Любить Джейсона Торна (ЛП)

— Я мало, что знаю, Джейсон. В таком виде мы тебя нашли. Ты ничего не помнишь? Она сидела у тебя на коленях, и вы, судя по всему, целовались. Не знаю, дружище. Возможно, и нет. Она лапала тебя за все места, а ты сидел в невменяемом состоянии.
— Которая из них?
— В смысле?
— Которая из ее подруг? — Я крепче стиснул зубы.
Элвин посмотрел на Девлина, и я повернул голову в его сторону.
— Лили, — сказал Девлин, задумавшись на минуту, — помню, что Олив представила ее как Лили. Одна из блондинок.
— В комнате никого не было?
— Только вы двое. Может, это она подсыпала тебе что-то в напиток? Потому что никто из моих сотрудников не сделал бы ничего подобного. Я лично занимался их подбором, ты же знаешь. Да и зачем им это?
— Черт возьми, она ведь подруга Олив, зачем ей такое делать?
— Что ты помнишь? — снова спросил Элвин.
Я напряг память. Что, черт возьми, я помню? Я помнил, как мы с Олив поднялись в приватную комнату. Помнил, как целовал ее, желая гораздо большего, чем просто поцелуи. Я до сих пор ощущаю вкус ее губ, шелковистость ее волос под моими пальцами. Пока мы целовались, она то и дело вздрагивала, словно мои прикосновения посылали небольшие ударные волны по ее телу, и я был от этого в восторге. Мне просто нравится быть рядом, прикасаться к ней…
Я отрицательно покачал головой.
— Немного. Но не припомню, чтобы Олив уходила. Помню, как разговаривал с Люси и Лили, но это всё. Ты звонил ей?
Элвин поморщился, и мне стало не по себе.
— Мы не смогли найти твой телефон, зато рядом с тобой лежала ее сумочка, и в ней был ее телефон. Но, — он поспешно добавил, прежде чем я снова психану, — я позвонил Люси. Пока она не отвечает, но я продолжаю дозваниваться. Не волнуйся, Джейсон.
— Расскажи ему остальное, — мрачно сказал Девлин.
— Остальное? — Я по очереди посмотрел на каждого из них.
Элвин снова поморщился. На этот раз сильнее. Это было ожидаемо — так быстро история просто не могла закончиться.
— Кто-то слил фотографии, на которых ты с этой девчонкой. Все СМИ уже трубят о том, что ты изменяешь Олив.
  
ГЛАВА 31
 
ОЛИВ
Я думала уехать на автобусе, но у меня теперь достаточно денег, чтобы улететь на самолете. Я же автор бестселлера. Самое меньшее из преимуществ — это возможность купить билет на самолет, не считая каждый цент на банковском счете.
Так я и сделала.
Сначала я поехала к дому Джейсона. Статус жены этого чертова актера давал ряд преимуществ — нет нужды носить с собой кошелек. Однако в малюсенький клатч помещается только телефон и, возможно, губная помада, и именно поэтому мне пришлось заехать домой: взять кое-что из вещей, переодеться и забрать паспорт.
Я не хотела об этом думать, но трудно не замечать того факта, что из клуба домой он не вернулся. Где он провел ночь... об этом я тоже не хотела думать.
В двенадцать тридцать я была в Сан-Франциско.
А в два часа уже стояла перед дверью родительского дома, где и заварилась вся эта каша.
Глубоко вздохнув, я постучала в дверь.
Дверь открыл папа. Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга, после чего губы мои задрожали и по щекам потекли слезы.
— Детка, — выдохнул он.
Я сердито вытерла слезы. Почему я вообще плачу?
— Знаю, ты злишься на меня, но…
Я еще сильнее расплакалась.
Да-да, жалкое зрелище.
Но затем я бросилась в объятия отца, и он начал шептать мне на ухо самые прекрасные слова.
Ну и пусть я показала себя жалкой маленькой слабачкой — оно того стоило. Тут я в безопасности.
Мне так хорошо, когда он крепко обнимает меня. Можно забыть обо всем, потому что знаешь: он как всегда позаботится о своей маленькой девочке. Разве кто-то может обидеть, когда отец обнимает тебя своими большими руками? Кто осмелится разбить сердце маленькой девочки? Разве не все женщины чувствуют себя маленькими девочками в объятиях сильных отцовских рук? Разве вам не хочется оставаться в этих объятьях, пока не исчезнут все страшные чудовища?
 
Нет?
Ну что ж, рада за вас и вашу независимость. Откройте шампанское и выпейте за это! Поздравляю, вы повзрослели! А я еще нет. Я бы ни на что не променяла папины объятия.
— Логан, кто… Олив? О, моя дорогая.
Услышав мамин голос и почувствовав, как ее рука нежно гладит мои волосы, я сильнее прижалась лицом к папиной груди и отдалась любви родителей к их маленькой девочке.
  
ГЛАВА 32
 
ДЖЕЙСОН
Пережив худшее утро в своей жизни, мы наконец-то нашли Люси в больнице у ее парня. Сама она выглядела ужасно — трудно себе представить, что ей пришлось пережить, пока его оперировали. Я узнал, что Олив все это время была с ней — хоть что-то начало проясняться, ведь мы никак не могли ее найти. Она уехала из клуба с Люси и провела всю ночь в больнице, пока я находился в отключке.
Чудо, что нам вообще удалось вытянуть из Люси хотя бы слово. Она тоже видела новости и пребывала сейчас в не меньшей ярости, чем я, если не в большей. Разница лишь в том, что ради своей подруги Люси была готова напасть на меня и оторвать яйца мне, а не ублюдку, подмешавшему что-то в мой напиток и сделавшему фотографии.
Через какое-то время мы смогли ей объяснить, что произошло, и, судя по виду, она была склонна нам поверить. После моих уговоров она рассказала, что несколько часов назад Олив улетела в Сан-Франциско.
В десять часов вечера я сидел в самолете — вернее ожидал гребаный частный самолет, который вылетит в Сан-Франциско.
* * *
Так странно снова оказаться в том районе, где ты провел бо́льшую и очень важную часть своего детства. Все дома выглядели такими же, какими я их помнил; даже чертов воздух имел прежний запах. Дом, в котором мама покончила с собой, тоже никуда не делся. Конечно, сейчас он выглядел более обжитым, и вокруг росли цветы, которых не было, когда я был подростком, но он все еще был здесь, окутанный воспоминаниями, которые мне хотелось бы забыть.
Хочется верить, что семья, живущая в нем сейчас, счастливая и дружная, в отличие от моей. Хочется верить, что детям, растущим в этом доме, не приходится наблюдать за тем, как без видимых причин постепенно угасает огонь в глазах их матери. Хочется верить, что у них есть другой дом, который примет их в трудную минуту, и есть те, кто подарит им свою заботу, как Логан и Эмили дарили заботу мне.
И вот сейчас, стоя посреди ночи перед их домом, я не ощущал того страха, которого ожидал, сидя в самолете. Это больше походило на возвращение домой — самое приятное чувство для того, у кого большую часть жизни не было нормального дома, кто потерял обоих родителей и кому очень долгое время не на кого было опереться в трудную минуту.
Возможно, все не так страшно, как я изначально думал, но все равно мне было не по себе. Мало того, что чувствовал себя дерьмово, так еще и не менее дерьмово выглядел.
Простояв минут десять под дверью, не зная, как родители Олив отреагируют на мое появление, не зная, захочет ли Олив вообще видеть меня, я в итоге набрался храбрости и постучал.
Дверь открыл Дилан. При виде того, кто стоит на крыльце, его взгляд стал жестким, а вот меня встреча с лучшим другом спустя столько гребаных лет повергла в шок.
У Дилана таких проблем не было.
Мои губы растянулись в улыбке, но это было ошибкой, потому что он напрягся всем телом. Вместо того чтобы обрадоваться встрече со мной, как я надеялся, он вышел из дома и тихо закрыл за собой дверь.
 
— Что ты здесь делаешь, Джейсон?
— Дилан. Черт побери, дружище. — Я пытался сдержать улыбку, но… черт, он был моим лучшим другом, и мы не виделись тысячу лет. — Мужик, я чертовски рад тебя видеть.
Выражение его лица не изменилось.
— Я спрошу еще раз. Что ты здесь делаешь? Тебе не кажется, что ты уже достаточно причинил ей боли?