Люди и боги (СИ)
Небо серело в предчувствии утра, когда четыре роты северян покинули замок. Эрвин старался избегать любых глаз, в том числе и графских дозорных на вышках. Потому иксы спустились с дамбы и пошли прямиком через глухой лес. Здесь имелась узкая грунтовая дорога — по ней отправились несколько телег, которые везли щиты и рыцарские копья. Остальной отряд в целях маскировки двинулся прямо через чащу.
Густой лес мешал движению верхом, пришлось спешиться и вести коней в поводу. Холмы огибали, чтобы не тратить силы на подъем и не показывать себя. Шли низинами, сплошь заросшими густым кустарником. Проламывались сквозь чащу, держа направление как в море — по Луне и Звезде, когда те показывались меж ветвей. Скорость движения падала до черепашьей. Счастье, что имелся хороший запас времени: часов пять на три мили расстояния.
Другое дело, что Эрвин давно отвык от подобных забегов. Еще в Запределье он дал себе зарок: всюду, где только можно, избегать ходьбы пешком. Совершать подвиги, героически сражаться, проливать кровь — это пожалуйста, но без лишней ходьбы. Нужен марш-бросок — исполню, коли требуется, но только верхом, а лучше — в вагоне. Нужно стоять насмерть — могу и постоять, я же Ориджин, в конце концов. Только именно постоять, а не походить. Лучше даже — посидеть насмерть. Сесть у амбразуры и отстреливать врагов из арбалета — чем не геройство? И надо сказать, до нынешней ночи Эрвин вполне успешно соблюдал клятву. От Первой Зимы до Пикси доехал в седле, от Пикси до Фаунтерры и теперь до Бэка — в поезде. Но вот сейчас началось непотребство. Дождь не имел ни малейшего желания ломиться ночью напрямик через чащу. Потому Эрвин шел впереди коня, грудью встречая все сучки да ветки, сапогами нащупывая пни. А сапоги тяжеленные, окованные стальными пластинами. Поди попрыгай в таких по валежнику! А чертовы ветки так хлещут по лицу, что Эрвин решил надеть шлем и опустить забрало. Этим тут же воспользовались комары: приноровились залетать через щель внутрь шлема и там оглушительно гудеть, точно орган в соборе.
— Джемис, — сказал Эрвин где-то на полпути, — вы спрашивали, каково мне в новом походе. Теперь я готов дать осмысленный ответ: чувствую себя потным идиотом.
А Джемис спросил:
— В чем подвох, милорд?
— Простите?
— С планом что-то не так. На вашем лице написано.
— И это странно, поскольку я в шлеме… А как вы думаете, Джемис?
Кайр ответил без колебаний:
— Эрроубэк предаст нас.
— Сомневаюсь. Лидские Волки в его замке, предательство обойдется дорого. А приарх — слабая сторона. У него конфликт и с нами, и с Короной, и с Церковью Праматерей. Стоит ли графу помогать столь одиозной персоне?
Джемис поразмыслил.
— Тогда он просто тянет время, чтобы не вступать в бой.
— Это вполне вероятно.
— И почему же вы приняли его план?
— На то есть ряд причин. Например, мне действительно по нраву бескровные победы… Но главная причина иная: я хотел покинуть замок и со стороны увидеть встречу графа с Векслером.
— Что именно вы надеетесь увидеть?
Эрвин долго не отвечал. Альтесса Тревога сообщила Джемису:
— Он не знает, просто делает умный вид.
Кайр не услышал и продолжал ждать ответа от герцога. Эрвин нарушил молчание:
— Не скажу вам точно. План графа хорош со многих точек зрения… Но я сомневаюсь, что он исполнится. Генерал Векслер — полководец старой закалки, не авантюрист, вроде меня. Станет ли он приближаться к замку противника, не имея данных разведки?
— Полагаете, Векслер не придет?
Комар загудел над ухом, Эрвин принялся ловить его и отвлекся от беседы. Какое-то время длилась тишина, нарушаемая хрустом веток да всхрапом коней.
— Позвольте еще вопрос, — сказал Джемис.
— Был бы рад отвертеться от него.
— Почему вы до сих пор здесь?
— Рядом с вами? Из ностальгии по Запределью. Знаете, общие воспоминания, мужская дружба, закаленная всяческим преодолением… Если б не это, нашел бы более молчаливого помощника.
— Вы возглавили поход в Альмеру, думая, что Иона мертва. Но вчера услышали ее голос и убедились в обратном. Вот какая теперь ситуация: ваш главный враг — в Уэймаре, ваша сестра — в Уэймаре, в плену у врага. А вы — в Альмере ради второстепенной войны, которую не можете выиграть с вашей горсткой солдат.
— Кажется, вы близки к тому, чтобы дать мне совет.
— Возьмите одну роту и мчите на север, к Дымной Дали. Захватите быстроходное судно, возьмите курс на Уэймар — и окажетесь там одновременно с корпусом Стэтхема. Возьмите замок, спасите сестру.
Это звучало очень веско. Настолько, что альтесса Тревога обняла Эрвина холодными руками. Он не сразу нашел ответ:
— Именно этого ждет от меня враг.
Утром они вышли на просеку и увидели холмы в конце дороги-дамбы. Те стояли, словно пара часовых: строгие и неестественно симметричные. Каждый холм венчал собою бастион, стена соединяла бастионы, преграждая дамбу. Дорога, очевидно, проходила через ворота в стене. Не желая попадать на глаза никому, даже графским дозорным, Эрвин велел двинуться в обход южного холма по широкой дуге. Потратив еще час, отряд обогнул холм и оказался в лесу южнее пшеничного поля. Выбрали место, хуже всего заметное с бастиона, для маскировки рассредоточились под деревьями, расставили дозорных. Дождались телег с копьями и щитами. Сделали привал, перекусили, напоили коней. Около полудня Эрвин с Джемисом и ротными командирами вышли на опушку, чтобы осмотреть будущее место встречи графа с генералом.
Прелестная картина открылась взглядам. Золото пшеницы разлилось на милю от холмов на востоке до рощи на западе. Справа маячили холмы с бастионами, между ними проходила дорога, рассекала поле длинною серой чертою и ныряла в рощу. К полю лепились несколько крестьянских изб. Когда-то Эрвин слышал от приятеля-художника: красота чистой природы скучна, желательно дополнить ее хоть чем-нибудь рукотворным. Словно по заказу живописца, глиняные избы под соломенными крышами идеально вписывались в ландшафт.
На это поле должен был выехать с востока батальон графа, а с запада — отборный полк Векслера, но пока не пахло ни тем и ни другим. Царил покой и благодать.
— Милорд, — спросил Джемис, — каков план?
— Быть наготове, наблюдать и ждать дальнейших приказов.
Это устроило ротных командиров, но не Джемиса.
— Если граф не выведет свой батальон до прибытия Векслера, вступаем ли мы в бой?
— Ждите моих приказов.
— Если Векслер вовсе не придет?
— Ждите моих приказов.
— Быть может, милорд позволит снять доспехи? Раз уж нам предстоит долгое ожидание…
— Кайр Джемис, я бы хотел услышать мнения других офицеров.
Лиллидей, наконец, умолк. Герцог не в первый уже раз подумал о том, почему не дал под начало Джемиса хотя бы одну роту: из-за его дурной привычки обсуждать приказы.
Эрвин повернулся к четырем командирам иксов. Капитан Гордон Сью командовал первой, вымпельной ротой. Звался он непременно Гордоном Сью и сильно обижался, если забывали имя матушки. Всего полгода назад произведенный в офицеры, он весьма недурно разбирался в стратегии, тщательно изучил все победные маневры Эрвина в былой войне и клялся, что может их повторить. Имелись причины верить этому: Гордон Сью был смекалист и отменно играл в стратемы. Недаром он получил право носить герцогское знамя.
— У вас имеются вопросы, капитан?
— Никак нет, милорд. Ситуация ясна.
Вторая и третья роты составляли главную ударную силу. В каждом подразделении северной конницы имеются тяжелые всадники в полной броне, они служат пробивным снарядом, ломающим строй противника. Во второй и третьей ротах таких всадников особенно много, и броня у них — высочайшего качества. Командовали отрядами лейтенанты Манфрид и Шрам — два суровых бородача, в точности таких, какими принято представлять северян. Упорные, как быки, могучие, как кузнечные молоты, не слишком гибкие умом — именно таких воинов больше прочих любил отец. Эрвин также признавал их полезность.