Люди и боги (СИ)

— Так что же ты предлагаешь, ганта Корт?
— О, вождь, я даже не знаю, что можно предложить. Плохое время, а грядет — еще худшее. Червь набирает силу и выползает из логова… — потеребив ус, Корт добавил невзначай: — Да и слухи бродят по орде…
— Какие слухи? — прищурился Моран.
— Да всякие… Люди бормочут, не разберешь.
Степной Огонь сплюнул прямо на ковер.
— Будь ты не гантой, Корт, а простым всадником, я бы сказал: ты скользкий, как собачье дерьмо. Юхан, ты ответь: какие слухи бродят по орде?
Молодой Рейс залился краской. Было трудно повторить такую клевету, но солгать вождю — и вовсе невозможно.
— Говорят, Моран, будто Спутники сломали твою волю вместе с ногами, потому ты больше не можешь воевать. Еще говорят, когда девка Литленд отказала, у тебя засохло все, что между ног.
Степной Огонь хлопнул его по плечу:
— Вот ответ настоящего шавана! Сын Степи говорит прямо, а не виляет, как змея.
Корт оправдался:
— Моя память не хранит такую гнусную клевету, вот я и не мог вспомнить, о чем были слухи. Но если уж говорить прямо, дух орды — не на высоте. Еще немного, и все разойдутся кто куда. И добавим то, как наш простой здесь бьет по карману славного Юхана.
Пребывание орды в Рей-Рое обходилось молодому Рейсу в сотню коров каждый день. По первой ордынцы щедро платили за пищу и женщин, овес и вино — словом, за все, что получали в городе. Но чем дальше, тем сильней истощались трофеи, захваченные в Литленде, и тем меньше всадники Морана желали платить за что-либо. Видя, как тает отцовское богатство, Юхан испытывал сожаление, хотя и стыдился этого чувства.
— Я отдам что угодно ради славы Степи! — отчеканил молодой граф.
— Ради славы, — подчеркнул Корт, — но не ради сидения на задницах.
Степной Огонь щелкнул пальцами, чтобы слуга налил ему вина. Поднял кубок — и швырнул в лицо Корту.
— В следующий раз, — тихо сказал Моран, — это будет нож.
Пока ганта утирал лицо рукавами, Степной Огонь повернулся к Юхану и Ондею.
— Ганта Корт сказал про четыре силы. Он ошибся, как и во всем остальном: сил теперь пять. К четырем прибавился Кукловод с Перстами. И вышло так, братья, что все силы, кроме нас, затеяли войну друг с другом. В том году волк разбил искровиков, а теперь крушит Альмеру. Кукловод готовит Персты, чтобы ударить по волку. Только мы стоим в стороне и не бьемся ни с кем. Когда наши враги перережут друг друга — кто останется главной силой в мире?
— Вроде, мы.
— Мы, вождь.
— Тогда ответьте мне — чего я жду?
Но ответы не прозвучали: шаван вошел в шатер и помешал беседе. То был один из первых всадников Юхана Рейса, он склонился к уху хозяина, чтобы сделать секретный доклад. Юхан резко прервал его:
— Говори громко! Я не имею секретов от вождя.
— Мы задержали отряд из пяти человек: три мужчины, две женщины. Командир отряда сказал: женщины — невольницы, подарок Степному Огню. Сказал: хочет вручить подарок лично.
— Женщины стоят того? — спросил Юхан. — Красивые?
— Нет. Одна — простая шаванка из наших, другая — альмерка со шрамом в пол-лица. Но он сказал, их имена вас порадуют: Аланис Альмера и Чара Без Страха.
Имена заставили встрепенуться всех четверых собеседников.
— Чара Без Страха, она же — Чара Спутница?
— Да.
— И герцогиня Аланис Альмера?
— Непохожа она на герцогиню… Но назвалась так.
— А как назвался командир отряда? — спросил Степной Огонь.
Услышав ответ, он сказал Юхану:
— Дай приказ своему человеку: пусть этих людей разоружат и ведут сюда. Пусть будут очень осторожны: у них есть Персты Вильгельма.
— Гнойный Дух Червя!.. Ты слышал: возьми сотню лучников, окружи их, сними все оружие. Ступай!
Всадник ушел, вполголоса шепча проклятия. Юхан вскочил на ноги.
— Помоги подняться, — попросил Моран.
Опираясь на руку Рейса, он встал, откинул полог шатра, вышел на площадь.
Вокруг кипела жизнь: шумели голоса, звенели подковы, стучали ложки, скрипели сапоги. Длинные ряды шатров тянулись во все стороны, лучами расходясь от золоченой палатки вождя. За лагерем темнела стена графского замка. Громадная статуя воина с головою быка возвышалась над воротами. Каждая нога его была размером с башню, а голова царапала рогами тучи. Солнце клонилось к закату, красные лучи размазывали кровь по лезвиям секиры в руках колосса.
 
— Шаваны! — крикнул Моран. — Первую, вторую сотни — ко мне. Окружить площадь. Луки к бою.
И вот пятеро встали перед вождем. Командир Пауль — крепкий мужчина со взглядом опытного стрелка; двое солдат — один глазастый, другой высокий и тощий; и две женщины. На счет последних Пауль не солгал: Чара Спутница и Аланис Альмера.
Две отборных сотни Морана обжали площадь кольцом, двести луков ждали приказа. Дюжина шаванов защищала вождя. А пять человек графа Рейса вынесли на площадь какие-то мешки. Глаза шавана чуть не лезли из орбит, когда он поднес Юхану первый мешок:
— Тут Предметы, ганта! Тут всюду — Предметы!
— Покажи всем, — велел граф Рейс.
Шаван положил мешок — и распахнул. То, что было внутри, замерцало зловещим светом.
— Остальные!
Мешки легли к ногам вождя и графа, раскрылись, явили взглядам содержимое. Две сотни глоток выдохнули проклятья:
— Дух Червя!.. Святые Странники!..
— Мы сняли это с них, — пролепетал шаван, — и с их коней.
— Сопротивление было? — спросил Степной Огонь.
— Нет, вождь. Отдали добром…
Моран вышел вперед и обнажил меч. Острием клинка потеребил ближний мешок, выкатил на землю несколько Предметов. И поднял глаза на Пауля:
— Кто вы такие?
Пауль облизал губы — мерзкий, волчий жест.
— Сперва я спросил бы, кто такой ты. Но вижу по ногам: ты — Моран, вождь-калека.
Глаза Степного Огня сверкнули злобой.
— Кто. Вы. Такие?
Пауль повернулся к вождю спиной и сказал громко, чтобы слышала вся площадь:
— Я пришел из подземного царства! Я — ваш бог!
Моран засмеялся. Дюжина голосов ответили эхом — но только дюжина. Большинство молча таращилось на мешки. А молодой Юхан сумел-таки оторвать глаза от груды реликвий. Глянув на Пауля, он увидел странное: серые пылинки просачивались сквозь рубаху чужака и зависали в воздухе вокруг него. Казалось, крошечные мушки выползают из-под одежды.
— Я принес вам дар! — крикнул Пауль. — Здесь — Персты Вильгельма! Возьмите их в руки и идите за мной! Станьте моей армией!
— Ты не бог, — смеясь, бросил Моран. — Ты проходимец. Мне сказали о тебе.
Пауль обернулся к вождю:
— Конечно, сказали. К завтрашнему вечеру обо мне заговорит вся Степь.
— Мне сказали, — отчеканил вождь, — что ты — всего лишь колдун. Кукловод прислал тебя затем, чтобы стравить нас с волками. Без Предметов ты — никто. Мы вырвали твои зубы.
Люди Пауля напряглись, готовясь к бою. Отсутствие оружия не испугало их. Мужчины поглядывали на мешки, надеясь прыгнуть и схватить Персты Вильгельма. Чара Без Страха нацелилась отнять лук у ближайшего стрелка.
Пауль жестом осадил своих воинов и подошел ближе к Степному Огню.
— Меня нельзя прислать. Нет на свете силы, способной повелевать мною.
Черные мушки сотнями ползли сквозь рубаху Пауля. Целый рой окружил его, и Юхан Рейс задрожал от понимания:
— Ты же Гной-ганта, владыка тлена! Ты состоишь из мух и червей, как сама смерть!
— Еще из мозгов, — Пауль подмигнул Юхану. — Но ты близок к истине, молодой воин. Смерть — моя цепная псина.
Степной Огонь усмехнулся:
— Это легко проверить. Первая сотня — убейте его!
Не все рискнули исполнить приказ, но несколько дюжин луков скрипнули тетивами и выпустили стрелы. Железный дождь обрушился на Пауля.
А затем две сотни глоток исторгли крик, четыре сотни глаз полезли из орбит. Не достигнув цели, едва войдя в облако черных мух, стрелы замерли в полете. Больше того — они изменили цвет! Каждая стрела стала темнее и тусклее, как силуэт, едва видимый темной ночью. Будто глупый художник написал картину красками — а потом пририсовал стрелы углем.