Люди и боги (СИ)

— Слушаюсь, ваше величество. Разрешите доложить: леди Ребекка прибыла.
*** 
Отец говорил: с людьми бывает две беды. Одни не меняются, хотя следовало бы; другие меняются, хотя ты любил их прежних.
С Беккой Литленд произошло нечто… За последние три недели Мира множество раз виделась с южанкой и все пыталась понять: что же переменилось? Все лучшее осталось в Бекке: искренность, живость, доброта, чувство юмора. Южанка по-прежнему была верным другом, вопреки всему. В первый же день она сказала Мире: «Ваше величество, я обязана предупредить. Родители велели мне не отходить от вас ни на шаг и использовать нашу дружбу для политических игр. Я не намерена этого делать, но если сам факт смущает вас — скажите одно слово, и я исчезну». В ответ Мира раскрыла объятия: «Я почти год ждала встречи. Для тебя я — леди Минерва. Никаких величеств». И они начали общаться почти как прежде… Почти.
Бекка делала все, чего Мира ждала от нее. Поддерживала и в забавах, и в трудные минуты; говорила и на легкие темы, и на самые серьезные; высмеивала недругов Миры, а когда нужно было — и ее саму. Вместе с фрейлиной Бекка отучала Миру от спиртного. До слез хохотала в тот день, когда Мира деланно напилась, а Ориджин поверил. Расспрашивала про ужасы Уэймара и искренне, как своего врага, возненавидела Мартина Шейланда. Поддерживала Миру в Палате, хвалила ровно с той пропорцией иронии и лести, чтобы слова придавали сил. Бекка даже советовала не доверять Леди-во-Тьме! Мира поведала подруге план засады в гробнице: «Мы приманим и взорвем еретиков, а Персты Вильгельма останутся! Я стану хозяйкой Перстов, ты представляешь?! Герцог повесится от зависти!» И Бекка отвечала: «Тебе не о герцоге стоит волноваться. Что может он — ты знаешь. А на что способна старуха-ведьма? Это она предложила план засады? Не слишком ли заманчиво звучит?» Словом, Бекка имела все, чего можно ждать от друга и вассала. Вот только она была теперь не совсем Беккой.
С малых лет Мира не могла терпеть слова: «Ты повзрослела». Старшие говорят это юношам, не вкладывая никакого смысла, кроме: «Ты как-то изменилась, мне лень разбираться». Мира думала о себе иначе: я не «взрослею», я учусь. За последний год научилась многому: раскрывать интриги, распознавать ложь, видеть мотивы, не доверять, хитрить… Но это — лишь навыки, как грамотность или фехтование. Под ними, в глубине — все та же Минерва: тщеславная, саркастичная, обидчивая, умная. А Бекка — нет. В самой сущности южанки изменилось нечто, но так глубоко, что Мира не могла досмотреться.
Она выспрашивала: «Что с тобою было? Как ты пережила осаду? Случилось нечто страшное?» Бекка отвечала, мол, да, война — ужас, треть Литленда опустошили, сожгли несколько городов, трупы, раненые, голод… не стоит об этом, дорогая Минерва, мне хватило этого в Литленде, теперь хочу забыть. Мира знала: Бекка не то чтобы лжет, но огибает суть, говорит так, чтобы не выдать главного смысла. «Что в тебе изменилось?» — спрашивала Мира напрямую, и Бекка роняла с печалью: «Повзрослела». Мира фыркала: «Это отговорка!». Бекка соглашалась: «Пускай так, тебе виднее». Однажды Мира набралась смелости и ткнула в ту точку души, где должна была находиться глубокая рана: «Что ты чувствуешь к Морану?» Зная Бекку, Мира ждала взрыва, подобного тому, который развалил гробницу. Но подруга лишь пожала плечами: «К Степному Огню? Ничего». Мира опешила: «Как — ничего? Он же напал на твою землю! Если ты его не любишь, то должна ненавидеть!» Бекка повторила: «Ничего. Пока мы не виделись, я научилась этому: чувствовать ничего».
Мира так и не поняла, в чем состояла перемена, да и важно ли это? Бекка — верный, надежный друг, и сейчас это главное.
Лейтенант Шаттэрхенд, Лейла Тальмир и Ребекка. Все трое были напряжены, как каждый придворный этим днем. Мира предложила им вина и начала с шутки:
— Леди Лейла, спасибо за тот случай, когда вы подслушали мой разговор. Благодаря вам я озаботилась картой слуховых отдушин, и теперь точно знаю, где мы можем говорить без опаски.
 
Никто не улыбнулся. Мира хмыкнула:
— Ладно… Что ж, давайте всерьез. Как вы знаете, со вчерашнего дня я — временная правительница. Меня это не устраивает. Надеюсь, как и вас.
Советчики согласились: нет, не устраивает. Лейла положила на стол свежий «Голос Короны» и отметила: там не говорится ничего о временном статусе владычицы. Согласно «Голосу», суд установил, что смерть Адриана нельзя считать установленной (такой вот каламбур). Палата сразу провела голосование и приняла решение низложить Адриана в виду его тирании, связи с еретиками и постыдного бегства из Фаунтерры. Императрицу Минерву попросили продолжить нести бремя власти, и она великодушно согласилась. Его светлость лорд-канцлер поклялся огнем и железом искоренить еретиков и очистить лицо Полариса от скверны.
— Возможно, — сказала Лейла, — временное продлится дольше, чем вы думаете.
— Не будьте наивны! Это обычная ложь, чтобы успокоить народ. Как только Ориджин покончит с Кукловодом, Палата назначит повторное голосование.
— А ваше величество хочет избежать этого? — уточнила Бекка. При посторонних она обращалась к Мире формально.
— После всего, что сделала для Империи, я не собираюсь так просто отдать корону. Уж точно — не по желанию этого интригана! Ориджин и болотница сманипулировали Палатой. Я этого не спущу.
Шаттэрхенд и Лейла согласно кивнули. Ребекка спросила:
— Как ваше величество намерены поступить?
Мира ответила, что не имеет пока четкого плана, именно потому и позвала советников. Бекка сказала весьма рассудительно:
— Что ж, есть различные способы не расставаться с короной. Например, можно заблаговременно вступить в брак с тем, кто будет носить корону после вас… Не нужно фыркать, ваше величество, я лишь перечисляю возможные пути. Можно устранить возможность новых выборов: по примеру Адриана, взять и распустить Палату Представителей. Хотя для Адриана это кончилось плачевно. Затем, можно допустить голосование, но склонить его в свою пользу: заключить ряд союзов, подкупить ключевые фигуры. Наконец, можно дискредитировать или вовсе устранить оппонентов.
— Я склоняюсь в пользу последнего варианта, — согласно кивнула Мира.
Бекка развила мысль:
— Леди-во-Тьме стара и почти бездетна, ее единственная дочь — гражданка Фольты. Так что лорды вряд ли проголосуют за ведьму. Менсон смыл с себя клеймо безумца, но остался весьма одиозной персоной, его можно не бояться. Кукловод попытается занять престол, если победит в войне, потому лучше не допускать его победы. Помимо прочего, он еще и редкий мерзавец, но главное — он претендент на трон, потому должен умереть. Адриан, если вернется, может схватиться за корону, но тут вы сможете прибегнуть к помощи лордов Палаты: они ведь его низложили. Так что остается ключевой противник: герцог Ориджин.
Нечто было в словах Бекки… нечто такое, чего не было бы год назад. Но сейчас Мира думала о другом:
— Вот именно. Ориджин — главная опасность. Многие по-прежнему считают меня его марионеткой. Нужно разрушить влияние Ориджина и выйти из его тени.
— Боюсь, ваше величество, разрушить влияние — это сложная задача. Ориджина зовут первым полководцем мира, и у него сильнейшее на свете войско. Его влияние будет нерушимым, пока он не проиграет… или не погибнет…
Мира подалась к подруге, обратившись в слух. Бекка продолжила:
— Поражение герцога будет означать победу Кукловода, так что это не лучший вариант. Но если сам герцог погибнет, а его войско все-таки одержит победу… Кукловод пойдет под суд и будет повешен, а мертвый Ориджин никак не станет императором. Вашему величеству останется лишь заручиться симпатией Палаты — а это не слишком сложно, при ваших финансовых и дипломатических возможностях.
Мира помедлила. Убить Ориджина… При всей нелюбви к герцогу, до сих пор она не думала об этом. Но вариант весьма заманчив… Заманчив до неприличия…
— После гибели Ориджина его вассалы перегрызутся меж собою, — задумчиво произнесла Мира. — Армия Севера перестанет торчать в Фаунтерре и давить на меня своим присутствием.