100 оттенков ванили (СИ)
Хотя был момент, когда я думала, что наш размеренный вальс закончится страстным танго — бурно и неприлично — прямо в ванной, где-нибудь в районе джакузи…
В пятницу Петр звякнул мне и предупредил, что немного задержится. Да, он теперь так делал — я его прямо попросила. На что Петр отреагировал странной улыбкой, будто моя просьба его очень обрадовала. Хотя просьба прозвучала, если честно, откровенной обидой — не удержалась. Как и обрадовала его моя вскользь брошенная фраза, что я его вечером жду допоздна, и если он задерживается, то я просто не буду высиживать на кухне с ужином до ночи. Радость настолько откровенно читалась на лице Петра, что я в ответ тоже растянула губы в глупой улыбке.
Оказалось, он не знал, что я его ждала! Но ему приятно, что я его ждала!
В общем, Петр позвонил и попросил набрать горячую ванну. Я уже знала, что это его способ релаксации — он считал недопустимым тащить домой негатив и рабочие проблемы и был уверен, что вода — отличный способ смыть дурную энергетику.
Я набрала. Добавила всяких расслабляющих ароматических средств, взбила пену… И это показатель того, насколько я двинулась на Петре мозгами — чтобы я до такой степени мечтала откомфортить мужчину? Не может такого со мной случиться! Но случилось. В итоге так и застряла в ванной, окунувшись в фантазии: сидела на краю купальни, жамкала мыльную пену и снова представляла обнаженного Петра в этой роскошной купальне.
В этой фантазии я так же сидела бы рядом с ним, на краю ванны, и гладила его по плотным грудным мышцам, скользила кончиками пальцев по его подтянутому животу, пробегая вдоль дорожки волос, уходящих к одному из самых интересных мест на его теле… Тут я невольно задумалась, что там у Петра с размерами. Впрочем… в моих мечтах там было всё в порядке и с формой, и размерами. И я не собираюсь оправдываться за эти мысли!
Так вот, я медленно и чувственно ласкала бы его рукой и смотрела бы, как он наблюдает за мной из-под полуприкрытых век, а на его лбу от возбуждения и жара в ванной проступают бисеринки пота. Тихий, полузадушенный стон наслаждения, утробный рык, и вот я уже в воде, сижу на его бедрах, прижимаюсь к нему всем телом, а он страстно шепчет мне на ухо:
— Мила… Мила!
Эмм…
Тут я поняла, что голос из фантазии уж больно реальный — резко очнувшись от грез, я обернулась. Петр стоял в дверном проеме ванной, прислонившись к откосу и сложив руки на груди, и смотрел на меня с улыбкой. Замечтавшись, я даже не услышала, как он вернулся домой!
— О чем задумалась? — спросил Петр.
— О тебе, — ляпнула я, покраснев, кажется, до кончиков волос. Я всегда и везде могла гладко и стройно соврать, но рядом с Петром эта моя суперспособность исчезала. Он, блин, как мой криптонит для Супермена — лишает суперсил.
— Вот как, — проговорил Петр, голосом упав до низких вибрирующих обертонов. И так посмотрел, что у меня руки вспотели — иногда в его взгляде проявлялось нечто хищное и неукротимое, как древняя стихия. — Надеюсь, ты думала о том, какой я замечательный и неотразимый? — сказал он в шутку. Но я вздрогнула и чуть не кувыркнулась в купальню. Потому что, да, именно об этом я и думала. И еще кое о чем.
— Эммм… Я пойду! — подскочила я и попыталась выскользнуть из ванной.
— Куда? — хрипло спросил Петр, не сдвинувшись ни на миллиметр с прохода. Прям как тогда, когда я только приехала заступать на службу, так сказать.
— На кухню? — предложила я вполне логичный вариант.
— Мммм, ладно, — бросил Петр, продолжая прожигать во мне дыру взглядом.
Я рванула вперед, споткнулась и влетела прямиком в объятия Петра, который внезапно крепко прижал меня к себе. Поджавшимся животом я четко ощутила, как горячо у него там… в паху. И очень напряженно. И то, что ощущалось, ощущалось правильным и привлекательным размерами… Пффф, ох!
Меня слегка залихорадило, я вздернула голову вверх и воткнулась в его пристальный взгляд. Вопросительно-выжидающий. Наши губы находились в той близости, что достаточно одного короткого встречного движения, и поцелуй неизбежен, как гибель «Титаника» во льдах.
— Петя… — умоляюще прошептала я, сама не зная, чего жажду больше: чтобы он отпустил, потому что это будет моя личная точка невозврата (а я еще не всё проверила, что собиралась), или чтобы поцеловал, потому что, знаете, когда всем нутром чувствуешь, что мужчина, от одного вида которого ноги подкашиваются, тебя хочет… Этому трудно сопротивляться.
— Что, Мила? — провокационно уточнил Петр, и его руки скользнули вдоль моей талии, вверх по спине.
— Я…
Выбор за меня сделал Влад — по закону подлого жанра в это искрящее сексуальным напряжением мгновение затрезвонил мой мобильный, валяющийся на полке над раковиной. Слава богу, у меня все настройки были выставлены правильно, поэтому на экране не высветилось, кто звонит.
— Мне надо ответить, — прошелестела я и пулей вылетела из ванной. Глянула на экран — умный гаджет, распознав мое лицо, тут же показал мне глумящуюся физиономию Влада на входящем звонке. Я же, так и не определившись с тем, хорошо это или плохо, что наш момент прервал Артемьев, заперлась у себя в комнате и раздраженно рявкнула на него в трубку:
— Ты просто птичка Обломинго, Артемьев, так и знай!
— Воу-воу-воу, Варшавская! — брызгая ехидством, отозвался Влад. — Только не говори мне, что вы трахались, а я помешал.
— Я не собираюсь трахаться с Петром, — поморщилась я. — Если что и будет, то это будет красивый романтичный секс с прелюдией, шампанскими танцами и розовыми розами.
— Фу, как ванильно, — фыркнул Влад. — Я вообще туда попал или ошибся номером? Где моя Милка?
— Где твоя Милка — не знаю, а лично я едва не поцеловалась с Петей, а ты всё испортил, — заметила я.
— Петей, значит… О, а болезнь-то прогрессирует, — продолжал издеваться Влад. — Варшавская, короче, где мои посты?
— Сегодня скину — я уже сделала их с запасом на месяц. Можно запускаться.
— Ты ж моя Дива, — тут же подобрел Артемьев. — На всякий случай, контрольный в голову: я уже говорил, что ты дура?
— Да. И не раз.
— Тогда с чувством выполненного жениховского долга жду материал. Как прочитаю — маякну, покатит или нет.
— Владик, не учите мамочку быть стервой, — лениво бросила я. — Тебе понравится.
— Огонь, — одобрительно прицокнул языком Влад. — Жду новостей про тайную комнату. Меня уже самого от любопытства распирает.
— Скоро усё будет, шеф, — хмыкнула я и отключила телефон. Отбросила его на кровать и подергала себя за прядь волос. И решила, что звонок Влада был отрезвляющим и вовремя: прежде чем провалиться в любовь, я должна расставить все точки над i.
Вдруг есть подвох, и Петр прячет в той комнате что-нибудь… из ряда вон? Я тут расслаблюсь доверчиво, а он… Как тот Грей — в бандаж меня и плеткой по попе?
Тьфу, блин! Зачем я вообще тот фильм посмотрела?
#женатики
#старыекиношкирулят
#тушитеменявсемером
***Не зря говорят: «На всякого мудреца довольно простоты» — я так заморочилась с планом, как проникнуть в тайную комнату, что сама себе усложнила жизнь. И всё равно опростоволосилась. В итоге попалась на горячем! Ну, вы помните, да, с чего началась моя история?
Итак, изучив все подходы к загадочной комнате на цокольном этаже, я вычислила, что Петр установил там биометрический замок, который открывается или при помощи отпечатка пальца, или электронной ключ-карты (она нужна для подстраховки). Вывод: мне нужна ключ-карта. Вопрос: где Петр ее хранит и как ее незаметно позаимствовать?
Несколько дней поисков, отвлекающих маневров и наблюдений за Петром, и я сообразила, что, похоже, заветный пластик болтается на связке его ключей. То есть, не то чтобы болтается… У Петра, конечно же, имелась стильная ключница — кто бы сомневался с его-то педантизмом! Значит, проникнуть в комнату я могу только, когда Горский вместе со своей ключницей находятся дома. И сделать это с наибольшей степенью безопасности можно, пока он спит. Ключи, к слову, Горский оставлял в специальном ящичке комода в своей спальне.