Совершенный геном: Архичервь 3
— Заткнулся бы лучше, ты вообще не согласился со мной в сауну идти. — Фыркнув, Косой побежал в сторону, куда направились духи крови, с места развив довольно высокую скорость. К несчастью, для Влада это все еще слишком медленно, едва достигает тридцатой части максимального порога.
— Проанализировав ситуацию с Салаватом, я, как хороший друг, отказался от упомянутого предложения, чтобы еще больше не ранить тебя. Ведь если разница в размерах с Салаватом привела тебя в расстроенные чувства, и отбила желание звать с собой в сауну, наши соотношения, возможно, стали бы причиной краха дружеских отношений. — Терпеливо объяснив, Влад чуть ускорился, заставляя Васю догонять.
— Ну, спасибо блядь… — Косой всерьез прицелился в спину друга, готовый оставить отпечаток ноги на черном саване, однако тот наверняка уклонится. Такое положение вещей завело в куда большую депрессию, чем безжалостные слова друга детства.
— Всегда пожалуйста. Я очень внимательно отношусь к эмоциональному состоянию друзей, хоть это и не просто. Лишь благодаря моим стараниям мы поддерживаем столь гармоничные отношения. — Не пытаясь скрыть самодовольства, Влад продолжал действовать на нервы Косому на протяжении всего продолжительного спринта, закончившегося за мкадом, в Балашихе.
Здесь, после того как Клоп, Воробей и Сокол ограбили шесть банков на сумму двести одиннадцати миллионов рублей, Вася приобрел бывший текстильный завод. Некоторое время с момента закрытия он работал как порностудия, но теперь это духовный оплот культа Тысячеглавого зверя, оформленный на поддельные документы, так же добытые Косым для каждого бойца.
— Малой, ты можешь хоть на сраную секунду завалить варежку? Мы сегодня четыре партии кровавых духов сюда привели, с самого утра на ногах и так почти три недели. Если не башке и тушке, дай хоть ушам отдохнуть. — Схватившись а голову, Косой ногой открыл дверь черного входа и по лестнице поднялся на второй этаж, в рубку с зеркальным стеклом, сквозь которое виднелся весь не маленький завод.
— Хорошо, если хочется перекрыть единственный доступный источник академических знаний, способных перевести тебя из разряда посредственных смертных в интеллектуальную элиту, пожалуйста. И я не Малой… — Нотки обиды зазвучали в голосе Влада, но Вася не страдал от чувства вины, напротив, на душе стало слаще. Ненамного, как сахарок поверх коровьей лепешки.
Глава 79: Массовка
Перед бетонным подиумом, еще пару месяцев назад служившим траходромом для десятков одержимых похотью и деньгами людей, собралась большая группа. Более ста пятидесяти человек, каждый из которых пробудил кровавый дух, за исключением трех новеньких, стоявших впереди.
— Кто вы? — Наташа задала тот же вопрос, но более уверенно, что странно, учитывая плотное окружение незнакомыми людьми. Чувство страной близости с присутствующими, удивительным образом влияло на настроение троицы.
— Культ Тысячеглавого зверя — защитники той реальности, которую все знают. — Салават вообще не скромничал, отвечая тоном, полным достоинства. Позади него возвышалась гигантская статуя из крови и алого металла, внутри которой мощную омни распространял открытый ларец алой бездны.
— Как маги из Камар-таджа? — Один из троицы — двадцатипятилетний боец, смутился, когда на нем скрестились взгляды полутора сотен людей. — Извините…
— Тогда, кто на нас напал? — Несмотря на возраст, Наташа взяла инициативу в разговоре.
— Культ Черной глотки — Покачав головой, Салават вздохнул — Совсем распоясались, они начали охотиться на кровавых духов так открыто…
Тем временем, в будке, за зеркальным стеклом, друзья детства снова развязали спор.
— И все же не понимаю идею создания культа Черной глотки в качестве врагов, я же уже описал в книге бытия антагониста для последователей Тысячеглавого зверя. — Влад не сдавался в попытках заставить Косого, предложившего идею создания второго культа, одуматься.
— Слушай, когда пацаны накидали наброски священного текста, ты все вычеркнул и переписал на свой лад, мы ничего не сказали. Но черные дыры — враг культа? Ни разу в жизни не было такого, чтоб проснулся в холодном поту из-за сна, где меня засасывает в черную дыру. Для высшей сущности это может и крутой враг, но для вон тех ребят снизу нужен кто-то более осязаемый, кому можно дать по мордасам, и от кого не стыдно отхватить. — Вася стоял на своем до конца. — Или думаешь, они будут мотивированы бороться, когда начнут скалить зубы в телескоп, пытаясь разглядеть черную дыру сквозь хреналиарды километров.
— Корректнее говорить световых лет, или парсек, но… Нас всего трое — это, по-твоему, серьезный враг? — Сомнения четко прослеживались на физиономии Влада, изменившегося в сторону мужчины с глубоко посаженными глазами, широким носом и мощной челюстью. — Другое дело — черная дыра, даже одна такая превратит солнечную систему в кучу космического газа и пыли, которую затянет внутрь горизонта событий. Чувствуешь дрожь?
На подергивающиеся брови друга Косой закатал глаза.
— Массовка — не проблема, ты же сам говорил, что нашел способ прокормить любого духа без необходимости искать индивидуальные источники, вроде природного тумана для меня, бронзовой руды для Леонида, и так далее? С таким подходом мы можем завербовать сколько угодно последователей Черной глотки. — Разведя руки в стороны, Вася торжественно объявил.
— Действительно, благодаря оборудованию исследования души я обнаружил, что у трутней поглощение происходит за счет связи духа с определенной силой и заимствования из нее крупиц омни, оставшейся от предков. Чем выше уровень связи и резонанс с остаточным разумом земных духов, обеспечиваемым родословной, а так же древними языками, на которых говорили предки, тем эффективнее поглощение. В случае охотников впитывание идет через эмоции. Когда человек поддается гормональной бомбардировке, резонансной с силой злого духа, его омни переходит под чужой контроль и поглощается. — Стоило тему перевести на его открытие, Влад засиял ярче новогодней елки с гирляндами. — Основываясь на полученных данных, можно искусственно синтезировать питательную среду для трутней. Необходимо лишь извлечь достаточно душ, что осуществимо с помощью языка крови, и поместить в универсальный носитель, употребление которого естественно для каждого человека. Скажем, в воду. Души, помещенные в нее, окажут значительное сопротивление при попытке употребления в пищу, однако с исследованием вампиризма я продвинулся в преобразовании энергетических оболочек. На основе крови трутней не сложно создать энергоструктуру поверхностной кодировки, которая не полностью изменит духи в водном сосуде, но сделает их родственными для донора, что обеспечит возможность беспрепятственного поглощения.
Загруженный Вася отмер лишь через пару секунд, а затем покровительственно кивнул, будто понял все и даже больше.
— Вот видишь, ты придумал, я начал действовать. — Уловив недоумевающий взгляд друга детства, Косой сверкнул белыми зубами. — Пока ты дрочил над микроскопом, я послал пацанов собрать души в хосписах, и домах престарелых. Старики ведь обладают более мощными душами, шестьдесят лет — второй малый цикл, а девяносто — третий. Так же через контакты барыг пробил должников, набравших кредитов и микрозаймов, тех, у кого все плохо. Я разослал приглашения в конвертах с небольшой суммой и готовностью вытащить их из долговой ямы принятием на грязную работу. Вот среди них и наберем.
Глава 80: Книга бытия
Пока друзья детства общались за зеркальным стеклом, на подиуме троих новичков инициировали с помощью стеклянного шара. Наблюдения Влада подтвердились, все они оказались кровавыми духами, на что Салават удовлетворенно кивнул и, ответив на несколько незначительных вопросов, начал зачитывать первую главу искусственно состаренной книги:
— Вначале были абсолюты: Река вечности, Одномерность, Твердь нерушимости, и Судьба. Первобытные, неприкаянные, всегда и никогда, везде и негде, существовали и нет. Волей Судьбы, они столкнулись в бесконечном небытие. Река начала менять направление, подчиняясь границам Одномерности, и разбивалась на ручьи, ударяясь об Нерушимость. Твердь стачивалась бурными потоками, с тех пор все сущее — бренно. Одномерность начала расширяться от разливающейся во все стороны Реки и крошащейся Тверди, она разрослась до четырехмерности, вместившей остальные абсолюты. Лишь Судьба удерживала их вместе, не давая распасться. — В каждое в слово Салават вкладывал величие заклинаний крови, статуя Тысячеглавого монстра за спиной распространяла все более угнетающую ауру, внося в обычную речь мистическую торжественность. — Четыре неприкаянных абсолюта ограничили друг друга, превратившись в четыре относительности: вечность обратилась временем, нерушимая твердь — материей, одномерность — пространством, а судьба — вероятностью.