Люди и боги (СИ)

Принц улыбнулся:
— О, не волнуйтесь, я понимаю: семейные дела требуют срочного решения.
— Семейные дела подождут, ваше высочество! Мы не окончили беседу!
С досады Виттор ляпнул глупость — и окончательно все испортил. Нельзя говорить императору, окончена беседа или нет. Владыка сам решает, когда начаться разговору и когда завершиться. Виттор покраснел:
— Простите, ваше высочество…
— Не стоит извинений, — легкой прохладцей в голосе Адриан показал, что очень даже стоит. — Помогите брату, лорд Виттор. Не смею вас задерживать.
Виттор грубо оттащил Мартина в сторону, кипя и бурля от злости.
— Тебя убить мало! Колесовать, четвертовать и повесить! Ты все мне испортил!
— Ну, извини… Я того, не хотел…
— Что могло случиться такого, чтобы отвлечь меня от принца? Отец умер? Мать вернулась?!
— Не… Виттор, я того… наверное, погорячился. Забудь, ничего такого особенного…
— Говори уже!
— Ну… знаешь этих монашек, которые с архиматерью… там есть одна…
По словам Мартина, случилось вот что. Святая архиматерь Эллина привезла с собою пятнадцать матерей верховного капитула и три десятка монахинь, избранных за свое благочестие и достойных созерцания чуда божественного Дара. А кроме них пожилую архиматерь сопровождала дюжина служанок. Миряне не имеют права бывать в личных покоях Эллины, тем более — прикасаться к ее телу, потому вся прислуга состояла из монашек низких рангов: послушниц и младших сестер. Одна из них взволновала Мартина теми округлостями, что проступали под рясой.
Он не знал, как ее зовут, и поначалу даже иногда путал с другими служанками Эллины — они ведь все одинаково одеты, а на головах платочки, волос не видать. Но Мартин стал присматриваться к служанкам и заметил, что они чередуются посменно, и кто не занят возле Эллины — те могут гулять по замку. Он выследил, когда та самая выбирается на прогулку, и стал ходить за нею. В прямом смысле слова — по пятам. Заговорить он не решался. Послушница была молчалива, вот Мартин и думал, что на ней какой-нибудь обет молчания. Он просто ходил за ней следом, куда она — туда и он. Ну, и смотрел все время, конечно. А за Мартином, как правило, следовал еще и телохранитель Сэм.
…На данном этапе рассказа Виттор уже проклинал последними словами и Мартина, и себя. Мартина — за тот идов хаос, который заменяет ему мозги; себя — за то, что не заметил вовремя и не пресек все это. Но худшее было еще впереди.
Этим вечером архиматерь Эллина вышла к молитве в сопровождении всей свиты. Послушницы стояли в конце, в виду своей незначительности. Мартин тоже зашел в часовню — ну, как бы, помолиться. Пристроился за спиной той самой, стал глядеть. И пока глядел, пришла мыслишка: а вдруг у нее под рясой нет исподнего! Вряд ли это так, но даже маленький шанс не давал покоя. Сильно захотелось проверить, просто невмоготу, а способ проверки имелся лишь один. Словом, Мартин схватил ее за зад. Хорошенько так схватил, всей раскрытой ладонью, и немного пощупал — ну, чтобы понять, есть ли там еще один слой ткани. Послушница, конечно, обернулась. Он щупал, а она не кричала, не давала оплеухи, не «сударь, что вы делаете!» — только смотрела вот этак. Тут Мартин понял, что под рясой есть еще слой, а то и два. Внезапно нахлынул стыд, Мартин отвернулся и сбежал. Но ее взгляд до сих пор преследовал его. Что это значило? Брат, скажи, ну!
Виттор схватился за голову.
— Какого черта, Мартин! Почему на тебя нашло так быстро?! Чуть больше недели от той идовой кошки!
Мартин обиделся — как всегда, когда слышал слово «нашло».
— Ничего не нашло, зачем ты так говоришь! Просто понравилась она мне! Тебе тоже иногда девки нравятся! А если понравилась — что тогда? Ну, я вот… Чего плохого-то?
Виттор напомнил себе: на Мартина нельзя злиться, Мартин не виноват. Боги не додали ему ума. Мать звала его крысиным выродком, а потом и вовсе бросила. Мозги Мартина встали набекрень — но разве он хотел этого?
— Пойми, брат, — Виттор вздохнул, набираясь терпения, — у послушниц архиматери от нее нет секретов. Эллина узнает, что младший лорд Шейланд пристает к монашке. И ладно бы к аббатиссе или приорессе — так нет, к мелкой ничтожной служаночке, которая даже стоит в последнем ряду. Что будут о нас думать после этого? Ничего хорошего, можешь мне поверить!
 
— У нее упругая попка… — сказал Мартин.
— А у кошки тоже?
— Причем здесь?..
Терпение кончилось.
— Мартин, ты кретин. Иди к отцу, расскажи ему все. Пусть решает, что с тобой делать.
Брат побелел от страха.
— Нет, пожалуйста, не надо к отцу! Не говори ему! Неужели ты не понимаешь, почему я?..
Виттор отвернулся, не желая слушать, но Мартин продолжил:
— Ну, ты все говоришь: лорд то, лорд се. Отец тоже. Раз я лорд, то можно мне… ну, хоть что-нибудь? Зачем быть лордом, если нельзя ничего? Может, я и кошку прикончил, чтобы показать, ну… я лорд, я могу всякое. Но нет! Этот Рихард уже и людей кончал, а мне даже кошку нельзя!
Виттор долго молчал, размышляя. И правильно, и выгодно было рассказать отцу. Отец оценит послушность Виттора, а Мартин получит наказание и хоть недельку проведет спокойно. Но что-то зацепило в словах брата, отозвалось… Вспомнились глаза, какими смотрели на Виттора император и принц. Если я лорд, то почему нельзя ничего…
— Ладно, иди. Я не скажу отцу.
— Спасибо, брат! Спасибо тебе большущее!
Виттор даже не представлял, во что выльется этот редкий случай, когда он забыл о выгоде.
* * *
— Садись, сын.
— Благодарю, отец.
Виттор постарался выделить голосом, что благодарит отнюдь не за кресло. Отец кивнул, поняв подтекст.
— Да, я позвал только тебя. Дырявый котелок Мартина не сварит того, о чем пойдет беседа. Каким ты видишь рисунок отношений при дворе?
Виттор был готов к вопросу.
— Корона получает треть Предметов из Дара. Защитив Дар, Ориджин защитил интересы Династии. Владыка награждает его за это, а остальным дает урок: мол, помни, кому ты служишь, и служи хорошо. Айден Альмера бесится, поскольку его затмили. А нас принимают за общим столом — и это уже неплохо.
— Позиция Церквей?
— Приарх болен, Галлард Альмера метит на его место, потому лезет из кожи, показывая благочестие. Если ему что-то не нравится, он терпит и молчит. А архиматерь Эллина чувствует полную уверенность. Ее положение настолько прочно, что она не утомляет себя мирскими играми.
— Я бы сказал, именно потому и прочно, что она не заигрывает с Короной и Домами. Эллина сама по себе, ни в чем не нуждается — потому ее нечем взять. Но речь не о ней. Тщательней разбери треугольник: император, Айден Альмера, Десмонд Ориджин.
Виттор озадачился. Казалось, главное об этом треугольнике он уже сказал.
— Отец, я уже докладывал вам, что герцог Десмонд нашел в Даре нечто любопытное и пытался тайно показать это императору. Владыка велел ему говорить в присутствие Айдена Альмера, Десмонд отказался. Тем самым он проявил дерзость, но владыка спустил. Это лишь подтверждает картину, описанную выше: Десмонд в фаворе, Айден теряет…
Уже по лицу графа Виттор понял, что ошибся, и прикусил язык.
— То, что ты говоришь, было бы недурно для Мартина. А твой разум способен на большее. Скажи-ка, когда, по-твоему, Ориджин раскрыл владыке свою тайну?
— Разве это важно?.. Мало ли когда, они общаются каждый день.
— Две подряд, — хмуро отметил отец.
Виттор покраснел:
— Простите, милорд. В чем я неправ?..
— Сам подумай.
Он задумался. Когда Ориджин раскрыл тайну? Да когда угодно… Нет, неверно. Ориджин все время в центре внимания, он не мог поговорить с Телурианом наедине. Мог передать записку — но тогда владыка бы отреагировал. Например, послал бы своего офицера в ложе Дара — а этого не было. Значит…
— Отец, выходит… Ориджин так ничего и не сказал Телуриану?!
— Исправляешься. А почему не сказал?
— Он… не имел такой возможности. Владыка ее не предоставил. Но это очень странно! Почему император отказался узнать секрет?