Несущий смерть

— Нам нужно взять у вас кровь на анализ ДНК, чтобы выяснить, не является ли ваш сын отцом и первого ребенка. Нам сообщили, что зачатие произошло при помощи ЭКО.
— Анализы не имеют никакого значения: они все равно мои внучки.
— Думаю, имеют, миссис Итвелл: ведь Дамиен Нолан, как их биологический отец, также может претендовать на детей, если, разумеется, он не ваш родственник.
Миссис Итвелл не ответила.
— Состоите ли вы в родственных отношениях с Дамиеном Ноланом?
Вновь никакого ответа, однако старая дама явно начинала терять самообладание: сплетала и расплетала искривленные артритом пальцы на коленях и вдруг выпалила:
— Этой мерзавке Джулии нужны были только деньги! Никогда не поверю, чтобы Дамиен с ней связался. Она — лгунья. Знаю, мертвых нельзя поминать дурным словом, но все равно: она была мерзкая, развратная тварь.
— Мы точно установили отцовство Дамиена, миссис Итвелл, значит, не только ваш сын Александр состоял с нею в связи, но и мистер Нолан.
— Я вам не верю; он не поступил бы так с Гонор.
— Судя по всему, поступил. А у Гонор была связь с Александром. Они жили вместе в доме Джулии в Сент-Джонс-Вуде.
— Неправда! Она не могла — она не сделала бы этого. Она любит Дамиена.
— А мне она призналась, что любит Александра и брак с Дамиеном был только прикрытием.
— Это ложь! — В голосе старой дамы появились визгливые нотки.
В эту минуту в дверь постучала Венди и жестом попросила Анну выйти. Местное отделение Национального Вестминстерского банка отказалось дать подробную информацию, но сообщило, что у них есть и другие счета на имя миссис Итвелл; правом подписи пользуются она и мистер Энтони Коллингвуд. Анна велела Гордону ехать в банк, предъявить служебное удостоверение и узнать подробности, потом вернулась к миссис Итвелл.
— Думаю, пора сказать правду, миссис Итвелл: знаете ли вы, где находится ваш сын?
— Нет.
Огорченная ее упрямством, Анна одну за другой показала миссис Итвелл фотографии людей, по их сведениям убитых Фицпатриком. Последней была фотография Фрэнка Брендона.
— Этот человек был с вашим сыном в ночь, когда тот получил ранение и приехал сюда; его застрелили. Тело этого человека, Донни Петроццо, ваш сын запихнул на заднее сиденье джипа. Это — финансовый консультант Джулии, Дэвид Раштон, его тоже убил ваш сын. Эту женщину задушили…
— Прекратите! Что вы себе позволяете?!
— Миссис Итвелл, мне нужны ответы на заданные вопросы. И мне нужно найти вашего сына.
Старая дама не выдержала и расплакалась. Вытаскивая из коробки носовой платок, она повторяла, что не подозревала ни о чем подобном.
— Клянусь, я не знаю, где он. Честное слово, знала бы — сказала бы вам, хоть он мне и сын. Со студенческих лет он доставлял мне сплошные неприятности. Я столько из-за него пережила!
— Но деньги у него брали?
— Да, потому что у мужа не было медицинской страховки. Я была в отчаянии. Вы не представляете, что я чувствовала, когда он вдруг опять появился, будто не было всех этих лет разлуки.
— А с Дамиеном и Гонор он поддерживал отношения?
— Нет, он просто положил на мой счет деньги. Мы о нем никогда не упоминали — слишком больная тема. Когда его арестовали в первый раз много лет назад, полиция дневала и ночевала в доме; они проходу мне не давали, мой муж из-за этого заболел, клянусь. Не выдержал напряжения.
— Значит, когда Александр появился в коттедже, до того как приехал раненый…
— Я не знала, что делать. Сказала, что видеть его не хочу после того, что случилось с мужем, а он только рассмеялся и ответил, что, несмотря на это, я неплохо живу за его счет и ни в чем не нуждаюсь. Иногда казалось, что он меня ненавидит и винит во всем; меня мучило чувство вины. Видите ли, ребенком он был очень привязчив и обожал отца, и мне потом оказалось трудно растить его одной. Странно, чем старше он становился, тем больше походил на отца: умел привлечь людей к себе и очаровать их. Его любезность притягивала всех как магнит, но на самом деле он всегда был очень жестоким.
— Он ведь был знаком с Дамиеном и Гонор?
 
Миссис Итвелл выглядела глубоко расстроенной и совершенно потерянной. Анне неловко было нажимать на нее дальше, но она продолжала допрос.
— Миссис Итвелл, ваш сын поддерживал с ними отношения, так?
— Вынужден был — из-за денег. Его всю жизнь интересовали только деньги — и эта мерзкая шлюшка.
— Джулия?
— Именно! Из-за нее он и вернулся. Она что-то сделала с его счетами, и он потерял все деньги в Америке. Поймите, мы все боялись его.
— Ну, Гонор, наверное, нет.
— И она тоже — все мы боялись. Все, что она сейчас говорит, неправда. Мне пришлось его принять. У меня не было выбора, потому что его ранили, и не думайте, что я не опасалась последствий, если это выйдет наружу. А после ужасов, которые вы мне рассказали, я боюсь еще сильнее. — Она вытерла глаза и высморкалась, постепенно успокаиваясь. — Я не знала, что в тех ящиках, но могла бы и догадаться. Я не осмелилась ему отказать и позволила спрятать их в гараже, так же как бедняжка Гонор позволила привезти их на ферму, — она умирала от страха ничуть не меньше, чем я.
— Дамиен тоже должен был знать о содержимом ящиков, — заметила Анна.
Миссис Итвелл не согласилась, еще раз повторив, что знали только она и Гонор, а Дамиен ни в чем не виноват. У Анны зазвонил мобильник, и она вышла в коридор. Звонил Гордон из банка.
С совместного счета миссис Итвелл и Энтони Коллингвуда сняли семьсот тысяч фунтов. Деньги перевели на женевский счет, а оттуда — еще куда-то; операцию совершил Энтони Коллингвуд. Служащих спросили, приходил ли он для этого в банк. Они ответили утвердительно и добавили, что видели его впервые.
Известие огорчило Анну. Значит, Фицпатрик вовсе не загнан в угол и не разорен, а, напротив, имеет в своем распоряжении достаточно денег, чтобы скрыться в любом направлении. А у миссис Итвелл осталась только ее пенсия.
Узнав об этом, старая дама не рассердилась и даже не огорчилась — она почувствовала облегчение.
— Я же сказала, ему нужны только деньги. Теперь, как видите, он забрал все — даже у меня, его матери.
— Сочувствую.
Возможно, испытав облегчение оттого, что сын забрал деньги и уехал, Дорис начала более подробно рассказывать о прошлом.
— Знаете, он винил меня во всем подряд — даже в своей любви к роскоши. Его отец, мой первый муж, происходил из очень богатой аристократической семьи. За всю жизнь не работал ни одного дня. Мы жили в роскоши: прекрасный дом, шоферы и другая прислуга, отдыхали за границей. Алекс посещал дорогую подготовительную школу в Кенсингтоне; он очень способный. Уже в шесть лет умел очаровывать, но был очень избалован. Отец ни в чем ему не отказывал.
— Вы развелись?
— Да, все это было весьма неприятно. Алекс винил меня: по возрасту он не мог понять, что произошло. И после роскоши мы очутились в нищете. Пришлось забрать его из Итона — нечем было платить. В те годы о правах разведенной женщины никто не думал — я даже алиментов не получала, хотя по решению суда должна была.
Анна сидела за кухонным столом, наблюдая, как миссис Итвелл достала тост, положила на него ломтик сыру и поставила в гриль. Тонко нарезала помидор и бекон, сложила вместе и аккуратно обрезала корочку. Взяла тарелку, положила на нее сэндвич и принялась разворачивать салфетку.
— Я ждала ребенка, — негромко призналась она.
Анна промолчала в ответ. Миссис Итвелл несколько минут пристально разглядывала сэндвич, потом разрезала его на аккуратные маленькие кусочки.
— Ждали ребенка? — спросила наконец Анна.
— Дамиена, — не сразу прошептала миссис Итвелл и оттолкнула от себя тарелку.
Анна вновь убедилась в правильности своих предположений.
Сразу после рождения Дамиена взяла на воспитание другая семья, потому что Дорис пришлось пойти работать. Десять лет назад он ее нашел. Дамиен оказался полной противоположностью Александру. Гонор о ней заботилась, без них ей вряд ли удалось бы пережить смерть мужа. Ее второй муж очень любил ее, но Александр ненавидел отчима, который был абсолютно не похож на его отца: любящий, скромный человек, он как мог старался заботиться о пасынке, а в результате оказался публично опозорен, когда выяснилось, что Александр — наркоторговец международного масштаба. После ареста сына муж потерял работу, а через некоторое время у него открылся рак горла. Она вновь оказалась в очень сложном положении, пока Александр не стал переводить из Америки деньги для оплаты медицинских расходов.