Люди и боги (СИ)
— Точнее и не скажешь! Имеете ли возражения?
— Никак нет, — ответил кайр.
Мира поколебалась. Приятней было бы узнать новости первой, до людей Ориджина. Но тогда не будет уверенности, что она и лорд-канцлер получат одинаковый доклад, а также — что ее версия будет правдивой.
— Не возражаю. Начинайте.
— Премного благодарю! — Ворон поклонился, шаркнув подошвой. — Пожалуй, мне следовало бы начать сотнею-другой слов о том, какие дальновидные меры я принял и сколь умно спланировал эту операцию. Стоило бы рассказать, как я умело совместил анализ документальных источников с агентурной работой, что дало мне возможность выследить объект и захватить в идеально подходящий момент. Но качество моей работы и так не вызывает сомнений, потому я не буду тратить время на лишнюю похвальбу. Лучше предоставлю вам возможность оценить рыбака по его улову.
— Кого же вы поймали?
— Ооо! — Марк всплеснул в ладони. — Мой улов состоит из четырех человек, которых можно условно разделить на пары. Первая пара — люди именитые, увенчанные отнюдь не доброй славой, и отлично знакомые каждому из вас. Вторая пара — темные лошадки, интригующие сокрытой в них тайной. С кого желаете начать?
Роберт уступил решение Минерве, и она сказала:
— Начнем со знакомых.
— Слушаюсь, ваше величество! Сию минуту!
Ворон подлетел к черному ходу, бросил приказ в распахнутую дверь — и двое агентов ввели в кабинет алого гвардейца. Могучее сложение и блестящий золотом мундир составляли контраст с перепуганным лицом и цепями на руках. Никогда прежде Мира не видела гвардейского офицера, закованного в кандалы.
— Майор Бэкфилд?!
— Бывает…
Ворон усмехнулся, наслаждаясь эффектом.
— Так точно, перед вами — майор Кройдон Бэкфилд рода Люсии, собственной персоной. Я арестовал его за попытку похищения трех человек, в числе которых двое аристократов. Убежден, что ваше величество и кайр Роберт предъявят майору и другие обвинения.
Бэкфилд встряхнулся, звякнув цепью:
— Ваше величество, позвольте сказать!
Мира повела бровью:
— Слушаю вас, сударь.
— Я заявляю о неправомочности моего ареста! В ходе конвоирования трех опасных преступников я внезапно был схвачен ищейками этого, так бы сказать, Ворона. Проклятый сапожник атаковал меня, когда я находился при исполнении служебного долга! Требую арестовать Марка Фриду Стенли, а меня освободить!
Ворон хохотнул:
— Все было с точностью до обратного. Наш бравый майор не может находиться при исполнении, поскольку в данный момент не состоит на службе. Под покровом ночи он пытался совершить похищение, но с помощью одного кайра жертвы дали отпор и сами скрутили майора. Всей компанией они задумали акт вандализма: развалить беседку у храма Прощание. Там-то я и принял их под свою опеку.
— Имя кайра? — Уточнил Роберт. Получив ответ, кивнул: — Знаю, хороший воин.
— Майор Бэкфилд, — спросила Мира, — зачем вы разрушили беседку? И с чего вам вздумалось похищать людей?
Майор покосился на Роберта:
— Ваше величество, не хочу называть имен в присутствие посторонних. Я исполнял ваш прямой приказ, или точнее — условия нашего договора. Вы обещали мне кое-что, если я привезу кое-кого…
У Миры вспыхнуло в груди.
— Вы привезли графиню Нортвуд?!
— Он помешал мне! Этот проклятый пес, этот мужик, обманом проникший ко двору! Если бы не Ворон, я…
— …сдох бы, как шакал, — ввернул Марк. — Майор Бэкфилд попал в руки людей, не питавших к нему ни капли симпатии. Он служил им в качестве грубой силы для уничтожения беседки. Когда с беседкой было покончено, майор Бэкфилд был бы убит за ненадобностью, если б не подоспел я.
— Ваше величество, вспомните! — Взвыл майор, потрясая кандалами. — Вы обещали мне покровительство и должность начальника протекции, если я привезу…
— Вы этого не сделали, — отрезала Мира. — В течение полугода вы перехватывали письма из лечебницы, чтобы никто не узнал, где вы спрятали графиню Сибил. По воле случая эти письма попали ко мне. Уже тогда я могла бросить вас в темницу, однако дала вам шанс. Я оказала доверие, попросив вас привезти Сибил ко мне. Доверие не было оправдано.
— Я вез! Они сбежали только благодаря…
Роберт Ориджин кашлянул. Негромко, но так весомо, что все обернулись к нему.
— Ваше величество, я хочу напомнить, кто стоит перед вами. Этот человек повинен в тяжких военных преступлениях. Он снабжал оружием бандитов и заключенных, чтобы использовать их в бою. Он издевался над пленными, замораживая ледяной водой. Глумился над трупами кайров — разрубал их на части и заряжал в камнеметы. Майор Бэкфилд — мерзавец и мясник. Не знаю, чем он провинился перед вашим величеством, и не вижу смысла выяснять. В любом случае, Великий Дом Ориджин требует суда над этим человеком.
Долгую минуту длилось молчание. Бэкфилд сник, не решаясь возразить. Ворон довольно потирал ладони. Роберт снова разглядывал синицу, будто брезгуя смотреть на майора.
Обдумав вопрос, Мира постановила:
— Майор Бэкфилд, вы обвиняетесь в военных преступлениях, обмане императрицы и похищении людей. Вы предстанете перед судом. Марк, позаботьтесь об этом.
— С большим удовольствием, — ухмыльнулся Ворон.
— Но постойте… Я же… ваше величество!
Агенты вывели майора, невзирая на его лепет.
Ворон Короны попросил представить к награде икса, который способствовал поимке Бэкфилда, Роберт согласился без колебаний. А Мира спросила:
— Бэкфилд действительно вез ко мне Сибил Нортвуд?
— Никоим образом. Леди Сибил делала, что хотела, в компании двух друзей. А Бэкфилд с трудом выследил их и очень неуклюже попытался пленить, в результате чего сам был схвачен и поколочен.
— Но… — у Миры пересохло в горле, — где же теперь Сибил?
— Ваше величество, я сразу сказал: нынче прекрасный день. Графиня ждет за дверями!
— Вве… — Мира закашлялась. — Пусть… кх-кх…
— Введите ее, — помог Роберт.
По слову Ворона агенты втолкнули в кабинет леди Сибил Дорину Денизу. И Мира задохнулась, будто комнату заполнил черный ядовитый дым.
За год Мире многих довелось ненавидеть: приарха Галларда, братьев Шейланд, Инжи Прайса, герцога Ориджина, Леди-во-Тьме. Это был богатый год. Если б из ненависти можно было делать вино, бутылки этого урожая стояли бы во всех кабаках. Но одного взгляда на графиню хватило, чтобы все прочие враги обесценились и забылись. Ненависть к Сибил Нортвуд была не вином, а самой ядреной и крепкой косухой. Сваренной из убийства, предательства и лжи, настоянной на медленном яде, перебродившей в холодном мраке кельи. Щедро сдобренной специями: горем, смертным страхом, отчаянием… Один глоток этой идовой смеси — и все остальные чувства потеряли вкус.
На деревянных ногах Мира подошла к заключенной. Сказала:
— Вы.
В местоимение вложилось столько, что Мира не смогла продолжить. Перевела дух, сделала паузу и добавила:
— Леди Сибил Нортвуд.
Имя звучало страшнейшим из обвинений. В нем все: и грохот вердикта, и скрежет цепей, и свист меча над палачом, и ор толпы.
Мира столько раз мечтала об этой встрече. Готовила тысячи слов — стальных и жгучих, ледяных и ядовитых. Хотела сказать: вы убили отца! Моего папу. Любимого, мудрого, надежного, единственного… Уже за одно это, но нет! Вы задумали… Как только можно задумать такое? Я могла бы понять внезапное: в порыве, со зла, с горяча. Но вы долго, холодно, спокойно… Годами готовили меня в жертву! Каждый день, пока я восхищалась вами, подражала, смотрела в рот… Умирала на ваших руках — и ничто в вас не дрогнуло! Все тот же кофе — каждое утро, изо дня в день… Холодная тьма, да человек ли вы? Осталось в вас… хоть что-нибудь?!
Мира готовила тысячи слов — а теперь все они развеялись, как пепел на ветру. Ничто не обладало весом, кроме имени. И Мира повторила, вкладывая в каждый звук силу таранного удара:
— Леди Сибил Дорина Дениза рода Сьюзен. Графиня Нортвуд.
Тогда Ворон Короны осторожно вмешался: