Туманный колокол

Не знаю, сколько времени прошло. Серый полумрак постепенно сменялся черной ночью, но мне не было страшно. Не страшнее, чем где бы то ни было. Я уже начинал засыпать, когда снаружи послышался скрин снега. Кто-то идет? Я тут же призвал магию. Выследили? Как-то нашли? Поднялся и скрылся в темной нише, чтобы ударить раньше, чем мой враг.
У входа заплясал огонек. Он постепенно приближался, и вскоре я смог увидеть лицо вечернего гостя. Убрал магию и шагнул навстречу.
— Здравствуй, Пьер.
— Здравствуй, Филипп. — Пьер, такой же, как при нашей первой встрече в трактире, и даже без серого балахона стоял передо мной. — Ты еще не замерз?
Я пожал плечами. Как-то не думал об этом, но сейчас понял — да, замерз, и сильно.
— Никто не обрадуется, если завтра в гимназии ты будешь хлюпать носом. Идем.
— Куда?
— В башню, куда же еще. Мне нельзя надолго отлучаться, дела плохи.
Я пошел за Пьером. Экипаж ждал нас у ворот кладбища. Внутри было тепло, а мерный скрип колес успокаивал.
— Как ты меня нашел? — спросил я, пока мы добирались до жилища магистра.
— Мне передали, что ты приходил, а поисковые заклинания никто не отменял. Ты бы хоть щиты от поиска поставил, Фил.
— Тогда бы ты меня не нашел.
— Нашел бы. Есть не так много мест, куда ты можешь пойти. Как дела? Как учеба?
Такой ничего не значащий разговор. Будто мы расстались пару недель назад, и теперь друг живо интересовался моими делами и желал знать, не вылетел ли я еще из гимназии.
— Все хорошо, — ответил я. — И дела, и учеба. Почему ты не пришел?
— Сначала магистр тьмы вздумал следить за мной. Потом ему это надоело. Или поспособствовало то, что я отловил его шпионов и отправил к нему чуть ли не в подарочной упаковке? А когда покончил со шпионами, взбунтовалась пустота. Без Таймуса тяжело справляться, равновесие нарушено, тьма берет свое. Не знаю, сколько еще я смогу сдерживать проклятые врата.
— А если она вырвется? Что тогда? — Почему-то такой вопрос раньше не приходил в голову.
— Представь, что тебя обманули и заточили на сотни лет, а тех, кто может противостоять твоему могуществу, нет? Что бы ты делал?
— Уничтожил бы все живое, — понял я.
— Именно. Пустота — это некая чистая сила, но у нее было живое воплощение. Она была магичкой невероятной мощи, а король — ее марионеткой на престоле. Однажды марионетке надоели ниточки, за которые ее дергали, и король пошел на хитрость — заключил с магичкой договор, прижизненный — и посмертный. А потом убил там, в пространстве, которое мы теперь и называем пустотой. Ее сила высвободилась и заполнила все, при этом продолжая служить королю, потому что договор нерушим. По крайней мере, так говорят.
— Но теперь короля нет, — заметил я.
— Да. Я — один из немногих, кто может сдерживать эту силу, если не единственный.
— И все-таки с ней поступили жестоко.
Пьер пожал плечами, глядя в окно.
— С какой стороны посмотреть, Филипп. Эта женщина была исчадием демонов. На ее руках столько крови, что тебе и не снилось, а просто убить ее было нельзя. Сила нашла бы для себя новый сосуд, и все продолжилось бы с начала.
У меня были еще вопросы, но экипаж остановился у башни пустоты, и мы направились к входу. Пьер проводил меня в небольшую гостиную. Здесь пылал камин, а на окне были светящиеся шарики — огоньки душ. Забавно, магистр — а верит в это.
Пьер ненадолго оставил меня одного, а когда вернулся, я едва сумел сдержать возглас удивления. Он выглядел иначе. Серебристые волосы ниже плеч — не седые, а именно серебристые, будто в них въелись частицы серебряной пыли. Такого же цвета глаза. Он был похож на себя — и совершенно не похож. Действительно магистр пустоты.
— Что, непривычно? — спросил он, усаживаясь напротив и ставя на стол бутылку вина. — Я тоже пару месяцев привыкал, даже в зеркало не смотрел. Плюнуть хотелось.
— Непривычно, — согласился я. — Но так ты больше похож на магистра. Сколько тебе лет на самом деле?
— Скоро будет тридцать, но благодаря некоторым… силам застрял в том возрасте, в котором получил магию пустоты.
 
Я задумался, а корректно ли будет продолжать расспросы, и решил, что стоит немного подождать, а Пьер наполнил бокалы.
— За смену времен, — провозгласил он.
— Да, за нее самую, — усмехнулся я.
Вино было приятным на вкус, но я отпил всего пару глотков. Сразу вспомнилось, что с утра ничего не ел, а пьянеть не хотелось.
— Вот, — снял с шеи цепочку с кристаллом. — Здесь те списки, о которых ты просил.
Пьер сжал кристалл в ладони и, кажется, с трудом удержался, чтобы не активировать его тут же.
— Смотри, если хочешь, — сказал я. — Подожду.
Магистр пустоты быстро принес листы бумаги и направил на них луч из кристалла. Имя за именем, строка за строкой. Он вчитывался в каждую и чему-то кивал. Затем появилось имя моего отца. Показалось, что для Пьера это было вполне ожидаемо. Значит, он искал что-то другое. Знать бы что. Вдруг он нахмурился.
— Что-то нашел? — спросил я.
— Скорее да, чем нет.
— И что же?
— Пока не могу сказать, надо проверить. Ты молодец, Фил. Если я прав, это многое объясняет.
Я пытался разглядеть, на какой странице остановился Пьер. Кажется, это был один из недавних выпусков. Но магистр быстро спрятал и кристалл, и бумаги. Понятно, не желает делиться своими соображениями.
— Мне одно не дает покоя, — заговорил я. — Как мой отец мог оказаться выпускником «Черной звезды»? Он же светлый маг. Был им…
— Ничего удивительно. — Пьер пожал плечами. — Виктор Вейран, насколько мне известно, изучал темномагическое искусство. Зачем? Наверняка потому, что свет слабее в бою. А он был боевым магом, одним из лучших, пока не ушел из тайной службы.
— Разве светлый маг может использовать тьму?
Что-то Пьер недоговаривал…
— Если ее достаточно в его душе, — ответил Пьер.
Он хотел сказать еще что-то, но вдруг башня задрожала от фундамента до крыши.
— Что это? — подскочил я.
— Прорыв пустоты. Оставайся здесь! — на ходу крикнул Пьер и помчался прочь.
Я постоял мгновение — и бросился за ним. Что мне пустота? Мы с ней уже встречались, а Пьеру может понадобиться помощь.
  
ГЛАВА 9
 
Полина
Неужели мы наконец-то продолжим наш путь? Даже не верилось, но багаж был уложен, слугам даны последние распоряжения, наставления — Вильяму, который смотрел на нас с такой тоской, что я кусала губы, избавляясь от желания взять его с собой и от судьи Гарднера сразу поехать в столицу. Но ребенку не место там, где и взрослые-то с трудом справляются. Поэтому оставалось только закрыть сердце на замок и пообещать Вильяму, что мы скоро вернемся, не пройдет и месяца. Кажется, Вилли не особо поверил, но спорить с отцом не решался.
Но вот знакомые ворота остались позади, а экипаж снова потащился по подмерзшему снегу. Полгода прошло… Эта мысль возвращалась снова и снова. Я до конца не верила, что время пролетело так быстро. Ведь все случилось будто бы вчера. Этьен тоже больше думал о своем и молчал. Наверное, беспокоился о сыне. Пару раз даже приказывал остановить экипаж и исчезал ненадолго — проверял, не следует ли за нами белый волк. Но дорога оставалась пустынной, а мы постепенно продвигались к цели. И возвращался страх. Что ждет впереди? Чем ближе ответ, тем ближе и другие вопросы.
— Беспокоишься? — спросил Этьен.
Я вздрогнула и обернулась к нему.
— Да, — ответила правду. — Если это судья Гарднер — хорошо. А если нет?
— Если нет, вернемся в столицу. Там как раз, думаю, подзабыли твое имя и само это дело. Правда, светлого магистра так и не нашли, но почему нас должно это беспокоить?
 
— Думаешь, сейчас станет проще добиться правды?
— Уверен. Сложно продолжать поиски, когда с тебя не сводят глаз. А сейчас все считают, что история Анри Вейрана позади. Тем лучше для нас.
Возможно, Этьен и прав. Прошло время. Столица — большой улей. Там полно новостей и скандалов куда более интересных, чем история полугодичной давности. И все-таки было тревожно. А когда несколько дней спустя мы миновали ворота одного из провинциальных городков, тревога сменилась предвкушением. А может, все и решится? Каким бы ни был результат, он приблизит нас к ответу, кому Вейраны перешли дорогу. И уже это должно радовать.