Люди и боги (СИ)
— Позволь спросить: твоя убежденность идет от наглости либо от ума? Иными словами, найдешь ли аргументы?
— Вот столько, — Потомок растопырил пятерню. — Во-первых, ты не носишь ни плаща, ни меча, но видно же — человек служивый. Значит, служил не на суше, а во флоте. Во-вторых, любишь всех поучать. А кто моряков поучает? Шкипер. В-третьих, ты весь твердый да важный, а кто на судне самый твердый и важный? То-то же. В-четвертых, мог бы быть и адмиралом, но тогда бы бахвалился и нос задирал, а этого нет. И в-пятых, двух капитанов на корабле быть не может. Джефф Бамбер — капитан, потому тебя назовем не капитан, а шкипер.
Седой извлек из дудки серию звуков, похожих на урчание сытого пса.
— Хорош, моряк. Но если я тебе скажу, что в жизни не водил кораблей, что тогда будет с твоими выводами?
Потомок ответил:
— Все равно стану звать Шкипером — сильно похож. А твой ученик будет Юнгой.
Седой остался очень доволен. Прозвище Шкипер твердо закрепилось за ним.
Когда в вопросе имени наметилась ясность, Шкипер стал больше времени проводить с командой. Охотно делил с моряками стол и выпивку, вместе с ними коротал свободные часы. Тут обнаружилось, что помимо игры на дудке Шкипер имеет еще два увлечения. Одно из них — рассказывать истории. Сидит себе седой, насвистывает музычку, глядит на волны, вполуха слушает матросскую беседу, как вдруг отложит инструмент и заявит:
— Вспомнилась мне к случаю одна история…
А затем выложит что-нибудь этакое. Вот, например.
Один паренек сильно влюбился в девушку. Хотел на день Сошествия признаться ей и сразу сделать предложение, но одна беда: имел в кармане только три агатки. Какой тут подарок купишь!..
А была у него умная тетка. Пришел к ней паренек, описал ситуацию и просит совета:
— Что купить девушке за три агатки, чтобы она в мою любовь поверила?
Тетка говорит:
— Я тебе скажу, но за совет купи мне ханти.
Он:
— Рад бы, да так на подарок ничего не останется. Посоветуй бесплатно!
А тетка:
— Нет ханти — нет и помощи. Иди с девицей своей советуйся. Она же подарок получит — вот пускай и придумает идею.
Парень сначала обиделся на тетку, но потом смекнул: а это мысль! Пришел к той девушке и говорит:
— Посоветуй мне. Я ищу подарок для самой лучшей и прекрасной барышни на свете! Хочу, чтобы она поняла, как сильно люблю ее. Но к сожалению, имею только три агатки. Не скажешь ли, что купить?
А имени любимой девушки он-то ей не назвал! Она и не поняла, что речь о ней самой. Парень думал так: вместе выберем что-нибудь этакое, а потом в день Сошествия я ей это подарю — она и поймет, что для меня она — самая лучшая на свете.
Пошли вдвоем искать подарок. Ходят по базару, смотрят одно, другое — но барышне все не нравится. Сама она ничего не предлагает, а только губы кривит: ленты — слишком узкие, конфет в коробке — мало, шляпка — дурацкая, зеркальце — с трещинкой.
— Может, чулки? — говорит парень.
— Фу, какой это подарок!
— Может, красивую открытку?
— Да кому она нужна!
Он уже теряет терпение:
— Тогда сама что-нибудь предложи. Я тебя ради совета позвал, а ты только фыркаешь!
Она и отвечает:
— Что тут предложишь, коль у тебя только три агатки? Иди елену заработай, тогда, может, что-то посоветую.
— Но разве деньги — главное? Я же хотел любовь выразить, душу раскрыть!
— Зачем девице твоя любовь нищенская? Без денег от души мало толку.
Парень обиделся на нее, а потом разозлился, а потом и вовсе передумал признаваться в любви.
Пришел к своей тетке, говорит в сердцах:
— Ты мне все испортила! Поговорил я с девушкой — и что? Никакого подарка уже не хочется!
Тетка отвечает:
— Значит, три агатки у тебя остались. Купи мне ханти за совет.
Истории Шкипера имели одно свойство: никогда они не приходились к месту. Расскажет — все почешут репы: что, собственно, седой имел в виду?
Понимая свое несовершенство как рассказчика, Шкипер предпочитал не говорить, а слушать. Если кто из команды заводил какой-нибудь рассказ, седой пересаживался ближе и ловил каждое слово. Пускай история была самой захудалой, сто раз пережеванной, всему Северу известной — Шкипер все равно слушал и благодарил. Потомок спьяну завел свою шарманку про мириамское наследство — матросы хотели навешать тумаков, а Шкипер: «Нет, братья, погодите, мне любопытно». Боцман Бивень начал про кругосветку — ну и наглец же, ведь Ворон Короны давно разоблачил это вранье! Но Шкипер каждое слово впитал и запомнил, а потом еще сыграл на дудке в благодарность. А больше всего удовольствия седой испытал, узнав историю «Морской стрелы». Рассказал ему капитан Джефф Бамбер, который знал от штурмана из нортвудской команды, а тот — от Гобарт-Синталя, а купец — от лорд-капитана Кортни, а он — от вождя каннибалов, а тот — вовсе неясно от кого… Словом, источники сведений не назовешь надежными, и Джефф извинился перед Шкипером:
— Простите, я не уверен, что все именно так и было. За что купил — за то продаю.
— Премного благодарю вас, капитан, — ответил седой. — Факты — это одно, рассказ — другое. Истории ценны отнюдь не достоверностью.
В отличие от шкипера, леди София Джессика мало общалась с моряками, и не высокомерие было тому причиной. Появляясь на палубе, герцогиня всегда имела пасмурный вид, любила печально глядеть в даль за кормою, на все вопросы отвечала кратко и скорбно:
— Что-то нездоровится, пройдет… Как спалось? Да как всегда в мои годы… Чаю? Ах, зачем…
Но если она надеялась скрыть что-либо от команды шхуны, то не на тех напала! Моряки хорошо знали, как выведывать тайны высшего света — недаром странствовали с Вороном Короны. Они нашли слабое звено в виде глуповатого грея, склонного похвастать. Сыграли с ним в кости на истории, высмеяли как следует: «Путешествуешь с герцогиней — а ничего не знаешь! Наверное, плохой ты воин, раз от тебя все в тайне держат». Грея задело. Он поговорил с другими греями и со своим хозяином. Последний дал ему пинка за собирательство сплетен, но грей был парнем упрямым. Прислуживая в офицерском салоне, навострил уши, задержался под дверью — и узнал такое!.. Той же ночью с горящими глазами выкладывал в кубрике:
— Вы подумайте, парни: герцог Ориджин собственную мать услал за тридевять земель! Она ему, герцогу, что-то сказала не то. Может, замечание сделала или еще чего. И он ей: «Езжайте-ка, матушка, на Фольту!» Она ему: «Как же так? Мой муж ненаглядный хворает! Ему присмотр нужен, куда я поеду!» А герцог Эрвин в ответ: «Раньше надо было думать, прежде чем сына упрекать. Всему виной ваш язык, маменька. Извольте сесть в корабль и сушить весла…» Или отдать швартовы? Как там у вас говорят?..
— Поднять якорь, — сказал Соленый.
— Врешь ты, рыбье брюхо, — сказал Ларри. — Чтобы собственную мать…
— Вот вам спираль, что не вру! Своими ушами слышал. Кайры говорят леди Софии: «Тяжело вам без мужа?» А она в ответ: «Ооох, тяжело, вся подушка в слезах. Да что поделать, приказ герцога — закон. Даже если герцог — мой сыночек…»
Моряки еще подразнили грея так и сяк, раскрутили на всякие подробности, а следующим днем взялись за проверку. Ненавязчиво, без лишнего нажима стали подходить к миледи и проявлять вежливость.
Капитан Бамбер сказал:
— Леди София, я сочувствую вам по случаю разлуки с супругом.
— Что и говорить… — только вздохнула герцогиня.
— Водная стихия — первейшая в мире разлучница. Пока ты в море, носишь любимых в своем сердце и молишься, чтобы встретиться снова.
— До чего красиво сказано! — леди София обронила слезу. — Вы правы, капитан, я так и поступаю.
Потомок задал вопрос:
— Ваша светлость, позвольте поинтересоваться, как поживает ваш благородный сын?
— Спасибо за заботу, — она даже слегка поклонилась, — весьма трогательно с вашей стороны.