушного столичного журнальчика. Которым руководит некий Влад Артемьев — тот еще мерзавец. Затем она вдруг уволилась с тепленького местечка и переехала сюда, в провинцию. Что дальше? Не проходит и пары месяцев, как она устраивается к Петру Горскому домработницей. Мне надо дальше объяснять, какая вырисовывается картинка?
— Конечно. С удовольствием послушаю, — бросила я. Пусть уж лучше сразу выдаст всю информацию и предположения — я хоть смогу сориентироваться, в чем конкретно он меня подозревает.
— Знаешь, мне уже не раз приходилось разбираться с подобными тебе ушлыми журналисточками, которые пытались под разными предлогами влезть в жизнь Петра ради сенсационного материала, — произнес угрожающим тоном Федор. — Предполагаю, что ты приехала сюда и устроилась на работу к Петру по заданию этого гаденыша Артемьева.
Хм, ну… Близко к правде. Но нет. И хотя ярко выраженная неприязнь Федора к «журнальчику», в котором я работала, и к Владу понятна, всё-таки инициатива влезть в авантюру принадлежала мне. Но правду, повторюсь, я расскажу только Пете. Главное про Диву — ни слова: уже легче. Поэтому… Раз уж Федор пытается на меня давить, оставляю за собой право хамить.
— Твоя версия — говно полное, — отрезала я. — Советую пойти полечиться — от паранойи и навязчивых идей.
— Не хами мне, девочка, — осклабился Федор. — Я тебе пока еще не враг.
— Ой ли? А кто — близкий друг, что ли? — наехала я по принципу: «Лучшая защита — нападение». — Два дня разыгрывал тут из себя душку, что бы что? Прижать меня к стенке своими домыслами? Поссорить с Петром? Хотя ты ни черта обо мне не знаешь! Факты он нарыл… Ну, блин, давай! — выпалила я и зло уставилась на Федора. — Испорти всё к чертовой матери!
#душевныйуикэнд
#недушевныйразговор
#жестокиеигры
***
— Воу-воу-воу, — Федор откинулся назад, на спинку дивана и вскинул ладони вверх. — Притормози-ка слегка на поворотах. Еще раз повторю: я тебе пока не враг. Можешь объяснить эти факты — объясни, — и он сделал приглашающий жест, мол, я весь внимание.
 
Да щаззз! Врать я больше не хочу, а секретничать с Федором не буду, остается только… Отвечать собственной наглостью на Федину нахрапистость.
— И не подумаю, — растянула я губы в насмешливой ухмылке. — Может, ты и Петин друг, но со мной повел себя, как свинья. Я тебе не доверяю. Мне плевать, что ты там придумал только исходя из того, что я работала в столице и затем переехала сюда. Главное: здесь мне в кои-то веки повезло — я встретила хорошего человека, настоящего мужчину. Но у него, оказывается, есть недостаток — друзья, которые лезут не в свое дело. Может, потому у Пети с личной жизнью не лады — тебя и твоего мнения в ней слишком много? — и я красноречиво вздернула бровь.
— Не угадала — не потому. А как раз потому, что человек он хороший, и находится слишком много желающих этим воспользоваться, — спокойно проговорил Федор, внимательно меня разглядывая. — Петя знает правду? — помолчав, уточнил он.
— Нет, — честно ответила я. — Но я ему всё расскажу — мы еще только начали сближаться и не очень-то успели поделиться историями из прошлого.
— Ну, вот и поделись, и как можно быстрее, — выставил мне ультиматум Федор.
— А то что? — хмыкнула я.
— Будет хуже, если Петр вперед твоих объяснений узнает, что ты бывшая журналистка и работала на Артемьева, — пояснил Федор, в целом как будто смягчившись. — А он узнает — я ему обязательно расскажу. Но дам тебе фору в неделю — объясниться с ним самой. А там уж пусть Петр решает — верит он тебе или нет. Поверит — окей, значит, так тому и быть.
— Да дался вам этот Артемьев! — всплеснула я руками, отыгрывая досаду, но мне нужно было подтверждение, что неприязнь Федора к Владу и журналу вызвана той историей с Дивой, а Диву он никак не связывает со мной. Ибо… Рано еще. Пока надо мной дамокловым мечом висит Бельский с угрозой расправы. И как знать, может, выясню подробности развода из уст Федора. Пока Влад мне так и не прислал досье. — Что такого в том, что я работала в его журнале? Я там вела безобидную колонку про моду! — и с точки зрения легенды Милы Варшавской я, кстати, не соврала.
— Да, а еще на Артемьева работала некая Дива на Мальдивах — тварь редкостная, которая на целый год превратила жизнь Петра в кромешный ад. С подачи этого самого Артемьева, — не сводя с меня глаз, жестко произнес Федор. — Ты должна ее знать.
— Никто не знает, кто такая Дива, — бросила я, пожав плечами, опять и не соврав, и не сказав всей правды. — К тому же, она больше не работает на Артемьева. Ее блог и колонку закрыли, — продолжила я осторожно прощупывать почву.
— Ага. Слышал. Из-за скандала с Бельским, — кивнул Федор. — Любопытно, что в этот же момент и ты уволилась из журнала.
— На что ты намекаешь? — напряглась я.
— Ни на что, — Федор улыбнулся сладенькой, медовой улыбочкой, от которой у меня нутро поджалось. Но я не дрогнула и мускулом, сообразив, что Федор снова проверяет меня. Чтобы понаблюдать за моей реакцией. Видимо, всё-таки подозревает, что я и Дива могут быть как-то связаны. Вот же… умный, собака! Но наверняка он точно не знает, поэтому…
— Я поговорю с Петей. Обещаю, — произнесла я уже искренне. — Я люблю его. Можешь верить, можешь — нет. Мне всё равно.
— Вот и славно, — кивнул Федор с довольной улыбкой и моментально вернул на лицо благожелательное выражение. — Но помни — у тебя есть неделя форы. Больше я ждать не стану.
 
— Я запомнила, — язвительно фыркнула я и добавила: — А ты хороший актер — Петр уверен, что я тебе понравилась. Поэтому ты был так мил со мной. Не стыдно обманывать лучшего друга? Насколько я знаю, Петя не любит обманщиков.
— А я и не обманывал его — ты мне действительно понравилась, — добродушно хмыкнул Федор. — Иначе у нас не было бы этого разговора, а у тебя — недели форы, — жестко добавил он.